Отмена рабства: Анти-Ахматова-2

Тамара Катаева — автор четырех книг. В первую очередь, конечно, нашумевшей «Анти-Ахматовой» — самой дерзкой литературной провокации десятилетия. Потом появился «Другой Пастернак» — написанное в другом ключе, но столь же страстное, психологически изощренное исследование семейной жизни великого поэта. Потом — совершенно неожиданный этюд «Пушкин. Ревность». И вот перед вами новая книга. Само название, по замыслу автора, отражает главный пафос дилогии — противодействие привязанности апологетов Ахматовой к добровольному рабству.

Отрывок из произведения:

Немного о второй книге.

О задаче:

…она [Анна Ахматова] — один из последних монументальных памятников эпохи советского ампира, последних авторитетных голосов, взывающих о постмодерной де- и ремифологизации.

А. К. Жолковский. В минус первом и минус втором зеркале. Стр. 268

О методе:

…не всегда нужны новые архивные находки, а бывает достаточно посмотреть критическим непредубежденным взглядом на традиционные комментарии.

Другие книги автора Тамара Катаева

Автор книги рассматривает жизнь и творчество Анны Ахматовой со своей, отличающейся от общепринятой, точки зрения.

Тамара Катаева — таинственный автор двух самых нашумевших и полемических биографий последнего десятилетия — «АНТИ-АХМАТОВА» и «ДРУГОЙ ПАСТЕРНАК». Виртуозно объединив цитаты из литературоведческих и мемуарных источников с нестандартным их анализом, она стала зачинательницей нового жанра в публицистике — романа-монтажа — и вызвала к жизни ряд подражателей. «Пушкин: Ревность» — это новый жанровый эксперимент Катаевой. Никто еще не писал о Пушкине так, как она.

(Задняя сторона обложки)

«Пушкин: Ревность», при всей непохожести на две мои предыдущие книги, каким-то образом завершает эту трилогию, отражающую мой довольно-таки, скажем прямо, оригинальный взгляд на жизнь великих и «великих». «Анти-Ахматова» — это «мысль народная», «Другой Пастернак» — «мысль семейная», а роман о Пушкине — это попытка ответить на вопрос, что такое великие вообще, зачем изучать их жизни, зачем о них узнавать и что делать, если эти великие, не спросясь никого, встали на вашем жизненном пути. Чья жизнь в итоге становится главнее: их или ваша собственная?

Тамара Катаева

Роман-монтаж «Другой Пастернак» – это яркий и необычный рассказ о семейной жизни великого русского поэта и нобелевского лауреата. За последние двадцать лет в свет вышло немало книг о Пастернаке. Но нигде подробности его частной жизни не рассказываются так выпукло и неожиданно, как в новом исследовании Катаевой «Другой Пастернак». «Боттичеллиевский» брак с Евгенией Лурье, безумная страсть, связавшая Пастернака с Зинаидой Нейгауз, поздняя любовь с Ольгой Ивинской – читателю представляется уникальная возможность узнать о личной жизни Пастернака с абсолютно неожиданной стороны.

Перефразируя Толстого, Катаева говорит о своих книгах: «В „АнтиАхматовой“ я любила мысль народную, а в „Другом Пастернаке“ – мысль семейную».

Популярные книги в жанре Биографии и Мемуары

Увлекательная история создания музея театрального искусства в Москве. Из серии "Московские меценаты" опубликовано в журнале "Знамя" № 3 за 1991 год

Очерк этот писался в 1970-е годы, когда было еще очень мало материалов о жизни и творчестве матери Марии. В моем распоряжении было два сборника ее стихов, подаренные мне А. В. Ведерниковым (Мать Мария. Стихотворения, поэмы, мистерии. Воспоминания об аресте и лагере в Равенсбрюк. – Париж, 1947; Мать Мария. Стихи. – Париж, 1949). Журналы «Путь» и «Новый град» доставал о. Александр Мень.

Я старалась проследить путь м. Марии через ее стихи и статьи. Много цитировала, может быть, сверх меры, потому что хотела дать читателю услышать как можно более живой голос м. Марии.

