Осенние миражи

Трапезников Владимир Евгеньевич (Москва). Выдумки чистой воды: Сборник фантастики, т.2, «Осенние миражи» с. 269–288. ВТО МПФ при ИПО ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия», 1990. Составление А.Г.Бачило, 1990.

На 1-й стр. обложки: БЭТ ЭЙВОРИ (США): «Black Bead».

Этот двухтомник составлен по материалам семинара фантастики, который впервые в истории Союза писателей действовал в рамках IX Всесоюзного совещания молодых писателей, проходившего в мае 1989 года в Москве.

Отрывок из произведения:

Огромная лужа начиналась сразу у лестницы подъезда. Судя по тому, что ступенек стало на одну меньше, была к тому же глубокой. Всю ее стального цвета поверхность покрывали расходящиеся круги. Зарождаясь, они расширялись, набегали друг на друга, исчезали. Но тут же возникали новые. Мокро шуршали шипы проезжавших автомобилей. По тротуару скользили серые тени прохожих…

Запоздало пожалев, что не поверила с утра прогнозу погоды и ушла на работу в легкомысленных открытых туфлях, она обреченно вздохнула. Хотя, по правде сказать, если верить этим предсказателям, то уже третий день ходила бы в сапогах: в который раз обещают дождь во второй половине дня. Чему их только учили?! Ладно, хорошо хоть зонтик с собой. Раскрыв его, она спустилась по лестнице и осторожно вдоль стены здания обошла новоявленное море.

Другие книги автора Владимир Евгеньевич Трапезников

«Агент космического сыска» — трилогия известного московского писателя Владимира Трапезникова, удачно совмещающая в себе мотивы детектива и фантастического боевика.

Когда люди вышли в космос и приступили наконец к освоению межгалактических просторов, бесстрашным исследователям пришлось столкнуться с тайнами, угрожающими, похоже, самому существованию человечества. Решать смертоносные загадки предстоит одному-единственному землянину — прошедшему специальное обучение агенту секретной службы…

Только на планете Тарг добывается астрий – минерал, ставший основой новейших технологий человечества. Земной Ассоциации не очень хочется признавать суверенитет Тарга, куда для переговоров отправляется представительная делегация. В ее составе и Вет Эльм Ник – генерал, суперагент, руководитель Службы безопасности Ассоциации. Именно он принимает на себя первый удар от тех, чья цель – столкнуть в космической войне Землю и Тарг, превратить планету в плацдарм для захвата Галактики.

Сигнал вызова запищал, как всегда, не вовремя. Я чертыхнулся и, наскоро дожевывая, поплелся в комнату. С брезгливостью, точно давлю таракана, нажал кнопку ответчика. Экран засветился.

– Никого нет дома, вам кого? – скороговоркой промямлил я, плюхаясь в кресло напротив.

– Мне того, кого нет, – то есть тебя. Приятного аппетита.

С экрана глядела лукавая физиономия Рики.

– Спасибо, спасибо… Но меня действительно нет. Ты меня не застала. Я еще не пришел.

– Понимаете, первый раз мы его утром увидели, когда на тот берег плавали. Смотрим, у камышей лодка, удочки расставлены, и человек в ней лежит, головой к борту привалился. Еще посмеялись тихонько: горе-рыбак, выплыл рыбу ловить, а сам уснул…

Мой собеседник, молодой парень, едва ли мне не ровесник, с которым при других обстоятельствах я давно бы уже перешел на «ты», остановился, что-то припоминая. Признаться, очень хотелось его поторопить. Мы стояли на самом солнцепеке, и я, естественно, застегнутый, как лицо официальное, искренне завидовал его костюму, состоящему из одних купальных трусов. Наконец, он прервал затянувшуюся паузу, обратившись к своей спутнице:

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Илья ВАРШАВСКИЙ

ПРОИСШЕСТВИЕ НА ЧАЙН-РОД

- Надень синий галстук, - сказала миссис Хемфри, - этот слишком пестрый.

Мистер Хемфри вздохнул. Он ненавидел синий галстук, ненавидел крахмальные воротнички, ненавидел воскресные чаепития у этой старой лошади Пэмбл, ненавидел выходить на улицу со своей добродетельной супругой, ненавидел... впрочем, довольно. Душевное состояние антиквара Джона Хемфри не нуждается в дальнейших уточнениях. С каким наслаждением он сейчас облачился бы в теплый халат, фетровые туфли и, вооружившись лупой, посвятил вечер изучению маленького тибетского божка, так удачно приобретенного сегодня у старого чудака, вломившегося в лавку, невзирая на закрытые ставни.

