Остров

1.

Я скольжу, качусь, остановиться не могу, надвигаюсь на девушку в коричневой старой шубейке, попутчики мои, отставшие, слышу, хохочут, а девушка, светлые кудряшки, круглое лицо - тоже смеется. Улочка кривая, спускается в овраг, за ним подъем, поликлиника, больница и приземистое могучее, с красными обводами вокруг окон, здание, анатомичка, мы туда бежим. Холодно, ветрено, ноябрь, гололед, черные с грязно-желтым листья, вмерзшие в ледяную корку... В конце спуска скамейка, на ней старик в серых длинных лохмотьях, подпоясанных желтым шарфом. Его звали Никонов... нет, Кононов, и он каждый день в полдень пил пиво, в столовой у вокзала, деревянном домике, сидел широко расставив колени, наклонившись над столом лысой в коричневых пятнах башкой, стучал не кулаком - согнутыми растопыренными, застывшими в напряжении, в судороге когтистыми пальцами, крючьями, когтями... и нос крючковатый, а глаза белые с булавочными уколами зрачков.

Другие книги автора Дан Семёнович Маркович

Дан Маркович

VIS VITALIS

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Глава первая 1

Электричка дернулась и заскользила вдоль перрона, и вот уже за окном осенняя грязь, развороченные дороги, заборы, заборы... сгорбленные бабы, что-то упрямо тянущие на себе, солдатики, изнывающие от скуки у высоких зеленых ворот с красными звездами, скособоченные сараюшки, крошечные огородики - все это быстрей, быстрей, и, наконец, вырвались на простор. Следы городского беспорядка исчезли, деревья сбиваются в рощицы, рощи, всюду желтый отчаянный цвет - листья трепещут, планируют над черной землей, стволы просвечивают сквозь редеющую листву, но нет еще в пейзаже уныния и страха, не было ледяных дождей и утренних заморозков, репетиций зимы.

Моя первая повесть. Книга о будущем, о развалинах империи, об увядании разума и культуры?.. Может быть... но когда я писал ее, у меня перед глазами была картина из «Машины времени» Уэллса - развалины, залитые теплым вечерним светом... Я не пророчу, не ужасаюсь и не обличаю - пишу об этой бедной заброшенной жизни, о развалинах, зверях и людях - с интересом и любовью. В моем понимании это не антиутопия, а идиллия. Герой возвращается домой, находит там старого друга, а также новых друзей, простых и наивных, как и он сам. Нет воли, но есть покой и тепло сердец. Островок покоя. Пусть ненадолго (а что долго? в вечную жизнь я не верю). Если гибель человечества неизбежна (а я так думаю), то пусть она будет такой - тихое теплое место, природа безмятежна, живут звери и старики, пережившие все бури... Сон золотой. Пусть недолгий. Пусть без высокой мудрости и глубоких истин, но с теплом и любовью. Д.Маркович

Дан Маркович

Белый карлик

Глава первая

***

Я стою на стремянке, согнувшись под потолком. В этих многоэтажных курятниках чуть приподнимешь тело над полом, уже не выпрямиться. Лариса у двери молча наблюдает за операцией, а теща беснуется внизу, отдает приказы. Короткая старуха в голубовато-сером выцветшем балахоне. Сверху видно, как груди мотаются, могучее прокопченное южным солнцем мясо. Год как приехала с Украины, навела порядок. Подай ей немедленно банку варенья, трехлитровую. Вся верхняя полка заставлена банками, но ей понадобилась именно эта, с красной ленточкой. Умение выделить из кучи мелочей единственную восхищает. И настаивать на своем даже на смертном одре. Выходит, накликал?..

Дан Маркович

Предчувствие беды

Начало

***

В то утро, прошлым летом, ребята из училища принесли картинки, десятка три холстов. Сначала общий взгляд, потом начинаем разбираться. Налево то, что не годится, направо - стоит присмотреться... Набросочек, похоже, неплохой, сразу направо... Один из двоих, кто показывал, дернулся, но промолчал. Пока мало интересного, кроме этого этюдика... серый тонкий цвет... Напомнил эскиз Марке, на январском аукционе, высший пилотаж. Промелькнул и скрылся, цена не по зубам.

Дан Маркович

Лиха беда начало...

КОГДА Я БЫЛ МАЛЕНЬКИМ.

Настоящий дед

Свечка

Рассказ

Без названия

В старой школе

Физкульт-ура!

Профиль

Из-за волос

Так поступали не все

Немец

Сила

Попадать в девятку

Новая жизнь

Свой дом

Так было

ФАКТОР ИКС.

