Открытые письма

Владимир Николаевич Войнович

ОТКРЫТЫЕ ПИСЬМА

Председателю ВААП

В Секретариат МО СП РСФСР

Министру связи СССР т.Талызину Н.В.

В редакцию газеты "Известия"

Брежневу

ПРЕДСЕДАТЕЛЮ ВААП

т. Б. Д. Панкину в ответ на его интервью, опубликованное "Литературной газетой" 26 сентября 1973 года

Уважаемый Борис Дмитриевич!

Правду сказать, до появления в газете Вашего интервью я волновался, не понимая, в чем дело. Вдруг какой-то совет учредителей создал какое-то агентство по охране каких-то авторских прав.

Другие книги автора Владимир Николаевич Войнович

Чонкин жил, Чонкин жив, Чонкин будет жить! Простой солдат Иван Чонкин во время Великой Отечественной попадает в смехотворные ситуации: по незнанию берет в плен милиционеров, отстреливается от своих. Кто он? Герой самой смешной политической сатиры советской эпохи. Со временем горечь политического откровения пропала, а вот до слез смешной Чонкин советскую власть пережил!

«Москва 2042» — Сатирический роман-антиутопия написанный в 1986 году. Веселая пародия, действие которой происходит в будущем, в середине XXI века, в обезумевшем «марксистском» мире. Герой романа — писатель-эмигрант, неожиданно получает  возможность полететь в Москву 2042 года, и в результате оказывается действующим лицом и организатором новой революции.

Император Николай I во время представления «Ревизора» хлопал и много смеялся, а выходя из ложи, сказал: «Ну, пьеска! Всем досталось, а мне — более всех!» Об этом эпизоде знает каждый школяр. Всякий, считающий себя умным, прочитав «Малинового пеликана» В. Войновича, много смеяться не будет, но скажет: «Ну, роман! Всем досталось, а мне — более всех!» И может быть, после этого в российской жизни действительно что-то изменится к лучшему.

Чонкин жил, Чонкин жив, Чонкин будет жить! Читатель держит в руках полную версию уникальной эпопеи XX века - «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина». По словам самого автора, на ее написание ушло в общей сложности 49 лет. Две первые книги - «Лицо неприкосновенное» и «Претендент на престол» - впервые были опубликованы в 1975 году, книга третья - «Перемещенное лицо» - в 2007-м. Изменился ли Чонкин? Ничуть! Он так же наивен и непосредственен. Притворство, ложь и предательство, сталкиваясь с ним, становятся невероятно смешными и беспомощными. В чем феномен его долголетия? В умении Владимира Войновича соединять политическую сатиру с любовью к людям, лирическую эпопею - с романом-памфлетом.

В наш авиационный истребительный полк пришло письмо. На конверте, после названия города и номера части, значилось: Первому попавшему. Таковым оказался писарь и почтальон Казик Иванов, который, однако, письмом не воспользовался, а передал его аэродромному каптерщику младшему сержанту Ивану Алтыннику, известному любителю заочной переписки.

Письмо было коротким. Некая Людмила Сырова, фельдшер со станции Кирзавод, предлагала неизвестному адресату взаимную переписку с целью дальнейшего личного знакомства. Вместе с письмом в конверт была вложена фотография размером 3х4 с белым уголком для печати, фотография была старая, нечеткая, но Алтынник опытным взглядом все же разглядел на ней девушку лет двадцати – двадцати двух с косичками, аккуратно уложенными вокруг головы.

Новый сенсационный роман-мемуар Вл. Войновича «Автопортрет. Роман моей жизни». Автор легендарной трилогии о солдате Иване Чонкине, талантливый художник-живописец, поэт, драматург, журналист и просто удивительно интересный человек — Вл. Войнович на страницах своей новой книги пишет не только о себе, но и о легендарном времени, в которое ему выпало жить.

Эта книга состоит из трех книг, написанных в разное время, но она едина и каждая ее составная есть часть общего замысла. При подготовке книги к печати я думал, не осовременить ли текст, убрав из него какие-то куски или детали, которые сейчас могут казаться неважными, устаревшими, и добавив новые пояснения, уточнения. Но потом решил, что подобное исправление текста задним числом может помешать читателю почувствовать атмосферу того времени, когда все это написано. Так что пусть все останется как есть

Чонкин жил, Чонкин жив, Чонкин будет жить! Кто он? Герой самой смешной политической сатиры советской эпохи. Со временем горечь политического откровения пропала, а вот до слез смешной Чонкин советскую власть пережил!

