«Откровение Мефодия Патарского» как ключ к русской историософии

Русская историософия. Первый текст.

Детям до 16…

В основе каждого понимания истории лежит свой Метарассказ. Он не выводится из фактов. Он — аксиома. И этот Метарассказ изложен в ключевых текстах: книги Библии (в особенности Евангелия, Книга пророка Даниила, Откровение Иоанна Богослова (Апокалипсис), первые книги Пятикнижия — Бытие и Исход), поэмы Гомера, «История» Геродота, «История» Фукидида, «Манифест коммунистической партии», …

Другие книги автора Андрей Наместников

Несколько раз садился писать тебе ответ. Каждый раз уходил слишком далеко в сторону…

Прежде, чем рассуждать о поднятых тобой темах, я хочу уяснить для себя несколько «философских» вопросов.

Начнем с начала.

1. Что такое «история»?

Когда мы пытаемся понять определение термина «история», мы единодушны в том, что это — что-то о прошлом, о человеческом прошлом…

А существует ли прошлое?

Вероятно, нет.

А можно ли изучать то, чего нет, что не существует?

У всякого рассказчика (историка в том числе) изначально в голове присутствует алгоритм, схема причинно-следственных связей — тот способ, которым он привык объяснять причины событий.

Именно исходя из этого алгоритма рассказчик и выделяет события (факты) рассказа (истории).

И это понимание причинно-следственных связей никак не вытекает из самой истории. Напротив, сам подбор фактов изначально подчинён алгоритму объяснения причин…

Не верите?

Популярные книги в жанре История

Семен Резник, писатель, историк и журналист, автор исторических романов, научно-художественных биографий, историко-публицистических книг о России последних двух столетий. Живет в США. Сотрудник радиостанции «Голос Америки».

Книга Семена Резника — это достоверный и полный драматизма рассказ о евреях в России и об их гонителях. О тех, кто сваливал на них грехи сначала царской, а затем советской власти, а свалил в пропасть и их, и себя, и страну. В 2003 году изд-во «Захаров» выпустило книгу С. Резника «Вместе или врозь?», охватывавшую в основном дореволюционный период. В новом издании — вдвое большем по объему — повествование доводится до наших дней.

Эта книга — не столько анализ дилогии Александра Солженицына «Двести лет вместе», сколько параллельное с ним прочтение истории России, с попыткой определить реальное место в ней евреев и так называемого еврейского вопроса. Если А. Солженицын привлекает в основном «еврейские источники», преимущественно вторичные (материалы «Еврейских энциклопедий», публицистические работы и мемуары по большей части второстепенных лиц), то С. Резник основывается на документах-первоисточниках, свидетельствах высших чинов царской и советской администрации, прямых участников событий, в отдельных случаях — на специальных трудах историков. Хотя полемика с Солженицыным проходит через все повествование, содержание книги к ней не сводится: оно значительно глубже и шире.

На территории Афганистана, в царствах, через которые проходили торговые пути в Центральную Азию, с давних времен были представлены разные школы хинаянского буддизма. Основными царствами были Гандхара и Бактрия. Гандхара располагалась на территории пакистанской провинции Пенджаб и афганской части Хайберского прохода. Со временем афганская часть от Хайберского прохода до Кабульской долины получила название Нагарахара, тогда как пенджабская часть сохранила название Гандхара. Бактрия простиралась от Кабульской долины на север и занимала территорию южного Узбекистана и южного Таджикистана. К северу от нее, в центральной части Узбекистана и в северо-западной части Таджикистана, находилась Согдиана. Южная часть Бактрии, сразу на север от Кабульской долины, называлась Каписа, тогда как северная часть позже получила название Тохаристан.

Оригинал: www.berzinarchives.com /web/ru/archives/study/history_buddhism/buddhism_central_asia/history_afghanistan_buddhism.html

В прошлом буддизм встречался на территории всех пяти бывших советских центрально-азиатских республик, составляющих Западный Туркестан: в Туркмении, Узбекистане, Таджикистане, Киргизии и Казахстане. Сначала, в I веке до н.э., буддизм проник из Гандхары (Пакистан) и Афганистана в царства Парфия [1] и Бактрия. В наши дни территорию бывшего царства Парфия занимают Туркмения и северо-восточный Иран, а территорию бывшего царства Бактрия [2] – Узбекистан, Таджикистан и северный Афганистан.

Оригинал: www.berzinarchives.com /web/ru/archives/study/history_buddhism/buddhism_central_asia/hist_sketch_west_turkistan.html

Буддизм в Восточном Туркестане (кит. Синьцзан) имеет долгую историю. В I веке до н.э. буддизм пришел из Индии в Хотан, распространясь вдоль южной границы пустыни Такла-Макан. Хотанцы были иранским народом. Спустя несколько столетий в Индии появилась традиция махаяны, и Хотан вскоре стал центром махаянского буддизма.

