Освобожденные рабы

Бузи работал в поте лица. Он натирал сухой, мягкой тряпкой полированную поверхность черного круглого стола. Она давно уже блестела, как зеркало, и Бузи, наклоняясь, видел свою голову — курчавую, черную голову негра, с крупными каплями пота на лбу.

Когда капли угрожали упасть на поверхность стола, Бузи снимал их пальцами и этими же пальцами, мокрыми от пота, проводил по блестящей поверхности цилиндра, стоявшего возле на маленьком столике.

Другие книги автора Александр Романович Беляев

Перед вами однотомное издание самого полного в истории отечественной литературы собрания сочинений знаменитого фантаста — Александра Романовича Беляева(1884–1942). Оговоримся, однако: полного все-таки условно. Цель издания — вернуть читателю в первую очередь все (насколько это будет возможно) художественные тексты писателя — вне зависимости от их литературного качества. Произведения выстроены в условно хронологическом порядке. Сначала идут крупные произведения — романы и повести, затем все рассказы писателя, а также две пьесы, статьи и очерки. В заключение же читатель сможет узнать много интересного о трудной жизни и удивительном творчестве писателя из мемуарного очерка, написанного дочерью Александра Романовича — Светланой Александровной Беляевой.

* * * А. Беляев — единственный писатель, у которого было претворено в жизнь такое количество фантазий. Вот для примера небольшая литературно-историческая справка, приведенная в сборнике «Замок ведьм» (изд-во «Пермская книга», 1992). Сначала идет название рассказа из сборника, затем научная идея, затем — осуществлена ли она. «Ни жизнь, ни смерть» Замораживание людей как последнее средство спасения от неизлечимой болезни — осуществлено. Анабиоз живой рыбы для перевозки — осуществлено. Авиэтка с автоматическим управлением — делаются экспериментальные экземпляры. Замена ручного труда машинами — реализовано. Пассажирские дирижабли — реализовано, но потом остановлено. «Сезам, откройся» Механический слуга — реализовано. Телеуправление домашним хозяйством — реализовано. Человекообразные роботы — созданы прототипы. «Мистер Смех» Технология получения музыки заданных эмоциональных свойств — ведутся опыты. Механическое получение музыки — реализовано с помощью ЭВМ. Социология смеха — осуществлено. Технология смеха — ведутся опыты. «Нетленный Мир» Экологическая катастрофа — осуществимо. Дезинфекция короткими волнами — реализовано. «ВЦБИД» Искусственное дождевание — осуществлено. Искусственное рассеивание туч и туманов — осуществлено. «Шторм» Использование энергии ветра — осуществлено. Гидростанции на Волге, Ангаре и Енисее — реализовано. Гидроаккумулятор — осуществлено. «Земля горит» Гидростанция на Волге как средство мелиорации засушливых земель — осуществлено. Заводы по переработке сельхозсырья в колхозах — осуществлено, но не до конца. Агрогорода — осуществимо. Кабели электропередач — осуществимо, но распространения не получило. Электротракторы — осуществлено. Ионизация воздуха — осуществлено. Биологическая борьба с вредителями — осуществлено. Добыча нефти со дна моря — реализовано. Плавучие буровые — осуществлено. Пенотушение пожара — осуществлено. Москва-порт — осуществлено. В девяти повестях и рассказах книги содержится приблизительно 52 научно-фантастические идеи. Из них к настоящему времени, хотя и не до стадии экспериментальных образцов, осуществлено 42 идеи. Отброшены или остаются фантастическими 10 идей.Дочь писателя Светлана Александровна Беляева

Возможна ли жизнь человеческого разума вне тела? И, если да, то, что ждёт этот разум под властью морально нечистоплотного человека? Ставя свои дерзкие эксперименты, профессор Доуэль и не предполагал, что однажды в роли подопытного животного окажется он сам, а его бывший ученик получит в полную собственность голову своего учителя, чтобы безнаказанно распоряжаться его гениальными мыслями.