Илья ВАРШАВСКИЙ

РЕШАЙСЯ, ПИЛОТ!

Марсианка шла, чуть покачивая бедрами, откинув назад маленькую круглую голову. Огромные черные глаза слегка прищурены, матовое лицо цвета слоновой кости, золотистые губы открыты в улыбке, на левом виске - зеленый треугольник - знак касты Хранителей Тайны.

Климов вздрогнул.

Он все еще не мог привыкнуть к загадочной красоте дочерей Марса.

- Простите, не скажете ли вы мне, где я должна зарегистрировать свой билет?

Илья ВАРШАВСКИЙ

САШКА

- Ошибаться свойственно только человеку, - сказал Конструктор.

- Удивительно свежий афоризм, - усмехнулся Космонавт, - вы бы по-латыни его преподносили. Это как-то больше впечатляет неискушенных слушателей.

- Глупости! - лицо Конструктора покрылось красными пятнами верный признак того, что он готов ринуться в бой, - Я вовсе не о том. Просто ошибки появляются всегда там, где отсутствует жесткая программа. То, что мы делаем по велению инстинкта, - всегда точно и безошибочно, потому что нас запрограммировала мать природа. Ошибки неизбежны, когда на жесткую программу накладывается чувство или разум. Исправно действующая машина с хорошо продуманной программой не знает ошибок.

Илья ВАРШАВСКИЙ

ВЕЧНЫЕ ПРОБЛЕМЫ

Соломенно-желтый шар медленно вращается на экране Раскаленные пустыни, высохшие водоемы, растрескавшиеся голые скалы.

Мертвая, покинутая планета.

Народный Уполномоченный повернул выключатель и откинулся в кресле. Серебристо-матовая поверхность экрана медленно тускнела.

Покинутая планета! Десять лет титанического труда по эвакуации населения, бессонные ночи и полные напряженной работы дни - все это уже позади.

Илья ВАРШАВСКИЙ

ВЫСТРЕЛ

- Я ничего не понимаю в ваших тензорах, - сказал Скептиалов, - но уверен, что все эти математические выкрутасы придуманы специально для того, чтобы запутать человека, желающего руководствоваться здравым смыслом. Никакой отрицательной вероятности не существует, а время всегда течет в одном направлении.

Мозгачев нахмурился. Бесплодный спор с профаном уже начал его раздражать. Правильнее было бы на этом закончить, но все изобретатели очень самолюбивы.

Елена ВЛАСОВА

СКАЗКА О ПТИЦЕ

Это случилось так давно, что если станет уж очень грустно, можно сказать себе, что этого не было вовсе. И снова на сердце станет спокойно и радостно.

Правили в одной стране король с королевой. Королевство у них было могучее, большое и богатое, народ был благородный, законы справедливые, правители мудрые. Но не было счастья в королевской семье. Был у них единственный сын, красивый, умный, смелый, веселый. Но родился он поздно, когда уже не надеялись они иметь наследника. И когда родился он, так они его любили и баловали, что совсем не слышал он слова "нельзя". И вырос он гордым, недобрым. Никогда никому не помог, не поддержал. И друзья у него были ему подстать - жестокие насмешники. Ни во что они не верили, никого не любили...

Елена ВЛАСОВА

СКАЗКА О СЕРДЦЕ КОРОЛЕВЫ

Это было так давно, что даже Всевластное Время позабыло, когда это было. Но это было...

Осколком древних и славных времен было маленькое королевство, лежавшее на берегу самого синего и прекрасного из морей этого Мира. Горда и прекрасна была его Королева, а род ее восходил к рожденным Светом и Льдом, а значит ее правом было право носить Семизвездный Венец - Корону Мира. Да, во всем мире не было равных юной Королеве, но печаль застыла в глазах всех, кто окружал ее. Ведь в тех преданиях, что никогда не лгут, говорилось: "Лишь по мужской линии продолжится род Огненных Королей, а если рождена будет девочка, быть ей последней Королевой, и с ее смертью иссякнет в Мире кровь Владык Огня, и память о древнем королевстве развеется прахом в книге Вечности." А она была последней Королевой, и все это знали, хотя никто не говорил ей об этом. И не знала Королева ни в чем отказа, и любое ее желание было законом для тех, кто ее любил, а кто мог, узнав, не полюбить ее? Так и росла она, не ведая предела своим желаниям. Сама правила своим королевством. Сама водила войска в походы, и в боях всегда была впереди. Слишком прекрасной и слишком гордой выросла она, даже для последней Королевы Огня, чей род был древней человечьего. И смеялась она, когда приближенные говорили, что пришла пора ей выбирать себе супруга. А ведь величайшие из Мудрецов, Воинов и Королей готовы были положить свои мечи к подножию ее трона. Все они смирялись перед ней, ведь ни мудрость, ни сила, ни власть не властны над тремя сущностями миров, одна из которых - любовь. И всем отказывала она, никого не считая достойным.