Оригинал статьи: www.berzinarchives.com /web/ru/archives/study/history_buddhism/buddhism_central_asia/history_east_turkestan_buddhism.html

Отношение христианского Запада к мусульманам как к силам дьявола имеет долгую историю. Начавшись в конце XI века н.э. с крестовых походов, целью которых было отвоевать Святую Землю у мусульман, оно продолжилось падением центра Восточной Православной Церкви – Константинополя – под натиском тюрок в середине XV века и возобновилось после крупного поражения британцев и австралийцев в битве с турками при Галлиполи (Дарданелльская операция) в Первой мировой войне. Западные средства массовой информации зачастую изображают исламских религиозных фигур как «бешеных мулл» и выставляют таких мусульманских лидеров, как полковник Каддафи, Саддам Хусейн, Иди Амин, аятолла Хомейни и Ясир Арафат, в сатанинском обличии. Многие представители Запада считают всех мусульман фанатиками-террористами, а в таких бессмысленных актах насилия, как взрыв здания госучреждения в Оклахома-Сити в 1995 году, сразу же подозревают исламских фундаменталистов. В ответ на подобное проявление неуважения к их лидерам, религии и культуре, многие мусульмане в свою очередь рассматривают Запад как «землю сатаны», угрожающую их ценностям и святым местам. Подобная взаимная паранойя и недоверие являются основным препятствием для понимания и сотрудничества между немусульманами и исламским миром.

Александр Берзин, 1996 год статья редактировалась в январе 2003 и декабре 2006

Оригинал статьи: www.berzinarchives.com /web/x/nav/group.html_1232962266.html

Сам по себе сюжет о еврейских корнях вождя и основоположника давно уже не относится к разряду сенсационных, и я отнюдь не предполагаю сделать его таковым. Я хотел бы лишь ввести в научный оборот новые документы по теме и прояснить некоторые детали. Но прежде несколько слов как об истории вопроса, так и о моем приобщении к ней.

Много лет назад, получив в Житомирском областном архиве доступ к некоторым так называемым делам фондов, которые вообще-то предназначены для внутреннего, служебного пользования, я наткнулся в них на загадочные сообщения, пришедшие из Главного архивного управления СССР и датированные 9 и 12 июля 1973г. Это были сопроводительные записки начальника канцелярии Главархива А. Ястребцевой, извещавшие о возвращении в архив двух дел и изъятии из них отдельных листов, — до того, 28 апреля 1972г., они были «переданы на хранение в Инстанцию».

Ни об одном из художников VIII века не известно так мало, как о Боровиковском. Даже место его рождения — Миргород — вызывает много вопросов.

Еще больше вопросов задает его появление в Петербурге, при дворе императрицы Екатерины II. Какую роль сыграл в этом великий фаворит Потемкин? Где впервые увидела Екатерина портреты молодого художника и видела ли она их вообще? Какие отношения связывали художника с женой Василия Капниста, прекрасной Сашенькой Дьяковой? И почему Капнист мешал непосредственным контактам Боровиковского с императорским двором?

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Трилогия «Освободитель» в одном томе.

Содержание:

Контракт на Фараоне (роман, перевод Л. Слуцкой)

Император всего (роман, перевод Л. Слуцкой)

Машина-Орфей (роман, перевод Л. Слуцкой)  

В двухтомнике представлен литературно-критический анализ движения отечественной поэзии и прозы последних четырех десятилетий в постоянном сопоставлении и соотнесении с тенденциями и с классическими именами XIX – первой половины XX в., в числе которых для автора оказались определяющими или особо значимыми Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Достоевский, Вл. Соловьев, Случевский, Блок, Платонов и Заболоцкий, – мысли о тех или иных гранях их творчества вылились в самостоятельные изыскания.

Среди литераторов-современников в кругозоре автора центральное положение занимают прозаики Андрей Битов и Владимир Макании, поэты Александр Кушнер и Олег Чухонцев.

В посвященных современности главах обобщающего характера немало места уделено жесткой литературной полемике.

Последние два раздела второго тома отражают устойчивый интерес автора к воплощению социально-идеологических тем в специфических литературных жанрах (раздел «Идеологический роман»), а также к современному состоянию филологической науки и стиховедения (раздел «Филология и филологи»).

В двухтомнике представлен литературно-критический анализ движения отечественной поэзии и прозы последних четырех десятилетий в постоянном сопоставлении и соотнесении с тенденциями и с классическими именами XIX – первой половины XX в., в числе которых для автора оказались определяющими или особо значимыми Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Достоевский, Вл. Соловьев, Случевский, Блок, Платонов и Заболоцкий, – мысли о тех или иных гранях их творчества вылились в самостоятельные изыскания.

Среди литераторов-современников в кругозоре автора центральное положение занимают прозаики Андрей Битов и Владимир Маканин, поэты Александр Кушнер и Олег Чухонцев.

В посвященных современности главах обобщающего характера немало места уделено жесткой литературной полемике.

Последние два раздела второго тома отражают устойчивый интерес автора к воплощению социально-идеологических тем в специфических литературных жанрах (раздел «Идеологический роман»), а также к современному состоянию филологической науки и стиховедения (раздел «Филология и филологи»).

Вновь в Познаньске неспокойно. Повисла над городом колдовкина полная луна, и, зову ее покорный, вышел на улицы зверь-волкодлак. А следом и колдовкиным духом потянуло. Что надобно ей, Хозяйке Серых земель, в Познаньске? Кому, как не старшему актору королевской полиции Себастьяну, сие выяснять, конечно, ежели сам актор в живых останется. Заодно уж пусть разберется со странными делами, что творятся в благочинном семействе князей Вевельских, в тайнах ведьмачьего прошлого и иных, несомненно прелюбопытных, вещах.