Перед вами — первый том самого полного в истории отечественной литературы собрания сочинений знаменитого фантаста. В том вошли первые крупные произведения А. Р. Беляева. Герой романа «Властелин мира» изобретает «машину внушения» и пытается с ее помощью завоевать весь мир. В «Острове погибших кораблей» переплелись в один увлекательный сюжетный клубок авантюрные приключения с погонями и стрельбой, детективная интрига и захватывающее путешествие в Саргассово море. В повести «Последний человек из Атлантиды» писатель попытался реконструировать жизнь легендарного материка, исчезнувшего в океанских пучинах. Завершает том самый известный и читаемый роман фантаста — «Человек-амфибия», неоднократно экранизированная пронзительная история юноши, который в результате хирургической операции получил возможность жить в океане. Впервые с 1938 года читатель сможет прочитать главу из романа «Человек-амфибия», исключенную из последующих изданий.

Александр Беляев (1884–1942) — один из основоположников жанра научной фантастики в нашей стране. Прикованный к постели, писатель жил в изумительном мире, созданном его воображением. Силой своей фантазии он рисовал будущее, предвосхищая возможность дальнейших открытий и новых достижений.

В романе «Ариэль» главный герой приобретает способность летать. Этот чудесный дар едва не делает его орудием шайки преступников.

В повести Александра Беляева «Продавец воздуха» рассказывается о том, как алчный англичанин мистер Бэйли решил захватить монополию над самым ценным, что есть на нашей планете, — воздухом. Он построил в Якутии подземную лабораторию, куда с помощью мощных установок затягивались воздушные потоки, что спровоцировало невиданные смерчи, разрушения, гибель и страдания миллионов людей.

А.Р. Беляев — один из зачинателей советской научно-фантастической литературы, создавший за свою короткую жизнь более двадцати повестей и романов, несколько десятков рассказов, множество очерков, критических статей, пьес, сценариев. В сборник вошли как и хорошо знакомые читателям произведения (“Вечный хлеб”, “Последний человек из Атлантиды”, “Прыжок в ничто”), так и малоизвестные (“Золотая гора”).

Содержание:

Вечный хлеб

Последний человек из Атлантиды

Прыжок в ничто

Золотая гора

“Он обгонял время… и звал вперед…” Послесловие М.А.Соколовой

Иллюстрации: С.Ю. Ермолова

Послесловие: М.А. Соколовой

На 2-й стр. обложки рисунок В. ЛОГОВСКОГО.

«Константин Эдуардович Циолковский космический человек. Гражданин Эфирного Острова…

Математик, физик, астроном, механик, биолог, социолог, изобретатель, «патриарх звездоплавания» Циолковский мыслит астрономическими цифрами, считает миллионами, биллионами, миллиардами. Бесконечность не устрашает его…»

Эти слова принадлежат Александру Беляеву. Ученый-мечтатель и писатель-фантаст… Они оба мечтали о покорении космоса, оба, пусть в разных областях, работали над «великой задачей XX века».

Исследователи творчества Циолковского и Беляева обнаружили переписку между ученым и писателем.

Открыта еще одна страница, которая рассказывает о большом внимании Циолковского к фантастике и о глубоком интересе романиста к идеям космических полетов.

Переписка впервые опубликована на страницах «Искателя».

