Остывший след

Льюис Ламур

Остывший след

Перевод Александра Савинова

Чалый шел неуклюжей рысью, и каждый его шаг поднимал облачко пыли. Чик Боудри поерзал в седле. Путешествие было долгим, он устал. Вдалеке завиднелось пятно зелени, неясные очертания домов среди деревьев. Обычно где столько зелени, там и вода, а где есть вода и дома, там должны быть люди, горячая еда и немножко разговоров.

На пастбищах не было скота, поверх жердей корраля не выглядывали лошади. На залитой солнцем площадке возле амбара никого не было.

Другие книги автора Луис Ламур

Начинать писательскую карьеру всегда нелегко, и произведения, вошедшие в этот сборник, созданы именно в тот период, когда дела у меня обстояли не самым лучшим образом. Никто не хотел покупать книги писателя, который носил такое «не ковбойское» имя — Луис Ламур, и поэтому одно время я подписывался именем одного из своих героев, взяв себе псевдоним Джим Майо.

Материал для своих рассказов я собирал, сидя на тюке сена где-нибудь в тенистом уголке близ оросительного рва или же на горном склоне за обедом в компании местных старожилов, среди которых у меня было немало друзей. Они не рассказывали мне всех этих историй, сюжеты которых являются исключительно плодом моего воображения, а просто разговаривали, вспоминая о былых временах, о перестрелках и бесконечной борьбе с ворами; о том, как когда-то загоняли и клеймили скот, как разбивали лагерь и готовили на костре еду, и о странствующих ковбоях, отправлявшихся в путешествие по необозримым просторам.

Сборник рассказов «Когда говорит оружие» повествует о жизни и приключениях переселенцев на Запад — гордых, сильных, уверенных в себе, умеющих выживать в суровых условиях неосвоенных земель. О тех, кто часто, но отнюдь не безрассудно, пользовался оружием, в одиночку давая отпор лихим людям, искателям легкой наживы.

Видимо, на роду было написано Макону Фаллону, одинокому скитальцу на просторах Дикого Запада, попадать в неприятные истории. И лишь живой ум, быстрая реакция да верное оружие выручали его. Так случилось и в этот раз. В Семи Соснах он выиграл в покер крупную сумму, за что проигравшие решили его убить. Но не на того напали! Выбрав удачный момент, Макон сбежал и продолжил путь в поисках удачи…

Немногим людям в этом мире дано начать новую жизнь дважды, но человек по имени Джеймс Т. Кеттлмен, которому это однажды уже удалось, готовился испытать судьбу во второй раз. Если на сей раз ему не повезет, он об этом не узнает, потому что умрет.

Когда человеку остается жить несколько месяцев, он может, если захочет, сам выбрать способ ухода из жизни, и Кеттлмен сделал выбор. Он ехал на место, известное только ему одному. Там он умрет так же, как жил, — в одиночестве.

Расплатившись с долгами, братья Сакетты собрались продолжить свой путь на Запад. Но в Тейзевилле они столкнулись с шайкой Черного Фетчена и, разоружив ее, нажили себе врага. Дело приняло более крутой оборот, когда они согласились сопровождать внучку Лабана Костелло Джулию к ее отцу. Оказывается, за ней охотится Черный Фетчен...

Непросто раздобыть золото, спрятанное двадцать лет назад. Но братья Сакетты, отважные дети Дикого Запада, полны решимости найти сокровища и выяснить, жив ли их отец, давным-давно отправившийся на его поиски. Оррин Сакетт, интересовавшийся в Новом Орлеанедавней экспедицией отца, внезапно исчезает, и его брату предстоит выяснить, что с ним случилось. Удастся ли им перехитрить тех, кто бросился на поиски золота, ведь они готовы убить каждого, кто встанет у них на пути?

Это была земля, принадлежащая индейцам, и поэтому, когда сломалось колесо нашего фургона, никто не остановился, чтобы помочь моему отцу и мне.

В ту пору мне было почти тринадцать, и я мог ругаться не хуже отца, что мы и делали, пока остальные фургоны шли мимо. Даже Бэгли, которому отец спас жизнь, и тот не остановился.

Обычно люди помогали друг другу, но этот караван строго подчинялся выбранному капитану. Им был Большой Джек Макгэрри. Он всегда недолюбливал отца, потому что мой отец был человек суровый и независимый. Впрочем, думаю, что основной причиной была Мэри Тэтум. Макгэрри давно на нее облизывался, но она, казалось, не замечала его. Ей нравился мой отец.

Мы, Сэкетты с гор, привыкли с детства охотиться. Лишь некоторые из нас путешествовали. Но я всегда завидовал Жестянщику Тинкеру. Он появился возле моей хижины неожиданно. Я, заметив его издали, сначала не мог разглядеть, кто идет. На всякий случай взял винтовку, спрятался за поленницей и приготовился стрелять, если меня навестит Хиггинс.