"Была суббота, 22 сентября 1884 г., когда в 10 часов вечера жандарм неожиданно принес мне пальто и шляпу: из Петропавловской крепости меня перевезли в Дом предварительного заключения. Зачем понадобилось окружать это таинственностью и тревожить человека в поздний час, когда он уже собирался лечь спать, — не знаю. Но вся тюремная система, насколько я испытала ее на себе до суда и после него, организована так, что сознательно или бессознательно ведет к расcтройству нервов, которые она держит в напряжении то посредством тишины, то разными неожиданностями.

«Как раз у дверей дома мы встречаем двух сестер, которые входят с видом скорее спокойным, чем грустным. Я вижу двух красавиц, которые меня удивляют, но более всего меня поражает одна из них, которая делает мне реверанс:

– Это г-н шевалье Де Сейигальт?

– Да, мадемуазель, очень огорчен вашим несчастьем.

– Не окажете ли честь снова подняться к нам?

– У меня неотложное дело…»

Книга посвящена необычайно бурной и напряженной жизни французского революционера Огюста Бланки. Маркс называл его «благородным мучеником революционного коммунизма». Более тридцати лет своей 76-летней жизни Бланки провел в тюрьмах. Но как только несгибаемый революционер оказывался на свободе, он снова приступал к подготовке и осуществлению новых революционных выступлений. Огюст Бланки занял исключительное место в домарксистской истории освободительного движения пролетариата. Его жизнь и деятельность — образец мужества, стойкости, верности революционным идеалам.

Книга известного писателя, литературного критика и общественного деятеля Чили В. Тейтельбойма представляет собой наиболее полную из всех опубликованных биографий великого чилийского поэта Пабло Неруды. Превосходно владея необозримым по богатству материалом, автор сумел воссоздать в неразрывном единстве все три аспекта жизни Неруды: творчество, общественную деятельность и сферу личных взаимоотношений. В книгу вошли и собственные воспоминания о Пабло Неруде В. Тейтельбойма, который был близким другом поэта, в течение десятков лет находился рядом с ним в гуще литературной и общественной жизни.

В книге использованы архивные фотографии.

Ранним утром в четверг, 11 июня 1936 года, Роберт Ирвин Говард, молодой писатель, публиковавший свои произведения в дешевых журналах, отошел от постели матери. Его взгляд, возможно, скользнул по открывавшейся за окном картине — по выжженной солнцем траве до деревянной ограды, отделявшей их участок от соседей, семьи по фамилии Батлер.

Хотя было всего чуть больше семи утра, становилось уже по-настоящему жарко. Солнце, зависшее над горизонтом, обещало еще один палящий день. Вокруг все замерло в тишине и спокойствии. Городок Кросс Плэйнс походил на развалившегося на солнце пса, задыхающегося от жары.

Эти биографические очерки были изданы около ста лет назад в серии «Жизнь замечательных людей», осуществленной Ф.Ф.Павленковым (1839–1900). Написанные в новом для того времени жанре поэтической хроники и историко-культурного исследования, эти тексты сохраняют свою ценность и по сей день. Писавшиеся «для простых людей», для российской провинции, сегодня они могут быть рекомендованы отнюдь не только библиофилам, но самой широкой читательской аудитории: и тем, кто совсем не искушен в истории и психологии великих людей, и тем, для кого эти предметы — профессия.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

На исходе дня 20 сентября 1966 года в посольство Кубы в Москве поступила телеграмма:

«Из Темиртау Кемеровской. Дорогие товарищи, имею честь предупредить вас опасности появления очень сильного урагана Карибском море конце третьей декады сентября. Начальник метеостанции Горной Шории Дьяков».

Работники посольства были озадачены: что это — шутка или предвидение ученого?

На подробной карте Советского Союза, среди горных кряжей Кузбасса, едва видна крапинка, обозначающая поселок Темиртау. По самым скромным подсчетам, от крапинки до Кубы добрых пятнадцать тысяч километров. Может, этот Дьяков самостоятельно запускает метеорологические спутники Земли, которые докладывают ему о состоянии атмосферы на всем земном шаре?

Автор этого рассказа стал лауреатом специальной премии журнала "Наука и жизнь" на конвенте (встрече) писателей-фантастов "Фант ОР-2009", состоявшемся в июне 2009 года в Санкт-Петербурге.

Чем отличается практика простых студентов от практики студентов из Академии «Крылья Дракона»? Да ничем. Всё те же общественно полезные работы и периодически влипание в неприятности. А еще скелеты с мумиями и очень странный некромант.

Авиационно-исторический журнал