С. ВОЛОДИН

В НОЧЬ НА ПЕРВОЕ ЯНВАРЯ

В РАЙОНЕ БОЛЬШОГО ПСА,

или Новогодняя история

о полете Пети Сергеева к Сириусу

и о том, что из этого получилось

Экспедиция работала уже почти девять месяцев. Она стартовала с Земли в начале апреля, когда степь вокруг космодрома буквально на глазах покрылась великолепным ковром из фиолетовых цветов и задул теплый южный ветер...

Петю Сергеева приехала провожать мама. А вот бабушка осталась в Москве присматривать за младшей сестренкой. Она только передала с мамой любимые Петины пирожки с изюмом. Отец-космолетчик был в рейсе и задержался на несколько дней на Марсе. Он прислал радиограмму: "Желаю успеха. Надеюсь, не подведешь". Он был строг и сдержан в своих чувствах, его отец. Наверное, другим и не может быть человек, чья жизнь связана со сверхдальними космическими полетами. Но в отпуске, когда они уезжали на любимую отцом рыбалку в Абрамцево, он превращался в веселого выдумщика, и Пете всегда было с ним интересно и спокойно.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Хоть и достиг я уже уровня, когда большую часть доходов отнимает налоговое управление, у меня осталась привычка есть в кафетериях. Там можно побыть наедине с собой, взять поднос с дешевым металлическим прибором и бумажной салфеткой, самому выбрать у прилавка любимые блюда. Кроме того, туда захаживают земляки из Польши, разные начинающие литераторы или просто мои читатели. Стоит мне сесть за столик, как они подходят: "Привет, Арон!" — и обсуждается все на свете: идишистская литература, Катастрофа, государство Израиль… А то всплывет знакомое имя, и выясняется, что человек, в прошлый раз уплетавший рисовый пудинг или тушеный чернослив, уже в могиле. Я редко заглядываю в газеты, узнаю такие новости позже других и всякий раз поражаюсь, хотя в мои годы пора быть готовым к подобным известиям. Еда застревает в глотке, мы в замешательстве глядим друг на друга, а в глазах немой вопрос: "Кто следующий?" Но проходит мгновение-другое, и мы снова беремся за еду. Я частенько вспоминаю сцену из одного фильма про Африку. Лев кидается на стадо зебр и задирает одну из них. Испуганные животные убегают, а потом, остановившись, снова принимаются щипать траву. А что им остается делать?

Расследование загадочного убийства познакомило коронера Этана Букера и владелицу охранной фирмы Тесс Рейнолдс. Едва они увидели друг друга, как между ними вспыхнула любовь.

Оба изо всех сил сопротивляются столь неожиданно и властно пришедшему чувству, которое только усиливается грозящей им смертельной опасностью и делает их особенно уязвимыми перед нею…

Статьи сборника посвящены проблемам поэтики. Анализируются функции заглавия, цитаты, повтора, рассматриваются проблемы онтологии имени в художественном тексте, предлагаются интерпретации отдельных произведений и принципы реконструкции авторского мироощущения.

Редакционная коллегия: доктор филол. наук Г. И. Богин, Ю. В. Доманский (ответственный секретарь), кандидат филол. наук Т. Г. Ивлева, Е. И. Суворова (секретарь), доктор филол. наук И. В. Фоменко (ответственный редактор).

Рецензент: кафедра теории литературы МГУ им. М. В. Ломоносова

(с) Тверской государственный университет, 1998

В книгу Владимира Покровского — первый и пока единственный авторский сборник одного из самых талантливых московских фантастов восьмидесятых годов — вошли три произведения, повествующие о разных эпизодах из истории куаферства. Куаферами, если кто не помнит, именуют у Покровского людей, готовящих к колонизации планеты с недружелюбной для человека биосферой.

Из рецензии на книгу Владимира Покровского «Планета отложенной смерти».
Василий Владимирский. Июль 2000.