Открытые письма

Владимир Николаевич Войнович

ОТКРЫТЫЕ ПИСЬМА

Председателю ВААП

В Секретариат МО СП РСФСР

Министру связи СССР т.Талызину Н.В.

В редакцию газеты "Известия"

Брежневу

ПРЕДСЕДАТЕЛЮ ВААП

т. Б. Д. Панкину в ответ на его интервью, опубликованное "Литературной газетой" 26 сентября 1973 года

Уважаемый Борис Дмитриевич!

Правду сказать, до появления в газете Вашего интервью я волновался, не понимая, в чем дело. Вдруг какой-то совет учредителей создал какое-то агентство по охране каких-то авторских прав.

Другие книги автора Владимир Николаевич Войнович

«Москва 2042» — Сатирический роман-антиутопия написанный в 1986 году. Веселая пародия, действие которой происходит в будущем, в середине XXI века, в обезумевшем «марксистском» мире. Герой романа — писатель-эмигрант, неожиданно получает  возможность полететь в Москву 2042 года, и в результате оказывается действующим лицом и организатором новой революции.

Чонкин жил, Чонкин жив, Чонкин будет жить! Читатель держит в руках полную версию уникальной эпопеи XX века - «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина». По словам самого автора, на ее написание ушло в общей сложности 49 лет. Две первые книги - «Лицо неприкосновенное» и «Претендент на престол» - впервые были опубликованы в 1975 году, книга третья - «Перемещенное лицо» - в 2007-м. Изменился ли Чонкин? Ничуть! Он так же наивен и непосредственен. Притворство, ложь и предательство, сталкиваясь с ним, становятся невероятно смешными и беспомощными. В чем феномен его долголетия? В умении Владимира Войновича соединять политическую сатиру с любовью к людям, лирическую эпопею - с романом-памфлетом.

Чонкин жил, Чонкин жив, Чонкин будет жить! Простой солдат Иван Чонкин во время Великой Отечественной попадает в смехотворные ситуации: по незнанию берет в плен милиционеров, отстреливается от своих. Кто он? Герой самой смешной политической сатиры советской эпохи. Со временем горечь политического откровения пропала, а вот до слез смешной Чонкин советскую власть пережил!

Император Николай I во время представления «Ревизора» хлопал и много смеялся, а выходя из ложи, сказал: «Ну, пьеска! Всем досталось, а мне — более всех!» Об этом эпизоде знает каждый школяр. Всякий, считающий себя умным, прочитав «Малинового пеликана» В. Войновича, много смеяться не будет, но скажет: «Ну, роман! Всем досталось, а мне — более всех!» И может быть, после этого в российской жизни действительно что-то изменится к лучшему.

В наш авиационный истребительный полк пришло письмо. На конверте, после названия города и номера части, значилось: Первому попавшему. Таковым оказался писарь и почтальон Казик Иванов, который, однако, письмом не воспользовался, а передал его аэродромному каптерщику младшему сержанту Ивану Алтыннику, известному любителю заочной переписки.

Письмо было коротким. Некая Людмила Сырова, фельдшер со станции Кирзавод, предлагала неизвестному адресату взаимную переписку с целью дальнейшего личного знакомства. Вместе с письмом в конверт была вложена фотография размером 3х4 с белым уголком для печати, фотография была старая, нечеткая, но Алтынник опытным взглядом все же разглядел на ней девушку лет двадцати – двадцати двух с косичками, аккуратно уложенными вокруг головы.

Чонкин жил, Чонкин жив, Чонкин будет жить! Кто он? Герой самой смешной политической сатиры советской эпохи. Со временем горечь политического откровения пропала, а вот до слез смешной Чонкин советскую власть пережил!

Новый сенсационный роман-мемуар Вл. Войновича «Автопортрет. Роман моей жизни». Автор легендарной трилогии о солдате Иване Чонкине, талантливый художник-живописец, поэт, драматург, журналист и просто удивительно интересный человек — Вл. Войнович на страницах своей новой книги пишет не только о себе, но и о легендарном времени, в которое ему выпало жить.

Эта книга состоит из трех книг, написанных в разное время, но она едина и каждая ее составная есть часть общего замысла. При подготовке книги к печати я думал, не осовременить ли текст, убрав из него какие-то куски или детали, которые сейчас могут казаться неважными, устаревшими, и добавив новые пояснения, уточнения. Но потом решил, что подобное исправление текста задним числом может помешать читателю почувствовать атмосферу того времени, когда все это написано. Так что пусть все останется как есть

Популярные книги в жанре Современная проза

Роман о жизни неформалов. Под названием «АвтоSTOP» был издан в 2008 году издательством «ЭКСМО» в серии «Роман поколения NEXT». На ThankYou.ru публикуется под авторским названием.