Догадавшись наконец, что мой гость не враг, я снова вернулся на мельницу: у меня как раз кончилась мука, и я здорово проголодался.

Популярные книги в жанре История

Дмитрий Нечай

Додинастический Египет

Принудительное обьединение или добровольный союз?

Среди многих вопросов до сих пор не имеющих достаточно обоснованного объяснения , вопрос об объединении древнего Египта в единое государство в период перехода от до династического времени к эпохе первых династий, остается наименее обоснован, и вообще описан.

Официально признанной является версия завоевательского похода вождя Нармера , который наверняка был одним из номархов, против непокорных номархов других областей еще не объедененной страны и последующие присоединение близлежащих земель.

Нечай Дмитрий Валентинович

Идеальный чертёж плато "Пальпа", "Estella"

Известные всему миру геоглифы плато Наска уже не вызывают у общественности, в том числе научной, практически никакого интереса. Связано это в основном с тем, что официальной наукой, в лице многих исследователей и режиссеров научно популярных фильмов на эту тему, приложено не мало усилий, чтобы убедить всех в том, что рисунки и чертежи этого плато не что иное, как творчество обкурившихся шаманов. При этом правда никак не объясняется каким образом практически неграмотные во всех областях знаний люди смогли создать то, что требует серьёзного технического и, прежде всего научного подхода к созданию подобных изображений на поверхности с рельефом и таких размеров.

Ж.ЛОНГЕ, Г.ЗИЛЬБЕР

ТЕРРОРИСТЫ И ОХРАНКА

ПРОВОКАТОРЫ И ПРАВЯЩИЕ

Правительства всех стран и всех времен в их борьбе против революции никогда не останавливались ни перед какими средствами. Самым бессовестным, самым преступным из этих средств является, несомненно, пользование агентами-провокаторами. Сплошь и рядом в прошлом столетии правители Франции, Германии, Италии прибегали к этому бесчестному средству, чтоб раздавить революционное движение или воспрепятствовать успехам грозных заговоров. Роль темных правительственных сообщников в тайных обществах в эпоху реставрации, во время царствования Луи Филиппа, во время Второй империи и в наши дни служит яркой иллюстрацией того, что политическая полиция, даже в благоустроенном буржуазном государстве, вся насквозь проникнута духом провокации.

Н. ПИГУЛЕВСКАЯ

ВИЗАНТИЯ НА ПУТЯХ В ИНДИЮ

ИЗ ИСТОРИИ ТОРГОВЛИ

ВИЗАНТИИ С ВОСТОКОМ

в IV-VIвв.

ОГЛАВЛЕНИЕ

Предисловие

Введение

I. ВИЗАНТИЯ

Социальная характеристика Византии IV-VI вв. н. э.

"Полное описание мира и народов" и его автор

Торговля в ранней Византийской империи

Организация торговли в ранней Византии

О торговле с восточными странами в IV-V вв. н. э.

АДСОН ДЕ МОНТЬЕР-АН-ДЕР

"НОВЫЕ ЗАПИСКИ О ГАЛЛАХ"

ПРЕДИСЛОВИЕ

Мои неуклюжие и, как говорят, запутанные познания в истории, тем более внушающие подозрения, что речь идет о таком далеком, смутном и чужеродном для меня периоде, как время последних Каролингов (X в.) , на первый взгляд запрещают мне выступать с предисловием к нижеследующему сочинению. Ведь по роду своих занятий я - философ, то есть потерянный для истории человек, ибо принадлежу к сонмищу молодых бородачей, заведомо чуждых исторической конкретике, так как с того момента, как Сократ убедился в своем незнании, мы стали стремиться к нему, культивировать "docta ignorantia" как истинные "idiota", агностицировать реальность, заниматься её немой, меонической субстанциональностью, отчего все события для нас - это тени, проложенные ноуменом наискосок от нашего сознания. История же...я все чаще думаю, что она - это только ветер. Не было случая, когда бы он ни дул; нет мгновения, когда он не старил бы нас; при этом иногда он совершенно незаметен, так тихо и крадучись проходит куда то стороной. В другую пору ветер может разъяриться, взвыть и помчаться, все сокрушая на своем пути, уносясь тем быстрее, чем сильнее мы старимся. В таком случае он проносится мимо нас словно экспресс, меняя десятый век и двадцатый, и тысячелетия мелькают, словно окна вагонов; тогда нам хочется ухватиться за него, остановить его, сесть в него и помчаться вместе с ним, но он без нас уходит куда то очень далеко, выскальзывая из рук. Потому что это только воздух, пустота. Ветер приходит ниоткуда и в никуда исчезает; он есть, но словно бы и нет его. Такова для нас чувственная реальность. В пустой арлекинаде истории мы всегда смотрим сквозь исторические факты - так бесплотен ветер - а не на них, пытаясь постигнуть её неподатливую суть, подменяя кричащую ярмарочность бытия безумием неоплатонического безмолвия, пребывая вне эмпирии, а значит и вне Империи. В этом смысле мы всегда остаемся вне истории... хоть и входим в неё иногда. "Hoc tantum dixisse sufficiat"[1].

