Осень в Ирбиссангине

Михаил Бобров

Сказки Города Ключ

История шестая

Осень в Ирбиссангине

Средь времен и племен он искал без конца

вариант идеального строя

но нигде не нашел для себя образца

и не встретил покоя, покоя, покоя...

М. Щербаков

И испытал тех, которые называют себя апостолами, а они не таковы, и нашел, что они лжецы.

Апокалипсис

Главный вопрос тех мест и обществ, которыми члены их не вполне довольны, или же не довольны вовсе - как переделать мир под себя; вопрос, не переделать ли себя под окружающий мир, проповедуемый столь многими духовными наставниками, зачастую даже не ставится. Слишком уж этот вопрос уязвим. В самом деле, почему это меня нужно переделывать? И, раз уже переделывать, так разве под этот мир; разве он - хорош? Да и большинство наставников, как назло, вовсе не таковы, "и нашел, что они лжецы".

Другие книги автора Михаил Григорьевич Бобров

Хорошо ли мы знаем мир, в котором живем? Сомнительно как-то. По правде говоря, дальше собственного города (ну, еще любимых курортных местечек) мы бываем редко. А там, за пределами обжитого пространства, происходит такое… Поинтересуйтесь, всмотритесь… И тогда однажды вы, может быть, решите, что попали в какие-нибудь параллельные миры. Они почти такие же, как наш, привычный, но со своими особенностями, чем и завораживают. Еще шаг, и вы понимаете, что угодили не куда-то, а в чуждые перпендикулярные миры. Вот уж где непривычные глазу картины, пугающая какофония звуков, невыразимые и непонятные своим мироощущением разумные (а разумные ли?) существа. Необъяснимей этого могут быть только миры за гранью. За гранью любых наших представлений, за гранью самой изощренной фантазии.

Вам интересна новая фантастика? Тогда добро пожаловать на страницы сборника «Аэлита». В реальные и, конечно же, абсолютно вымышленные миры!

Мгновение — и вы уже подхвачены НОВОЙ ВОЛНОЙ.

В очередной сборник фантастических повестей и рассказов вошли произведения молодых авторов, активно работающих в столь многоликом жанре.

Объединяющим началом новой литературной волны стал старейший российский фестиваль фантастики «Аэлита» (Екатеринбург), традиционно поддерживающий лучшие творческие силы.

Фантастический роман с социальными корнями.

Вообще-то они с Иркой поссорились. Глупо, конечно. Ну, а кто может вспомнить умную ссору? Надулись друг на друга (как сыч на жабу, сказала бы бабушка Игната), да и разошлись по разным углам. И смотреть салют на День Города пошли каждый в отдельности. То есть, Игнат в отдельности. А у Ирки наверняка имелся запасной вариант. С ее-то волосами цвета меди, с ее-то зеленым глазом! А когда поклонники замечали, что второй глаз девушки — карий, им тотчас приходил на ум Булгаков, и вскипающие романтические чувства отшибали последние остатки разума.

Михаил Бобров

Сказки города Ключ

История четвертая

Страшная сказка

Человек вошел в лес и сразу почувствовал, что ему стало теплее. Снаружи, в поле, стоял промозглый день, снег и грязь перехватывали горло дороги, лужи душили ее, и она извивалась между холмов, словно стремясь сбросить с себя ощущение бесконечного мозжащего холода.

Человек привык думать обо всем, что лежит вне леса, как о наружных вещах. То, что находилось в лесу, было своим, известным. Возвращаясь в лес, человек совершенно осознанно возвращался домой. Вот и сейчас, чуть только войдя под деревья, путник почувствовал себя лучше - хотя на самой опушке леса воздух был нисколько не горячее, чем в холмистых полях. Он остановился, присел под раскидистый дуб на небольшую сухую горку при узловатых корнях, глубоко вдохнул, расправил плечи и, наконец-то, перестал горбиться и дрожать от холода.