Мы вольные странники бесконечных дорог. Друзья всем дальникам и драйверам, мы их амулеты, талисманы, мы их ангелы-хранители, и даже менты не трогают нас — они знают, кто мы такие и куда мы идём. Мы сами можем не знать этого, смеяться и махать в сторону солнца, но менты знают — они чертыхнутся, пожмут плечами, вернут паспорта и пошлют нас на все четыре, всё равно нас не остановишь, а им не понять.

Нас много. Мы — точки, разбросанные по дороге, романтические последователи гуру Керуака, мы братья одного ордена, и на нашем гербе можно вывести: «In via veritas» или проще: «Дорога всегда права». У нас разные цели, разные маршруты, но все мы едины в своём ощущении: только здесь, на дороге, мы становимся свободными.

Нам двадцать и плюс-минус немного, у нас ещё нет прошлого, мы не смотрим в будущее, а в настоящем — перспектива, асфальт и радость от того, что тебя все потеряли.

Мы недавно вышли, мы ещё разбегаемся, мы кайфуем и обнимаем нашу дорогу, мы ждём её подарков и не знаем, куда она нас приведёт.

А ты, дорога, ты своенравна, то смеёшься, то негодуешь, и как уловить момент перемены твоего настроения? — облака. Ты жизнь, ты судьба, ты единственный из всех возможных комбинаций случай: именно здесь, именно сейчас, именно с этим человеком, а прочего нам — не дано.

Про Дударков, Сибирь и Университет.

«Феромоны Монферрана» — роман Дарьи Симоновой, который известен под другим названием — «Свингующие» («Центрополиграф», 2008). Это семейно-авантюрная сага с открытым финалом. Главный герой книги — психоаналитик-самоучка Каспар Ярошевский, философ и неутомимый исследователь самых странных жизненных ситуаций. Вокруг Каспара постоянно околачиваются сомнительные и оригинальные личности. Некоторых из них он делает счастливыми, соединяя в пары…

Камилл Бурникель (р. 1918) — один из самых ярких французских писателей XX в. Его произведения не раз отмечались престижными литературными премиями. Вершина творчества Бурникеля — роман «Темп», написанный по горячим следам сенсации, произведенной «уходом» знаменитого шахматиста Фишера. Писатель утверждает: гений сам вправе сделать выбор между свободой и славой. А вот у героя романа «Селинунт, или Покои императора» иные представления о ценностях: погоня за внешним эффектом приводит к гибели таланта. «Селинунт» удостоен в 1970 г. премии «Медичи». «Темп» получил в 1977 г. Большую премию Французской академии.

Возможное совпадение имен действующих лиц романа с реальным жизненным опытом читателей — чистая случайность.

Если же кому-то взбредет в голову утверждать, что речь идет именно о нем — не стану возражать. Играйте ту роль, которая вам по душе…

Автор.

Меняем реки, страны, города…
Иные двери. Новые года…
А никуда нам от себя не деться,
А если деться — только в никуда.

В книгу вошли повести и рассказы последних лет. Также в книгу вошли и ранее не публиковавшиеся произведения.

Сюжеты и характеры полудачной деревни соседствуют с ностальгическими образами старой Одессы. «Не стоит притворяться, все свои» — утверждает автор.

По повести «Пастух своих коров» снят художественный фильм.

Введите сюда краткую аннотацию

МАЛЬЧИК ДЛЯ БРИТЬЯ

Ты получишь новую военную форму, при создании и в разработке которой был учтён опыт передовых армий мира. Лёгкая, прочная и удобная, сделанная с применением самых современных технологий и материалов, она обеспечит тебе комфорт в повседневных и боевых условиях...

(цитата с сайта министерства обороны)

Дырка в заборе — это лаз в параллельный мир. Причём, без разницы, находитесь вы внутри огороженного пространства или снаружи. Ведь всё в этой Вселенной относительно и поэтому её в любой момент можно вывернуть наизнанку, как наволочку. Отодвигая в сторону прогнившую, сорванную с гвоздя доску, вы пересекаете границу дозволенного и выходите в пространство, свободное от прежних правил. В первые мгновения вы определяете для себя новые, пробуете их на вкус, потом свыкаетесь с ними до такой степени, что обратный переход вызывает у вас чувство дискомфорта и даже какой-то удручающей нереальности.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Владимир Войнович

ПЛАГИАТ В ОДНОЙ ГОЛОВЕ

Авторские права во всем мире охраняются плохо, а у нас и совсем безобразно. Но с книгами, фильмами, пьесами еще так сяк. А вот есть совершенно не охраняемый жанр: бродячие из уст в уста анекдоты и афоризмы, хотя среди них попадаются настоящие шедевры. Но поскольку авторство этих шедевров часто нигде не обозначено, их более или менее откровенно присваивают все, кому ни лень.