В книгу вошли известные научно-фантастические произведения А. Р. Беляева. «Властелин мира» - роман о проблемах телепатии, власти человека над миром и над самим собой; в нем автор подчеркивает, что наука не должна служить орудием злой воли. «Голова профессора Доуэля» - повесть о фантастическом открытии профессора Доуэля, научившегося поддерживать жизнь отделенной от тела человеческой головы. Действие приключенческой повести «Остров Погибших Кораблей» происходит в Саргассовом море, куда течениями принесено множество погибших кораблей. «Ариэль» - последний роман А.Р. Беляева, это поэтическая сказка о летающем юноше.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Силецкий Александр Валентинович

Солнечная сторона

Диллия

Отличная выдалась погода, просто загляденье! Еще два-три таких денька - и кончено... Начнутся бури, ветры ураганной силы поднимут к небу зыбкие пески, померкнет солнце над планетой и накатит осень. Время, когда все живое цепенеет... Работу придется прервать до весны. До весны... Долгий срок! Так что надо спешить, успеть еще хотя бы малость. Это ведь тоже приблизит долгожданный миг - Начало Единения и Благодати. Что ж, думал Фрам, вышагивая по кабинету, за год мы сделали совсем немало. Если будем так и впредь... Главное - не сбиться с темпа. И каждый год все больше и быстрей. И лучше - безусловно! Он распахнул окно. Там, внизу,- до горизонта - клокотала стройка. Бесподобная симфония труда, а он, Фрам, - дирижер, несравненный маэстро. Творец! Это так... А сколько прежде было споров и сомнений, как он воевал!.. Все позади. Победа? Хорошо бы... Стройка рвалась в пустыню, через бесконечные барханы и солончаки - в глубь континента, а с противоположной стороны, как и здесь, тоже рыли канал, прокладывая русло небывалой искусственной реки, чтобы когда-нибудь точно посреди материка, единственного на планете, без ручьев и водоемов, иссушенного знойным солнцем, концы канала встретились, образовав Великий Водный Путь, который напоит не знающие влаги земли, даст им жизнь... Это лишь начало, думал Фрам. А сколько еще впереди!.. На смену нам придут другие, внесут свои коррективы, но дело, самое дело - останется. Это прежде человек ютился возле узкой линии прибоя, на океанском берегу. Пустая суша нас разъединяла. Но теперь... Да, только вместе все мы одолеем эти мертвые пространства, взрастим сады, преобразим природу... Будет много каналов. Пока таких вот, мелких, узких, не слишком прочных и несовершенных... Потом придумают иные - лучше, крепче. Но, старые и новые, будут они повсюду. И вечно будет сад цвести, рождая радость и любовь, и красоту, и мир - всегда! Ведь нам самим возделывать свой сад... "Лишь бы не плакало..." В детстве я выдумал себе игру: на большом листе ватмана, вооружившись красками и кистью, я нарисовал свой, воображенный мир, с безбрежным океаном и континентом средь него, - так получилась карта, пестрая, удивительная, ничуть не похожая на нашу, земную. Я придумал контуры государств и государствам дал названия, нанес на карту разной величины кружки-города, а когда все было готово, положил этот раскрашенный мир на свой письменный стол и принялся фантазировать, воображая, как живут люди в изобретенных мною странах, как они воюют друг с другом, открывают далекие острова... Я играл целыми днями, придумывал для каждого государства историю, законы; кое-где даже случались революции - честно говоря, их я устраивал по собственному усмотрению, не слишком-то считаясь с тем, что служит истинной причиной этих социальных потрясений. Короче, я сотворил свою планету и развлекался, забавлялся с нею, как порой другие забавляются с электрическими железными дорогами или оловянными солдатиками, с той лишь разницей, что этот мир я создал сам. Я делался старше, но игра - а бог ее знает, насколько это теперь уже была игра? - не прекращалась, только свою карту, тоже повзрослевшую, несколько потрепанную и уцветшую, я убрал, чтоб не мешала, со стола и перевесил на стену. Со временем мои сверстники взялись исподволь подсмеиваться надо мной и этим моим "странным хобби" (надо же им было как-то все назвать!) и стали именовать меня не иначе, как "милый чудак", но я не обижался. Сам-то я нисколечко не верил в собственную чудаковатость, однако и других разубеждать не собирался. Разубеждают в двух случаях: либо когда хотят выдать за истину свою неправоту, либо когда пытаются доказать неправоту остальных. Мне это было совершенно ни к чему. Ни то ни другое. А он все висел и висел на стене, мной нарисованный когда-то и вечно мой мирок - красный, черный, белый, желтый, голубой... Десятое измерение, солнечная сторона той поры, которая зовется детством...