Еще одна картинка из истории этой планеты

Михаил Бобров

Сказки города Ключ

История пятая

Палач

Пронзительно-синее утро висело над обрывом, а внизу жадно колыхалась Кровавая Роща, которую все для краткости именовали просто Красная. Узкая дорога словно из-под ног стремилась выскочить, кидалась то вправо, то влево, но, тем не менее, генерального направления не меняла, и неотвратимо текла вверх, к Обрыву.

По дороге поднималась обыкновенная для этих мест процессия. Открывал ее огромный бурый медведь в снежно-белом ошейнике из блестящего металла: Опоясанный. За ним строем шагали люди с широколезвийными копьями в руках, и на их спинах мерно покачивались ростовые прямоугольные щиты - стража Обрыва. Потом вели осужденного. Рук ему не связали, шел он свободно, но со всех сторон на него щерились копья охраны, а прямо позади широко шагал высокий человек с тяжелой секирой-гизаврой. Ее длинная рукоять чуть задевала землю, и ручеек мелких камушков стекал на обочину дороги, чтобы чуть погодя ссыпаться вниз, на бурелом Красной Рощи. Простое полукруглое лезвие гизавры покачивалось перед лицом высокого человека, и осужденный, сколько ни оборачивался, никак не мог заглянуть палачу в глаза.

Михаил Бобров

Сказки города Ключ

История вторая

Пойманный маг

Посвящается Истинному Шурику.

(Запоздалая реакция на его день рождения.)

Предисловие.

Истинный Шурик живет от нас на Истинный Полдень.

Для того, чтобы вторая история стала сколько-нибудь понятной, следует самую малость сказать о городе Ключ и его окрестностях, равно ближних и дальних.

Город Ключ возник во времена настолько незапамятные, что и названия тем эпохам не сохранилось. Уже во времена Империи город считался древним, а хроники его - запутанными и темными. Ключ находился на северном берегу Хрустального Моря и далеко к западу от самого крайнего края Империи - от Вольного Города. Между Ключом и Вольным Городом было миль девятьсот, а то и побольше - если считать по дикому степному побережью. Видимо, это и спасло Ключ, когда Империя рухнула. От всех ее гаваней и портов на Хрустальном остался только Вольный Город, но и тот в виде полуживой легенды, и никто там и не помышлял о торговле с западом. Ни в Ключ, ни дальше на запад никто не плавал, и западный форпост цивилизации пришел в упадок и остался центром лишь для небольшого количества охотников с юга Леса и рыбаков Залива Заката. В этот залив впадала река, которую тогда еще не называли Великой - она мирно выбегала из Леса в Хрустальное Море и в любом месте ее можно было запросто перемахнуть мостом, а что Ключ находился как раз в месте встречи реки с морем, то и мостов в нем было штук шесть. Или семь.

Михаил Бобров

Серое утро

Соул - застывшая молния. Откровение главного пути.

Великая энергия солнца - не подарок, а поручение.

Не ставьте ограничений - сейчас вы более свободны, чем всегда.

"Руны - названия и толкования".

Неизвестный автор.

К этому утру лучше всего подходила музыка ДДТ. Не песня - ни одна из их песен; а музыка, проигрыш, кажущаяся бессмысленной музыкальная тема, создающая ощущение чего-то подкрадывающегося, страшного своей неизвестностью.

Популярные книги в жанре Фэнтези

Что может быть интересного в жизни обычной одиннадцатиклассницы? Ровным счетом ничего. Школа, экзамены, репетиторы. Даже на дискотеку сходить некогда. "Хочу приключений" — загадала однажды Лера. Но надо быть осторожней с желаниями. Они имеют непредсказуемое свойство сбываться.

Дело охотника раскрыто, но не закончено. Трое сыщиков отправляются в погоню. Но логово преступников находится в таких местах, куда обычные люди не рискуют соваться…

Жалюзи были опущены, солнце било прямо в глаза. В этот послеполуденный час все жители города независимо от пола, возраста и состояния, искали тени, но даже в тени было слишком жарко. Особенно для приезжего с севера. Хотелось снять мундир, улечься где-нибудь поудобнее и ни о чем не думать. Однако Роберт Дирксен никогда не позволял себе следовать подобным желаниям. Поэтому он ограничился тем, что передвинул стул подальше, чтобы солнечные лучи, пробивающиеся сквозь щели, не падали на его лицо.