Один из таких шедевров я слышал неоднократно в исполнении разных публичных людей (например, по телевидению с ним выступал С. Доренко), но всегда в такой приблизительно, манере: "А что такое, спрашивает рассуждающий, - плюрализм в одной голове?..(пауза, рассуждающий мыслит вслух)... Плюрализм в одной голове...(пауза)... это по-моему... (пауза, рассуждающий, наморщив лоб, ищет формулировку поточнее, пауза, нашел, умница)... это по-моему что-то вроде шизофрении. Плюрализм в одной голове это шизофрения. И это безусловно замечательный афоризм. У него есть определенный автор: поэт Наум Коржавин. Однажды при мне шел кухонный спор в котором кем-то было употреблено входившее в моду и употреблявшееся к месту и не к месту слово "плюрализм". Коржавин рассердился, вспыхнул, всплеснул руками и сказал запальчиво: А что такое плюрализм? Плюрализм вообще, может быть, хорошо, но плюрализм в одной голове это шизофрения. При этом он не морщил лоб, не напрягался, а выдал этот перл, как это с ним бывало и раньше, сразу, легко, не задумавшись ни на секунду. О чем я сообщаю всем желающим уснащать свою речь крылатыми фразами. Которых прошу: если вам придет в голову употребить афоризм вышеуказанный, не надо напрасно морщить лоб и имитировать движение мысли. Скажите просто: плюрализм в одной голове это, как правильно сказал (точно заметил, остроумно подметил) Наум Коржавин, что-то вроде шизофрении. А так, когда вы напрягаетесь и делаете вид, что вы сейчас, не сходя с места, сие mot в муках рожаете, это не является признаком шизофрении, но плагиатом попахивает.

Владимир Войнович

Правда о лжи

Всю ночь шел дождь со снегом, свистел ветер, атмосферное давление падало, мне не спалось. Я принял снотворное (рюмки четыре водки), не помогло, плеснул в стакан микстуру (виски с содовой) и стал читать "Капитанскую дочку", открывая себе, что она гораздо современнее, чем казалась по памяти. Бандформирования Пугачева берут одну за другой штурмом плохо обороняемые крепости, подступают к Оренбургу, угрожают целостности России. Террор, разбой, измена, всеобщее озверение. Войска проводят контртеррористическую операцию и зачистки, а спецслужбы берут в полон Петрушу Гринева, который вроде Андрея Бабицкого шатался по тылам врага с охранной грамотой от самозванца и дошатался. Его вначале тоже сильно оболгали, но обменять на своих же солдат еще не догадались, осталые были люди.

Владимир Николаевич Войнович

(1932).

РАССТОЯНИЕ В ПОЛКИЛОМЕТРА

Повесть

1

От Климашевки до кладбища - полкилометра. Чтобы покрыть такое расстояние, нормальному пешеходу понадобится не больше семи минут.

В воскресенье произошло небольшое событие - умер Очкин. Возле дома покойника стояла Филипповна и, удивленно разводя руками, говорила:

- Тильки сьогодни бачила його. Пишла я до Лаврусенчихи ситечко свое забрать... Хороше в мене таке ситечко, тильки з краю трохи продрано. А Лаврусенчиха давно вже взяла його, каже: "Завтра принесу". Тай не несе. Иду я, значить, тут по стежечке, колы дывлюсь: назустричь Очкин. Веселый и начи тверезый. Ще спытав: "Де идешь?" - "Та ось, кажу, до Лаврусенчихи иду ситечко свое забрать". А вин те каже: "Ну иди". А тут бачь - помер.

Владимир Войнович

РОМАН

A NOVEL

(english version)

(Трагедия)

Недавно я написал трагический роман из жизни эмигрантов. Роман называется... Впрочем, я не помню, как он называется, я загляну в рукопись и название впишу позже.

Хотя я писал этот роман примерно два с половиной года, не могу сказать, чтобы я очень уж напрягался. Работа шла, в общем, легко. Стоило мне написать одну строку, как в моем воображении всплывала сразу другая, а за другой третья. Никаких трудностей в описании природы или состояния героев я не испытывал, да и сюжет развивался как бы сам по себе.