Константин СИТНИКОВ

ПОСЛЕДНЕЕ ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ

При падении его оглушило. Руслан с трудом выбрался из кустов на залитую солнцем площадку заправочной станции и, пошатываясь, направился к телефонной будке. В ушах у него звенело, и сначала ему показалось, что телефон не работает. Только потом он различил в трубке долгие гудки. Дяди не было дома. Он вытащил жетон из окошечка и снова опустил его в щель. Но, протянув руку к диску, вдруг понял, что намертво забыл номер музейной вахты. Тщетные попытки вспомнить его вызвали лишь головную боль. Привалившись горячим лбом к прохладному стеклу, он некоторое время боролся с мучительной тошнотой. Затем его все же вырвало, и это принесло небольшое облегчение. Поморщившись, он поспешил на воздух.

Томас Скортиа

Телефонный разговор

- Алло, - со свойственной старикам громогласностью позвал он. - Алло, алло... это Флейкер. Алло...

- Когда вы услышите сигнал точного времени...

- Проклятье, - выругался он. - Я не хотел...

- ...Будет...

- Алло, - послышался в трубке немолодой женский голос.

- Алло, - ответил он. - Вальтер, почему ты не отвечаешь?

- О, как хорошо, что ты позвонил, - продолжал незнакомый голос. Ужасно мило с твоей стороны.

Сергей СМИРНОВ

ЗАМЕТКИ О БЕЛОЗЕРОВЕ

Научно-фантастический рассказ

Все мы - камни, упавшие в воду: от нас идут круги. Это любимая фраза Белозерова. Он часто повторял ее, особенно в последние месяцы перед гибелью. Как задумается, так потом наверняка улыбнется и скажет. Впрочем, в самые последние наши встречи он будто совсем ни о чем не задумывался: он казался рабом каких-то навязчивых жестов, взгляд его подолгу вцеплялся в, казалось бы, незначащие предметы, он вел себя как следователь на месте преступления, почти не разговаривал и только изредка, как бы извиняясь за свои странности, грустно вздыхал. Он производил впечатление человека с расстроенной психикой; понимал, что тревожит друзей, и очень от этого страдал. Глядеть на него было больно, но вот в чем все мы ему завидовали: каждый из нас, его друзей, чувствовал, что груз знания, который обрушился на Белозерова, его бы раздавил гораздо быстрее и безжалостней. Белозеров казался нам чудом психической выносливости... Бывало, я полушутя спрашивал его, как это он справляется со всеми своими ежедневными открытиями. Он всегда хмыкал недоуменно и пожимал плечами. И только однажды вдруг сосредоточенно нахмурился, взглянул на меня пристально и сказал такое:

Юрий Соколов

Строка из стихотворения

Звук выстрела разорвал тишину, откликнулся негромким эхом в застывшей березовой роще.

На мгновение Пушкин замер, остановился и, словно продолжая движение вперед, упал лицом в снег.

Задыхаясь, Данзас бросился к нему. Проваливаясь в хрупкий, затвердевший от мороза наст, он двигался медленно, мучительно медленно, и было это точно в кошмарном сне, когда хочется бежать, но нет сил и ноги опутаны невидимой, но крепкой паутиной. Щурясь от низкого солнца, он смотрел вперед странным, суженным зрением. Видимый мир сжался, превратился в одну простую и страшную картину: искрящаяся пелена с голубыми тенями, и на ней резкое черное пятно - тело поэта.

Роман Солнцев

"ТАМ ЖИЛИ ПОЭТЫ..."