Вселенские мусорщики очищают Землю от людей, расселив их по множеству замкнутых мирков, из которых нет выхода — и Человечество постепенно деградирует, тщетно пытаясь вырваться, отыскать утраченный Эдем. Пришельцы из космоса переносят население многоэтажного дома на плантации неведомых растений — там заставляют работать, но платят по-королевски, вплоть до исполнения любых материальных желаний, и что предпочтут люди нищету свободы или сияющие вершины рабства. Писатель умирает здесь, чтобы ожить на страницах собственного романа пока тело его грузят на носилках в «скорую помощь»…

Пустой большак огибал пологие холмы, как высохшее русло. Судия Бреон помнил такие со времен Первого Похода. Он поймал себя на том, что ждет чуда; боясь радоваться, строго поджал губы: чудо – не подарок, не праздник и не счастливый случай, чтобы его ждать или предполагать. Но волнение не слабло. Что за мальчишество в тридцать-то пять лет, после двух Походов, возведения в сан Судии и десяти лет законного брака?

Этельгард, верно, уже в пределе замка своей матушки: едет шагом – спешить некуда, и беседует с наперсницей. О чем бы? Тут он устыдился своего желания знать, и вернулся к мыслям о том, что ему было поручено.

Лорнгельды — это люди, обладающие особым талантом — магией. Однако если не обучаться ей, то она сводит обладателя с ума, а в безумии он может устроить немало разрушений. В государстве Кайт лорнгельды объявлены церковью "вне закона", а поэтому никто их не обучает. Безумие магии стало повседневностью, а заражённых им подвергают ритуалу "отпущения грехов", который по сути является казнью.

Нынешний король Кайта не согласен с позицией церкви и пытается убедить курию отменить "отпущение грехов". Второй его идеей является брак принцессы Атайи с Фельджином, сыном Осфонина, короля государства Рейка, где лорнгельды живут и обучаются, не испытывая притеснений. Но принцесса, мягко говоря, не горит желанием выходить замуж за рейкского принца, который к тому же является проклятым лорнгельдом…

Это история в духе классической фэнтези «меча и колдовства» и одновременно беззастенчивая пародия на этот жанр. Здесь есть все – война и любовь, рыцари и амазонки, демоны и чудовища – и читатель волен решать, шутит автор или нет.

Это история о любви и смерти. Или история взросления. Или нечто, основанное на календарных мифах и толике милосердия Божьего.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Михаил Бобров

Сказки города Ключ

Предисловие

Начало данной истории - в хроническом безденежьи, охватившем нашу семью где-то за пару столетий до моего рождения. А также в моем, может быть, тщеславном, желании избежать на Новый Год стандартного подарка типа открытки или шоколадки... И то, и другое денег стоит и не имеет адреса. Литература же, особенно с посвящением - знак внимания именно к данному конкретному человеку, а еще - уникальнейшая вещь, которая в принципе оценена быть не может. Остается выбрать жанр. Стихи, рассказы, новеллы равно занимательны и поучительны - но, если бы я и умел их производить по желанию, так ли уж они были бы хороши, чтобы осмеливаться их дарить? Да и все вышеперечисленное в хозяйстве бесполезно... а дарят обычно какую-то мелочь, могущую пригодиться по дому. Например, сказку для рассказывания ребенку... или его родителям в подходящем настроении. Так что хватит предисловий. Вы уже, кажется, в достаточной степени познакомились с моим стилем, чтобы решить, стоит ли читать дальше.