Популярные книги в жанре Современная проза

У этой истории есть свои, не обязательно точно совпадающие с фактическими датами, начало и конец. Это зима 1999–2000 годов, когда до ареста автора и героя книги оставалось еще примерно полгода. И 2014-й — год, когда Украина действительно начала меняться, и в одной из самых консервативных систем исполнения наказаний в Европе официально разрешили заключённым пользоваться интернетом и мобильной связью. Пускай последняя была доступна неофициально и раньше.

Меня с давних пор интересовал один из вечных вопросов — насколько мы вольны выбирать своё будущее, насколько оно неизбежно предписано нам судьбой? Той зимой меня не покидала мысль, что все идёт так, как предписано, и свобода выбора заключается только в том, чтобы из двух зол выбрать меньшее. Милиция, а в широком смысле, конечно, не только милиция, но и вся система, «утрамбовывала почву». Как обычно бывает в таких случаях, некоторые в ответ повели себя порядочно, а некоторые — нормально. Настолько нормально, что это внушало почти физиологическое отвращение. Игорь тогда «попал». У него не было ни единого шанса против системы и в одном он был определённо виноват — очень серьёзно переоценил свои силы, знание законов и вероятную поддержку людей, которых считал близкими. Увы.

Эта история не могла случиться просто так. И она не может закончиться просто так. Нельзя просто так вычеркнуть из жизни человека семнадцать лет. Нельзя позволить этому просто «пройти». Попытка рассказать свою историю — также и попытка ответить самому себе на вопрос «как это стало возможным?».

Около 12 миллиардов лет назад появилась Вселенная. Она стала общим домом для материи, полей и всех живых существ. В основу строения Вселенной был заложен простой принцип Гравитации и двойственной природы мироздания. Были созданы галактики и чёрные дыры, звёзды и планеты, ядра и частицы, мужское и женское начало. На протяжении сотен тысяч лет люди, появившиеся на планете Земля, были окружены магией таинственных знаков и самого главного из них – числа 12. Долгое время человечество не могло понять истинного смысла и важности этого числа. Ему придавали божественное значение, использовали в системах отсчёта времени и календарях. Однако, очень скоро всем живым существам во Вселенной придётся осознать истинную важность этого числа… Ключевая и самая масштабная работа Александра Романова трилогия “Гравитация” – высококачественная научная фантастика, не уступающая творчеству братьев Стругацких по полету философской мысли, а по художественному изложению и по масштабу даже превосходящая их.

Главные герои романа «Реверс жизни, или Исповедь миллиардера» совершенно разные люди, занимающие несравнимо далёкое друг от друга общественное положение.

Николай Гудимов – искатель приключений, человек войны, способный вступить в схватку с численно превосходящим противником.

Александр Кригерт – законопослушный гражданин, талантливый предприниматель, сумевший создать гигантскую промышленную империю.

Но есть у них одна общая черта: готовность придти на помощь к тем, кто оказался в большой беде.

В первой книге избранных рассказов (и повестей) Л.М. Гунина, охватывающих обширный период его творчества (1980–1999), представлена Вторая Трилогия. Отредактированные в период с 1995 по 1999 (2002) год, рассказы этого автора, при всей спорности подобного утверждения, могут претендовать на статус «нового направления», отражающего уникальный «индивидуальный стилизм».

На фоне «авангардности» мышления автора, его проза, возможно, один из редких (если не единственный) удачных примеров попытки окончить «распад времён», связав дореволюционную русскую литературу с её современным бытованием.

БЕРНАЦКАЯ Марина Степановна. Участница трех Всесоюзных семинаров молодых писателей, работающих в жанрах приключений и фантастики. Ее рассказы печатались в журналах «Вокруг света» и «еш куч» («Молодая смена», г. Ташкент). Повесть «Серафима, ангел мой» — первый опыт Марины Бернацкой в «нефантастической» прозе.