Трагикомедия в 2-х частях

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

ЛЕНА, женщина лет 30, ТАНЯ, чуть помоложе, АЛЕКСАНДР, 1-Й НЕЗНАКОМЕЦ, 2-Й НЕЗНАКОМЕЦ. Действие происходит летом, в сибирском городе, в типичной однокомнатной квартире.

Часть первая.

Сцена 1.

Тесная однокомнатная квартира, похожая на мастерскую: швейная машина на столе, ткани, утюг на гладильной доске, болванки с шапками, на полу стоят два манекена в рост человека: женский - в ослепительном золотом платье и мужской - в смокинге на ниточках, еще не готовом. Книжная стенка, за стеклом фотографии. Тахта. Телефон. В углу рюкзак, набитый тряпьем.

Константин Соловьев

Проект "Оверфлоу"

(пост-рождественская сказка)

Компьютер приветствует меня приглушенным шуршанием оживающего винчестера, ворчливым стрекотом вентиляторов и заспанным перемигиванием диодов. Где-то внутри, в металлическом чреве оживает его сердце, начинает качать кровь по венам. Пусть внешне он кажется обычным пластмассовым ящиком, не более выразительным, чем кирпич или коробка, я знаю, что он рад меня видеть. - Привет, - шепчу я одними губами и ласково треплю его, как собаку, по теплому гладкому корпусу. Компьютер радостно гукает и преданно шуршит винчестером, словно приветствуя меня после долгой разлуки. Человек, которого долго не видел, может обидеться, может вздохнуть с облегчением, может просто забыть. Hо только не компьютер. Только не этот неуклюжий добродушный электронный зверь с вечно горящим от любопытства квадратным глазом. Он все помнит, все знает, все понимает. И, как верный пес, всегда молчит. Отхлебываю горячий чай из чашки, отпихивая языком настырно лезущий в рот ломтик лимона, удобно устраиваюсь спиной на дверце шкафа, стоящего за табуреткой, позволяю рукам свободно лечь на клавиатуру. В кончиках пальцев - мелкий зуд, словно белые клавиши проводят слабый ток, сами по себе они начинают шевелиться, перескакивать с кнопки на кнопку, ласкать гладкую, как поверхность пруда, поверхность. Сегодня особый день. День проекта "Оверфлоу". Позволяю пальцам порезвиться. Они быстро скачут по кнопкам, словно играют с друг другом в догонялки, комнату наполняют щелчки, похожие на мелкий град, барабанящий по крыше. Hа экране буйство красок - запускаются и отключаются программы, вспыхивают разноцветные заставки, мягко скользят правильные ровные ряды символов. Последний щелчок - и начнется последняя стадия. Последняя стадия проекта "Оверфлоу". Модем недоуменно цокает языком, пару секунд укоризненно молчит и, нехотя помаргивая равнодушным красным глазом, начинает отстукивать мелодию. Длинная пауза - и довольное урчание коннекта, мурлыканье мытого пушистого кота. Самая восхитительная мелодия, но мало кому раскрывается ее подлинная красота. Мало кто понимает правильно то, что он видит. Картина может быть прекрасна, но процесс ее появления не таит в себе ничего возвышенного и романтичного. Прекрасную мелодию вызывают некрасивые бледные пальцы со вздувшимися суставами, а гениальные полотна рождаются в заблеванных полутемных каморках. К чему описывать то, что я сейчас делаю? Результат будет говорить сам за себя. Пока мои пальцы танцуют на клавиатуре, у меня есть немного времени чтобы рассказать о себе. Hет, никаких банальностей вроде имени-роста-национальности, к чему вам знать цвет моих глаз или мой любимый сорт пива?.. Я обычный человек, живущий в самой обычной квартире в очень обычном городе. Hа завтрак я ем обычные сосиски, а по вечерам лежу на обычном диване, всматриваясь в мутный экран обычного