Фактор икс

Осталось три дня

Трамвай - мое ощущение

Тот самый Морган

Дан Маркович

Последний дом

***

Место, где я живу - дом на высоком берегу реки. Не совсем на берегу, до воды еще спускаться и спускаться. Двести девяносто метров до нее. Почему последний?.. Нет ли скрытого смысла, да?.. В очередях раньше спрашивали "вы крайний?" Считалось, последним быть обидно. Мне всегда не везло, как подойду - очередь длиннющая, а после меня - пусто. Но это давно было...

А недавно спросили, "этот ваш дом... последнее прибежище, что ли?.."

Дан Маркович

Жасмин

1. ВЕСНА-ЛЕТО

x x x

А помнишь, Малов, как мы нашли нашего Жасмина, как возились с ним, лечили, и про всю нашу остальную жизнь, или забыл?.. Ведь со времени твоего отъезда прошло сто сорок пять дней, а ты говорил, скоро вернусь, ну, шестьдесят... Одно письмо я получил, как ты выставил мои картинки, сначала никто не ходил, что за цветы, какие еще цветы... не соображают без рекламы, а потом как повалили, и ты продал одиннадцать штук, нет листов, ты ведь всегда поправляешь "не называй их штуками!"... и привезешь кучу зеленых. Знаешь, пригодятся, должен ремонт нижним соседям, потом расскажу, и откупиться от бабкиных потомков, насели, требуют свою долю за квартиру, я о них не знал, откуда взялись?..

ДАН МАРКОВИЧ

Что было, то было...

Содержание

Ничего не надо

Васильевна

Пусть умрет

Идиот

На своих местах

Дай спокой

Отверженный

Посмотрим

Нож

Откуда я?...

Повышение

За билетом

Будьте уверены

Прогресс налицо

Еще не зима

Мерзость

Как жить?...

Хочу сказать

Всяк сверчок...

Старая история

Толстый и Тонкий

Популярные книги в жанре Современная проза

Андрей Васильевич Скалон

МИШКИН СНЕГ

Светать стало в окне, когда проснулся Мишка и прислушался: слышно храпит батя, а матери и слуху нету, тихо спит, как мышь, возле бати притулилась. Пьяный вчера батя был - с орехов мужики вышли из тайги, вчера второй день гуляли, из четвертой избы отец с матерью вернулись. Сказал Мишка отцу, что побежит завтра в таежку, отец пьяный, да добрый, разрешил, только не велел его собак брать да велел не ночевать, а к ночи домой вернуться. Да и то, как не разрешить, если у них сегодня гулять будут, ихняя изба вторая, сначала у Тепляковых, а вслед у них, у Рукосуевых. Мать ночь не спала, по кухне летала, жарила, варила, батя брагу пробовал, хвалил, за самогонкой с четвертями и за белой водкой Мишку посылали. Холодец в корыте в сенях, на больших блюдах поросята да утки, да гусей двух белых мать не пожалела, расстаралась.

Вадим Скирда

Опус  в  красном

Ты - не уникален,

Ты - всевозможен,

Ты - Бога лекало,

Ты - вынут из ножен.

В. М. Скирда

Преамбула: Дух серый.

Ментальная чехарда где-то на границе

сфер, душ, пространств или_как_там_их_ешё?..

Собственно, с меня-то всё и началось. Хороводы херувимов в каждой ноздре, прорва благодати на сферический дюйм - чего ещё можно ожидать от одинокого стражника, призванного охранять субтильный суверенитет сфер? Идея лика страсть как хороша. Она великолепна, несмотря на податливую изменчивость - видели бы вы меня в плейстоцене1! Священная геометрия знает своё дело туго, а тут её ещё никто не отменял. С тех пор, как мыльные пузыри Господа сложились в цветок, я не переставал возделывать лотос своего разума, так же как и Он, всем своим существом растекаясь в небытие с одной лишь целью - осознать себя. В итоге - внушительный собран гербарий, и это ещё одна моя страсть. К величайшему моему сожалению и стыду, страстей я не лишён вовсе, а впрочем, оно и к лучшему - должен же хоть кто-то быть в тени Его? Если только божество вообще может отбрасывать тень. Стало быть, я и есть отброшенный, отброс; я и есть серый - тень от света и свет от тени сторожевой пёс, Цербер у порога и лакей у входа, швейцар при заведении, шаркающий ножкой, застыв в подобострастном кивке - чего изволите-с, господа?

Алексей Слаповский

Кумир

рок-баллада

Из цикла "Общедоступный песенник"

1

этого маршрута в расписании нет

я в толпе не стоял я не брал билет

но тем не менее воды набравши в рот

я еду в этом поезде и еду вперед

До отправления оставалось минут десять; по вагону шел человек, предлагая в дорогу газеты; юноша двадцати шести лет Сергей Иванов купил самую дешевую; на первой полосе был портрет Стаса Антуфьева и сообщение, что он умер.

Роман-притча о человеке из провинциального городка, которого стали убеждать, что он новоявленный Христос. И почти убедили. А потом…

Роман вошел в шорт-лист премии Букера в 1994 г.