Над городом летел хрупкий сентябрь — невесомый, стеклянно-прозрачный; искрами впивался в губы, сердито целовал густой воздух, под ноги сыпалась кленовая дребедень; ночью схватили заморозки, и в траве, под фундаментом, прятался от ярко-синего солнца осторожный темный иней, и надо было, конечно, надеть пальто, но смять белый крахмальный фартук — нет, никогда, ни за что; Серафима переступала туфельками, балериной перепрыгивала лужи и вновь бежала по улице, и вот, вот сейчас, за углом — там будет Он, да, Он, посмотрит на нее и подумает: какая красивая девушка, или нет, лучше не так: Он догонит, пойдет рядом, и спросит: а как вас зовут, а она ответит: угадайте, и Он скажет: Таня? — нет, тогда, может, Оля? — опять нет, все равно не угадаете, а-а, знаю, вас Сима зовут, конечно, Он давно уже все о ней знает, тайком расспросил всех подруг, и оказывается, Он каждый вечер стоит у ворот, ждет, как Германн в «Пиковой даме», или нет, лучше так: Он уже виделся с ней когда-то давным-давно, как князь Андрей с Наташей Ростовой, и Он скажет: какие красивые у вас волосы, и она рассердится — понарошку, конечно, и перекинет косу за спину, и вновь побежит — нет, полетит вверх, вверх, выше улицы, выше домов, вот так — оттолкнется от тротуара, и — дух захватывает, летит, — ветер, и фартучные крылья бьют, или это занавески вздыбило, интересно, чего они вдруг, наверно, ветер, вон, и фонарь замотало, желтый фонарь, тусклый, перегорает, что ли, и дождь на стекле какой-то линялый, надо форточку закрыть — Серафима встала, грузно привалилась животом к подоконнику и опасливо-брезгливо покосилась на кровать, где умирал Иван Фомич.

Героиня романа Ксения Кабирова родилась в 50-ти градусный мороз в конце первого послевоенного года в г. Якутске. С раннего детства она предпочитала мальчишечьи игры, была непослушной, вредной, например, дети пекли пирожки в песочнице, она их пинала ногой, сыпала песок в глаза за обиду. В ее душе как будто застыла льдинка. Через много лет она написала: «Заморозило морозами сердце детское мое…» И в юности не стало лучше: ее исключили из комсомола за аморальное поведение, не допустили до экзаменов в школе… Замужество не смирило ее характер: нашла коса на камень. Поиски получения квартиры привели ее на работу в Совет Министров Казахской ССР. Правительственное учреждение описывается автором изнутри, наблюдаемое жестким взглядом «замороженной» Ксении. Она окрестила его Домом терпимости. Что вышло из ее подавления своей личности? Поиски себя и выхода из этого состояния едва ни привели ее к гибели. Книга публикуется в авторской редакции.

Жизнь советской молодой женщины Ксении Кабировой продолжается. Претерпев множество операций после падения с четвертого этажа своей квартиры героиня романа возвращается в Совет Министров Казахской ССР. Из приемной ее попросили, она опорочила звание сотрудницы ап-парата своим из ряда вон поступком. Она все-таки сделала операцию, но почти сразу была вынуждена уволиться. Кончилась Райская жизнь, началась Адская, какой жили тысячи людей, не имея преимуществ в виде буфетов, пайков, путевок, квартир и других благ Райской жизни. Устроилась машинисткой в редакцию «Простора». Творческие личности: поэты и поэтессы, прозаики и критики вели богемный образ жизни: пьянство и неразборчивые связи.

Причем, в открытую, не прячась. И здесь Ксения Кабирова со своими трагическими стихами пришлась не ко двору, была Иная, не такая, как все. Она не участвовала в свальном грехе, она наблюдала. И мысленно писала и написала честно и правдиво обо всем в романе «Страна терпимости».

Книга издается в авторской редакции.

Мы путешествуем на лазерной снежинке души, без билета, на ощупь. Туда, где небо сходится с морем, где море сходится с небом. Через мосты и тоннели, другие города, иную речь, гостиницы грез, полустанки любви… – до самого горизонта. И обратно. К счастливым окнам. Домой.

«Антология Живой Литературы» (АЖЛ) – книжная серия издательства «Скифия», призванная популяризировать современную поэзию и прозу. В серии публикуются как известные, так и начинающие русскоязычные авторы со всего мира. Публикация происходит на конкурсной основе.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Владимир Войнович

ПЛАГИАТ В ОДНОЙ ГОЛОВЕ

Авторские права во всем мире охраняются плохо, а у нас и совсем безобразно. Но с книгами, фильмами, пьесами еще так сяк. А вот есть совершенно не охраняемый жанр: бродячие из уст в уста анекдоты и афоризмы, хотя среди них попадаются настоящие шедевры. Но поскольку авторство этих шедевров часто нигде не обозначено, их более или менее откровенно присваивают все, кому ни лень.