Эзра Паунд

Zweck или цель

Из книги "Guide to Kulchur" (1968)

Перевод: К. Голубович

Наконец-то хоть кто-то из обозревателей в одной популярной (или по крайней мере с огромным тиражом) газете оказался настолько порядочным, что признал, что я иногда заставляю читателя "внезапно увидеть" или что я выпаливаю замечание, "которое рас- крывает весь предмет с совершенно нового угла зрения".

Это и есть цель письма. В этом и есть причина представления сначала одной грани, затем другой - я имею в виду, что цель письма -- раскрыть предмет. Идеограмматический метод состоит в представлении одной грани, затем другой до того момента, пока не совершится переход с мертвой, утратившей чувствительность, поверхности читательского ума, на ту его часть, которая способна регистрировать.

Михаил ПОЛИКАРПОВ

ЗАБЫТОЕ ПОРАЖЕНИЕ

Разгром советских войск. Неизвестный провал в 43-м

Круглые даты отечественной истории в последнее время вызывают живой интерес у современников. В этом году мы отмечаем юбилей сражения на Курской дуге. Но остается некий событийный провал - о том, что происходило на фронте в период между Сталинградом и Дугой, писать не любят.

В Великой Отечественной были места, где Красной армии хронически не везло, где она "ломала зубы", безрезультатно теряя солдат и боевую технику. Таким был, например, Ржевско-Вяземский рубеж - место жестокого поражения осенью 1941 года, неудачных наступлений зимой, весной и летом 1942-го... Еще одним таким полем битвы оказался Харьков, где Советская армия серьезно "спотыкалась" в 1942-м и 1943-м.

Никифоров Юрий Александрович

Военно-исторические исследования

{1}Так помечены ссылки на примечания. Примечания в конце текста

Hoaxer: сборник исследований к.и.н. Никифорова, содержит три работы, посвящённые "горячей" теме: предвоенные военные планы, дискуссия об упреждающем ударе Советского Союза по Германии et vice versa. Эти статьи, в совокупности с подобными другими, образуют дискуссию, инспирированную в Росии книгами В.Суворова: было ли принято советским руководством решение о начале агрессивной войны против Германской империи в 1941 г.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Льюис Ламур

Парень с равнины Бэттл

Перевод Александра Савинова

В половине пятого Крэг Моран въехал в город по тропе, ведущей из каньона, а через десять минут, половина горожан была в курсе того, что первый ковбой и ганмен Райерсона сидел на крыльце "Дворца"

Никого не нужно было просвещать, зачем он приехал. Разборка между Райерсоном и поселенцами-фермерами с Ручья Индейской Женщины назревала давно, и должна была начаться с Буша Лизона.

Льюис Ламур

По следу койота

Перевод Александра Савинова

Всего лишь секунду назад Чик Боудри дремал в седле, измученный длинными милями дороги, внезапная настороженность узкомордого чалого жеребца разбудила его.

Надвинув черную с плоской тульей шляпу на лоб, он оглядел местность с видом человека, который, похоже, проживет долго. Его предупредили ноги, чувствующие каждое движение лошади. Если бы этого оказалось мало, ему достаточно было взглянуть на тревожно напрягшиеся уши и раздувающиеся ноздри чалого. Что бы там ни было впереди, чалому это не нравилось.

Льюис Ламур

Поставить клеймо

Перевод Александра Савинова

Боудри въехал во двор ранчо на закате, и крупный мужчина, стоящий в дверях, поднял руку в приветствии.

- Слезай с коня и отдохни! Издалека?

- Из Форт Гриффин. У вас найдется ужин?

Двое ковбоев, сидящих на ступенях барака, внимательно смотрели на него.

- Это ведь ранчо "О-О"? - спросил Чик.

Мужчина сошел с крыльца. Он был небрит, губы у него были тонкими и жесткими. Чик Боудри старался не поддаваться эмоциям, но к этому человеку трудно было испытывать добрые чувства.

Убив в поединке последнего врага из клана Хиггинсов, Тай Сакетт вынужден был убраться из города. Он отправился на Запад, где много свободной земли и куда не дотянется рука шерифа. Чтобы стать богатым, ему пришлось немало потрудиться: он перегонял овец, добывал золото и отстаивал справедливость. Тай Сакетт заслужил уважение людей и нашел свою любовь.