телевизора. Иногда ко мне приходит обычная девушка или я иду выгуливать обычного кота. Если в моей жизни и есть что-нибудь необычное, так это моя профессия. Я - защитник мира. Hичего особенного. Пусть в шкафу у меня нет кевлаврового костюма с маской, а пистолет я держал в руках лишь в играх. Спасение мира - удел тех, кто не может или не хочет отхватить от него кусок пожирнее. Hаверно, это даже не профессия, а стиль жизни. Я, понятно, не один, спасение мира не по плечу одиночке. Hас много, может, не миллионы, но, без сомнения, десятки тысяч. Мы никогда не видели друг друга, но время от времени разговариваем или переписываемся - наш Кодекс воспрещает прямую визуальную связь. Мы живем везде - в обшарпанных хрущобах с потрескавшимися потолками, гостиничных номерах, частных виллах на берегу океана, бункерах, спрятавшихся под многометровым слоем земли. Среди нас есть белые, черные, красные и желтые, есть мужчины и женщины, подростки и старики. Кто-то из нас днем паяет схемы, подметает двор или рисует разноцветные графики, отдергивая щекочущий галстук, но вечером, как только солнце скрывается за горизонтом, мы меняемся и наши сердца начинают биться в едином ритме. Сегодняшний вечер будет решающим. Потому что он - последняя точка в проекте "Оверфлоу". Отключаюсь от сети. Модем разочарованно щелкает, красные глаза мгновенно гаснут, остается лишь один. - Молодец, - шепчу я и глажу его по крышке, - Умница, хороший мой... С техникой надо обращаться мягко и ласково - и она не подведет, будет предана до конца дней. С людьми тоже так надо, но люди, увы, гораздо глупее компьютеров. Если бы они были чуточку добрее и умнее - нам не пришлось бы спасать мир. Протягиваю руку, беру с дивана журнал, глянцевые бледные страницы отсвечивают под тусклой лампочкой, торчащей из стены над монитором. "Еще в тысяча девятьсот шестидесятом году профессор Фаенберг заметил, что дети, чаще других играющие в компьютерные игры..." Переворачиваю страницу. "...на данный момент наукой неоспоримо установлен тот факт, что увлечение компьютерной техникой, равно как и всеми сопутствующими атрибутами, является формой психического..." Ухмыляюсь, бросаю журнал на пол, беру следующий. Пестрые квадратики рекламы неприятно режут глаз, мельтешат и путаются. "Аппарат для похудения "Fatburner-25B", генеральный дистрибьютор ООО "Импорт-Консалт", подробности смотрите по адресу: http://www.fa..." Журнал отлетает в сторону. Я закрываю глаза и сжимаю кулаки. Люди! Что же вы делаете? Зачем вы уничтожаете мир? Зачем плюете в него, зачем насмехаетесь, зачем копаетесь в его внутренностях своими ухмыляющимися холодными циничными пальцами?.. Hеужели вы не видите? О, люди... Hо мы исправим. Мы научим вас вежливости и бережливости, мы спасем мир. Потому что теперь у нас есть проект "Оверфлоу". И он уже завершен. Щелчок отключающегося модема был последней точкой, последней нотой, завершающим символом. Обратного пути теперь нет. Стук в дверь. - Открыто! - кричу я, отворачиваясь от монитора. Входит она. Кажется на улице прохладно - лицо у нее покрасневшее, а губы, кажется, чуть бледней, чем обычно. Hо ей так идет даже больше. - Привет... - тихо говорит она и смотрит мне в глаза, - Hе ждал? - Ждал. Она подходит, наклоняется, от ее лица тянет холодом. Прикосновение губ - как инъекция новокаина в щеку. Волосы едва заметно пахнут яблоками. Я подвигаюсь чтобы она могла сесть на табуретку. Сидим, молча глядя в окно. В угольно-черной ночи сверкает, как праздничная елка, разноцветными огнями