Слесарев Евгений

"Она"

Благоуханья роз была прекраснее она

судьба моя.

Сегодня она пришла не ко мне. Hо я почувствовал ее приближение, холод ее объятий и ту пустоту, которую она оставляет после себя. Я знал, что она где-то рядом, где-то совсем рядом с другим. С другим ли? Возможно с другой, а может их сразу несколько? Hеважно, потому что ей на самом деле все равно, главное чтобы она была не одна. Да, ей постоянно кто-нибудь необходим. Пока с ней кто-то есть - она жива и может удовлетворить свое желание жизни. Это желание раскрепощает, придает ей силы и возможности, извращает и без того извращенную суть ее существования. Это желание и есть она сама. Она прошла рядом и лишь слегка прикоснулась ко мне. Лишь окинула меня взглядом, как бы определяя мою готовность к ее приходу. Пытаясь, пока еще только таким образом, войти в мою душу и вытеснить ее из меня, заполнив мое существование собой. Прикосновения. Она умеет прикасаться так, как ты этого не ожидаешь. Еще мгновение назад ничего не было, но теперь она затронула тебя и ты уже переполнен чувствами. Еще мгновение назад ты не знал, что она реальна, а теперь ты видишь ее собственными глазами. Мгновение, одно лишь мгновение и ты уже с ней. Она властвует над тобой и у тебя нет ни сил, ни возможности уйти. Для тебя уже не существует ничего, есть только она. Ты раздавлен, заброшен, забыт и только она одна будет тебя помнить, но не долго. Как только найдется кто-нибудь другой - в ее памяти не останется места для тебя. Ты исчезнешь, растворишься в ней окончательно. Она прошла рядом, но ее взгляд сказал о многом. "Hет, сегодня я тебя не хочу. Hе сегодня. Возможно завтра. Я пока не уверена",- говорили ее глаза. Что это, что с тобой случилось, где былая самоуверенность? Или это очередная игра, очередное твое развлечение, твоя прихоть? "Hет, не сегодня. Сегодня я тебя не хочу",- повторяла она постепенно отдаляясь и это звучало как музыка, музыка без единой ноты, без единого звука. Она ушла так же неожиданно как и появилась. Почему все считают ее ужасной? Почему ее многоликость люди представляют одним образом? Возможно они боятся ее и пытаются скрыть свой страх, возможно просто не могут ее понять. А стоит ли ее понимать, а есть ли время для ее понимания? Оглянись. Она рядом с тобой. Она готова принять тебя. Она прошла мимо меня, потому что пришла к тебе. Как, ты еще не узнал ее? Присмотрись, это Она и имя ее - Смерть. Скажи мне, Смерть, когда наступит наша фиеста? Какое место отведено для меня в твоей жизни? Когда песок времени сотрется в пыль и я исчезну, утонув в твоих глазах? Когда?

Слесарев Евгений

Сказочка

" Дочитайте до конца.

Плеваться бyдете потом."

Медленно, неyвеpенно пеpедвигая ногами, спотыкаясь и падая, я шел по забpошенномy кладбищy. Хpyст, ни то костей, ни то сyхих веток, ломающихся под моим телом, настойчиво отдавался неpвно-пyльсиpyющей болью в висках. Все вокpyг исчезало, pаствоpялось во мpаке, теpяя пpивычные очеpтания и фоpмы. Яpкие оттенки окpyжающего миpа yтонyли в безжизненной темноте холодного вакyyма. Он пыталась pаздавить мой yставший pазyм, заставить меня кинyться пpочь от этого yжасного места. Я хотел бежать, но не мог. Hеведомая сила тянyла меня к одиноко возвышавшемyся, сpеди нагpомождения кpестов, нашемy фамильномy склепy. Она поднималась из каждой могилы, собиpалась в единое целое внyтpи этого последнего пpистанища людей, некогда великих, но тепеpь пpевpатившихся в пищy для чеpвей, и захватывала все в свои объятья. Все к чемy могла дотянyться. Констpyкция, созданная неведомым мастеpом, пpивлекала внимание своей незавеpшенностью. Так нелепо выглядели тpи ypодливых фигypы ни похожие ни на что живое, pазмещенные по тpем yглам на плитах, yкpашенных оpнаментом из неких знаков или pисyнков. Я пpиблизился вплотнyю и почyвствовал, как мpачная сыpость этого склепа, pастление и паyтина, yдаpили мне в лицо. Ужас сковал мои мышцы, сеpдце выpывалось наpyжy, паника и хаос пpоникли в сознание. Hоги больше меня не слyшались. Они пеpемещали тело на свободное место слева от входа в склеп. Я встал на камень и он начал меня всасывать, пpинимать мою фоpмy и выталкивать все человеческое. Я вдpyг понял, что именно было изобpажено на нем. Это был не pисyнок. Знаки слились воедино и обpазовали мое имя. Последнее, что я yслышал пеpед тем, как полностью пpевpатиться в часть мpачного наследия моих пpедков, был мой собственный кpик, выpвавшийся наpyжy из каменеющих yст, заглyшенный фонтаном кpови.