Недавно английская газета "Гарлиан" сообщила сенсационную новость, касающуюся Наполеона. Американский врач-эндокринолог Роберт Гринблат, проводивший исследование причин смерти императора, утверждает: Наполеон не был отравлен мышьяком, как предполагали. Не умер от рака на о. Святой Елены, как считали врачи. Он умер от редкого гормонального заболевания, известного под названием "Болезни Золлингера-Эллисона". Эта странная болезнь постепенно изменяла пол императора, якобы превращая его в женщину. Он постепенно полнел, фигура принимала женские очертания. Во время вскрытия умершего было установлено, что все тело покойного покрыто слоем жировой ткани под белой и нежной ножей. У покойного Наполеона были крохотные руки и ноги. Половые органы были полностью атрофированы. Признаки этой болезни, по словам доктора Щикблата, просматриваются на протяжении последних десятилетий жизни императора. Изучением ранних недугов Наполеона, симптомов, проявившихся за 12 лет до смерти, и занимался американский эндокринолог для того, чтобы сделать свои неожиданные выводы. В настоящей статье высказывается совсем иная точка зрения.

Василий Бочарников

ПОДВОДНЫЕ ОХОТНИКИ

И подводная охота, первая подводная охота в Живицине началась.

В воду молча, осторожничая, сознавая важность момента и, конечно, немного рисуясь - как же без этого! - забрели Степка и Женька, Забрели спиной вперед - у обоих на ногах были ласты; у Степки поднята на лоб маска, под зеленым пояском резинки за ухом оранжевая дыхательная трубка, в руках ружье, на левом бедре в самодельном кожаном чехле нож; у Женьки маска пока на макушке, поясок резинки охватил подбородок, трубки, ружья и ножа нет он вспомогательный охотник.

Василий Бочарников

ЩУКА-СПАСИТЕЛЬНИЦА

(рассказ старого рабочего, записанный Гансом Гердамом)

Авторизованный перевод с немецкого Ю. Мадоры

- Хочешь послушать одну старую историю? - спрашивает Мартин. - Я думаю, - продолжает он, - что этот рассказ надо назвать "Щука-спасительница". Отличная рыбина, сыгравшая в моей истории главную роль, заслуживает памятника... Впрочем, не буду забегать вперед.

...В те времена я жил на Эльбе, ее можно было увидеть прямо из моего дома. Еще в детстве отец привил мне любовь к рыбной ловле, как и ко многому другому, что украшает нашу жизнь. Так вот, с 1922 года я был членом спортивного клуба удильщиков. В нашем тогдашнем клубе были представлены все - от простого рабочего до интеллигента. Поначалу у нас царило полное согласие, несмотря на социальные различия. В те времена нам не нужно было объединяться на политической основе. Раз в месяц мы все охотно ходили на собрания клуба. Это вносило приятное разнообразие в нашу жизнь. Ты ведь сам знаешь, ужение рыбы, совместные загородные поездки всегда объединяют людей. Они создают единый душевный настрой, какое-то особое согласие. Вне клуба мы, рабочие, вели непримиримую борьбу с социальными неполадками в стране и политической ограниченностью некоторых наших товарищей. А вот клуб удильщиков и связанный с ним отдых были для нас своего рода передышкой во все усиливающейся политической борьбе. С началом мирового экономического кризиса согласию внутри нашего спортивного объединения пришел конец. Многие из моих товарищей попали в тяжелую нужду. Теперь их можно было чаще, чем раньше, увидеть у воды с удочкой в руках: это помогало им пополнить скудный домашний рацион... Исчезал принцип добровольности в занятиях нашим спортом, и основа сообщества была расшатана. Собрания превратились в дискуссии, мы разделились на группы в соответствии с нашими интересами. Разногласия посеяли среди нас раздоры. Осмотрительные отделились от горячих сорви-голов, твердые духом - от колеблющихся. И вскоре на собраниях все уже рассаживались по политическим группировкам. О терпимости больше не было и речи. Но какие-то остатки прежнего согласия в нашем клубе сохранялись и мешали принятой тогда резкости "в выявлении разногласий". И вот как-то на одном из собраний вдруг явились "коричневые мундиры". Тогда уже они почувствовали, что могут не скрывать своих притязаний на власть. И в наши собрания они внесли сумятицу.