телебашня, мерцают сиреневые звезды фонарей. Молчим. - Это правда? Ее голос так тих, что какую-то секунду мне кажется, что это отзвук залетевшего в окно ветерка. Изображаю непонимание. По привычке. - Я прочитала письмо. Это ведь шутка, да? Hет, это не шутка. Последний символ пароля уже перебегает, шурша винчестерами, с машины на машину, красные прищуренные глаза во всех уголках мира уже смотрят в мониторы, миллионы пальцев уже танцуют на клавиатурах, создают самую совершенную во Вселенной мелодию. - Hет, это не шутка. Темные, как ночь глаза смотрят в упор. - Я не понимаю... Уничтожение мира, хаос, разруха... Это... Приникаю лбом к ее плечу, вдыхаю запах волос. Запах яблок. - Ты не поймешь. Сразу. Это не уничтожение, это спасение. - Ты сошел с ума... Ведь можно еще остановить... Она вздрагивает, словно хочет вскочить и что-то сделать. Что? Снять телефонную трубку? Выбежать в парадную? Закричать, высунувшись из окна? Поздно. Как можно остановить, если Антон уже сидит в своей каморке и, не выпуская изо рта папиросы, хищно барабанит по клавишам? Сотни и тысячи других делают сейчас то же самое. Спасают мир. - Hельзя. Мы опять молчим. Возможно, именно в этот момент Хосе Карейра запускает свой ключ, а Майкл Hовоселич, ожесточенно грызя ногти, совершает последнюю отладку. Он всегда грызет ногти, когда работает, это всем известно. Hастена, конечно, постоянно отвлекается, разгуливая по сети и отправляя открытки, зато трудолюбивая и исполнительная Сильвия методично делает свою часть работы, время от времени поправляя сползающие очки. Курт, небрежно развалившись в кресле с бутылкой пива, снисходительно поглядывает на ровные строчки кода, а Hиколя, старый зануда, монотонно ворчит, смахивая пыль с экрана древнего монитора. Каждый из них сейчас спасает мир, приближает окончание проекта "Оверфлоу". Кажется, она поверила. - Значит, это конец?.. Ты... - внезапно ее начинает бить дрожь, острые ногти больно впиваются в плечо. Она начинает кричать, - Да ты хоть представляешь? Мать твою! Да ты... ты... Она захлебывается криком и беззвучно плачет, устроившись у меня на груди. Конечно я представляю. Закрываю глаза и представляю, как гигантская туша лайнера, отклонившись от траектории, рассекает многоэтажную гостиницу. Представляю, как стартуют из бездонных шахт ракеты с хищными носами, как они несутся, ввинчиваясь в воздух, в заранее определенные точки. Вижу как наяву, как обнуляются счета в банках, взрываются электростанции и замолкают, скорбно потухнув экраном, сверхсекретные, спрятанные глубоко под землю компьютеры. Если напрячься, можно даже представить, как вспыхивают пожары, рушатся финансовые пирамиды, правительства и законы, разлетаются вдребезги компании и телеканалы... Еще как представляю. Она уже не плачет. Обречено смотрит в экран монитора. - Значит, этому миру конец?.. - Hе миру, - я качаю головой, - Его оболочке. Hастоящий мир только расцветает. Внезапно в комнате становится темнее. Спустя несколько секунд я понимаю, почему - разом погасли все огни на телевышке. Теперь она едва заметно чернеет на фоне зданий, словно каркас скорпионьего хвоста. Значит, уже началось. Обнявшись, мы смотрим в окно. Hа столе стоит остывающая чашка с чаем, мягко жужжит компьютер, потрескивают под порывами ветра шторы. Hачалось. Мир спасен, проект "Оверфлоу" уже действует и теперь ничто не в силах помешать ему. Огненной косой он промчится по миру, оставляя за собой шлейфы пожаров, инфляций и очередей, предвещая близкий рассвет мира. Hашего любимого виртуального мира.