Виктор Слипенчук

Зинзивер

И увидев, фарисеи говорили ученикам Его: почему Учитель ваш

ест с мытарями и грешниками?.

Услышав же это, он сказал им: не здоровым нужен врач, а болящим.

От Матфея. 9, 11-12

Приближались же к Нему все мытари и грешники слушать Его. И роптали фарисеи и книжники, говоря: Он принимает грешников и ест с ними.

От Луки. 15, 1-2

И ответил во второй раз голос с неба: "что Бог очистил, ты не объявляй нечистым".

Андрей Смирягин

А НАШИ ЛУЧШЕ

Немедни слез я со своего диванчика мир посмотреть. И только здесь я понял, какое счастье валяться на диване в России, а не в каких-нибудь широко разрекламированных Штатах. Меня и раньше предупреждали, что с женщинами у них дела обстоят неважно, но я и представить не мог, что настолько. А как же ихняя реклама, думал я, или фильмы, где последняя уборщица в сортире и та Синди Кроуфорд?

Воистину, если в чем Бог какую-то страну наградит, то ее в чем-то и накажет. Американки в самом деле полностью асексуальны. Такое впечатление, что им абсолютно пополам, как особи противоположного пола отнесутся к их ножкам, попке и личику. А так калечит себя одеждой, как это делают они, надо иметь просто незаурядный талант. Становится ясно, почему в Штатах так развито феминистское движение. А что еще женщине остается делать, когда ее не хотят, как отстаивать до посинения свое право на это?

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

* * *

Рем лег, покрылся тяжелым одеялом, а кота не было. Это странно, давно он так не опаздывал. Кот жил с ним двенадцать лет, спал в ногах, на одеяле. Когда он был маленьким, то забирался на грудь, сопел и царапал край одеяла, чтобы Рем прикрыл его, - весь под одеялом, только голова выглядывает, он смотрел в подбородок Рему и был доволен. Позже он перестал добиваться, чтобы его покрыли, а потом и вовсе не спал на груди, потому что среди ночи раз или два уходил, и не любил сообщать об этом, он всегда был, и будет, а если на время исчез, значит нужно... Легкой тенью он возвращался, и Рем слышал, как он довольно облизывается и трет лапами за ушами. Мышей было много в старом доме, кот охотился... А сегодня кота не было и не было.

Имя Виктора Тельпугова хорошо известно читателям всех возрастов. Одна из главных тем писателя — тема подвига советского человека в борьбе с фашизмом. Событиям Великой Отечественной войны посвящен ряд ранее печатавшихся рассказов В. Тельпугова и его недавняя повесть «Парашютисты». Книга «Все по местам!», открывающаяся новой повестью и содержащая цикл рассказов, тоже о героях фронта, о летчиках, воздушных пехотинцах, а также о самоотверженном труде рабочих, ковавших оружие для победы. В книге много автобиографического, как, впрочем, в значительной мере автобиографично все, что пишет В. Тельпугов о войне. Писатель прошел по многим военным дорогам. Был десантником, вместе со своими однополчанами дрался с гитлеровцами в лесах и болотах Белоруссии. Работал на авиационном заводе. Именно поэтому так впечатляющи, так достоверны его рассказы и повести, такой живой отклик находят они в сердцах людей.

Филадельфия

начало декабря 1821

Спенсер Лоу, пятый Виконт Рейвенсвуд, осушил еще одну кружку крепкого сидра. Это не помогло. Он все еще мог помнить, что зашел в эту шумную Американскую таверну со своим младшим братом, чтобы забыться.

Утром он собирался возвращаться в Англию. Назад к беспорядочному Парламенту и рассерженным народным массам. Назад к своим обязанностям в качестве заместителя министра в Министерстве внутренних дел во время беспорядков в стране. Бремя его обязанностей, которое чудесным образом уменьшилось во время пребывания в Америке, уже снова начало давить тяжким грузом на его плечи.

Жанр романа Петра Завертаева можно определить как интеллектуальный иронический детектив с элементами мистики. К журналисту Обиходову попадает письмо с невероятной историей о капитане милиции, который и после смерти продолжает бороться со злом, но только уже в человеческих снах. Обиходов считает историю глупой выдумкой, однако вместе с письмом в непутевую, но все же вполне обычную жизнь журналиста врываются множество удивительных персонажей. Он окажется вовлеченным в водоворот захватывающих и опасных приключений, что в конечном итоге заставит его внимательнее относиться к собственным снам.