Один из таких шедевров я слышал неоднократно в исполнении разных публичных людей (например, по телевидению с ним выступал С. Доренко), но всегда в такой приблизительно, манере: "А что такое, спрашивает рассуждающий, - плюрализм в одной голове?..(пауза, рассуждающий мыслит вслух)... Плюрализм в одной голове...(пауза)... это по-моему... (пауза, рассуждающий, наморщив лоб, ищет формулировку поточнее, пауза, нашел, умница)... это по-моему что-то вроде шизофрении. Плюрализм в одной голове это шизофрения. И это безусловно замечательный афоризм. У него есть определенный автор: поэт Наум Коржавин. Однажды при мне шел кухонный спор в котором кем-то было употреблено входившее в моду и употреблявшееся к месту и не к месту слово "плюрализм". Коржавин рассердился, вспыхнул, всплеснул руками и сказал запальчиво: А что такое плюрализм? Плюрализм вообще, может быть, хорошо, но плюрализм в одной голове это шизофрения. При этом он не морщил лоб, не напрягался, а выдал этот перл, как это с ним бывало и раньше, сразу, легко, не задумавшись ни на секунду. О чем я сообщаю всем желающим уснащать свою речь крылатыми фразами. Которых прошу: если вам придет в голову употребить афоризм вышеуказанный, не надо напрасно морщить лоб и имитировать движение мысли. Скажите просто: плюрализм в одной голове это, как правильно сказал (точно заметил, остроумно подметил) Наум Коржавин, что-то вроде шизофрении. А так, когда вы напрягаетесь и делаете вид, что вы сейчас, не сходя с места, сие mot в муках рожаете, это не является признаком шизофрении, но плагиатом попахивает.

Владимир Войнович

Правда о лжи

Всю ночь шел дождь со снегом, свистел ветер, атмосферное давление падало, мне не спалось. Я принял снотворное (рюмки четыре водки), не помогло, плеснул в стакан микстуру (виски с содовой) и стал читать "Капитанскую дочку", открывая себе, что она гораздо современнее, чем казалась по памяти. Бандформирования Пугачева берут одну за другой штурмом плохо обороняемые крепости, подступают к Оренбургу, угрожают целостности России. Террор, разбой, измена, всеобщее озверение. Войска проводят контртеррористическую операцию и зачистки, а спецслужбы берут в полон Петрушу Гринева, который вроде Андрея Бабицкого шатался по тылам врага с охранной грамотой от самозванца и дошатался. Его вначале тоже сильно оболгали, но обменять на своих же солдат еще не догадались, осталые были люди.

Владимир Николаевич Войнович

(1932).

РАССТОЯНИЕ В ПОЛКИЛОМЕТРА

Повесть

1

От Климашевки до кладбища - полкилометра. Чтобы покрыть такое расстояние, нормальному пешеходу понадобится не больше семи минут.

В воскресенье произошло небольшое событие - умер Очкин. Возле дома покойника стояла Филипповна и, удивленно разводя руками, говорила:

- Тильки сьогодни бачила його. Пишла я до Лаврусенчихи ситечко свое забрать... Хороше в мене таке ситечко, тильки з краю трохи продрано. А Лаврусенчиха давно вже взяла його, каже: "Завтра принесу". Тай не несе. Иду я, значить, тут по стежечке, колы дывлюсь: назустричь Очкин. Веселый и начи тверезый. Ще спытав: "Де идешь?" - "Та ось, кажу, до Лаврусенчихи иду ситечко свое забрать". А вин те каже: "Ну иди". А тут бачь - помер.

Владимир Войнович

РОМАН

A NOVEL

(english version)

(Трагедия)

Недавно я написал трагический роман из жизни эмигрантов. Роман называется... Впрочем, я не помню, как он называется, я загляну в рукопись и название впишу позже.

Хотя я писал этот роман примерно два с половиной года, не могу сказать, чтобы я очень уж напрягался. Работа шла, в общем, легко. Стоило мне написать одну строку, как в моем воображении всплывала сразу другая, а за другой третья. Никаких трудностей в описании природы или состояния героев я не испытывал, да и сюжет развивался как бы сам по себе.