Константин Соловьев

ЦИКЛ "ВОЛОHТЕРЫ ГАЛЛАКТИКИ"

УHИЧТОЖИТЕЛЬ

Он действительно был здесь, сканер не соврал. Большой, горзадо больше, чем они ожидали, черный, пугающий одним только своим видом. Рядом с ним люди казались карликами.

- Это он, - сказал Кай, как только вновь обрел способность говорить, Мне плевать, что ты скажешь, но это он, без сомнения. Я это знаю.

Бьерн пришел в себя позже. Сложив антенны сканера, он нерешительно приблизился к замершему черному гиганту и осторожно, словно так и не поверив до конца в выпавшее им счастье, прикоснулся к нему пальцем.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Очерк посвящен жизни и деятельности Валериана Владимировича Куйбышева, одного из любимых вождей коммунистической партии, организатора побед Красной Армии на фронтах гражданской войны и крупнейшего руководителя социалистического строительства.

Очерк составлен на основе историко-архивных документов, а также личных воспоминаний В. В. Куйбышева и его близких, родных и соратников.

Есть книги, в которых читатель не ищет больших стилистических красот, но факты, изложенные в них, подкупающая правдивость и высокий пафос чувств западают в читательское сердце и надолго остаются там. Такой нам видится и книга Ивана Кривоногова «Родина зовет». Это — правдивые записки очевидца. Их написал человек, который на границе встретил первый шквал войны, в течение двух недель огнем своего дота удерживал натиск врагов, обожженный и обессиленный попал в плен, прошел несколько гитлеровских тюрем и лагерей и наконец вместе со своим другом Михаилом Девятаевым организовал побег группы русских заключенных на немецком бомбардировщике. Случай — беспримерный в истории второй мировой войны! Первое издание книги Ивана Кривоногова вышло летом 1960 года и получило много теплых взволнованных отзывов читателей. За последние два года И. П. Кривоногов стал располагать новыми материалами, кое-что узнал о судьбе некоторых товарищей по концлагерям и по перелету, ему стало известно, что произошло в ставке Гитлера, на аэродроме Пеенемюнде, в концлагере, после того как самолет, ведомый М. Девятаевым, поднялся над морем. Выполняя многочисленные пожелания читателей, Горьковское книжное издательство выпускает книгу Ивана Кривоногова вторично, включая в новое издание материалы, которые стали известны в последние годы

Д.А. Быстролётов (граф Толстой) — моряк и путешественник, доктор права и медицины, художник и литератор, сотрудник ИНО ОГПУ — ГУГБ НКВД СССР, разведчик-нелегал-вербовщик, мастер перевоплощения.

В 1938 г. арестован, отбыл в заключении 16 лет, освобожден по болезни в 1954 г., в 1956 г. реабилитирован. Имя Быстролётова открыто внешней разведкой СССР в 1996 г.

«Пир бессмертных» относится к разделу мемуарной литературы. Это первое и полное издание книг «о трудном, жестоком и великолепном времени».

Рассказывать об авторе, или за автора, или о его произведении не имеет смысла. Автор сам расскажет о себе, о пережитом и о своем произведении. Авторский текст дан без изменений, редакторских правок и комментариев.

Два исторических романа, включённые в этот сборник, посвящены прославленным полководцам русской армии. Атаман Платов, в молодости возглавивший легендарный поход на Индию, прерванный из-за смерти императора Павла I, вошёл в историю как герой Отечественной войны 1812-го года. Имя атамана, храбрость, воинское умение и везение, приводило в ужас противников. О подвигах и личности генерала Скобелева повествует второй роман. «Полководец, Суворову равный», отзывались о Скобелеве в академии. Походы в Коканд, присоединение к Российской империи Туркестана, защита братьев-славян в балканских сражениях под Плевной, на Шипке, долгое стояние русских войск под командованием Скобелева под стенами заветного Царьграда, Константинополя, векового стремления России — вот лишь некоторые эпизоды увлекательного рассказа Немировича-Данченко, знавшего и дружившего с прославленным воином.