Опасные связи

«Опасные связи» – один из наиболее ярких романов XVIII века – книга Шодерло де Лакло, французского офицера-артиллериста. Герои эротического романа виконт де Вальмон и маркиза де Мертей затевают изощренную интригу, желая отомстить своим противникам. Разработав хитроумную стратегию и тактику обольщения юной девицы Сесиль де Воланж, они виртуозно играют на человеческих слабостях и недостатках. Перипетии сюжета в начале XXI века вызывают не менее острый интерес читателей, чем в 1782 году, когда роман только вышел из печати.

Другие книги автора Шодерло де Лакло

Спектакль «Опасные связи» поставлен по пьесе известного современного английского драматурга Кристофера Хэмптона, созданной по мотивам одноименного бестселлера XVIII века Шодерло де Лакло. Этот ставший сенсацией своего времени остросюжетный роман дает остроумную, яркую и откровенную картину жизни французской аристократии, посвящающей большую часть своего времени адюльтеру и интригам. Госпожа де Воланж забирает свою дочь Сесиль из монастыря, чтобы выдать замуж за графа де Жеркура. Бывшая любовница Жеркура, когда-то обиженная им, маркиза де Мертей, желая отомстить обидчику, планирует соблазнить юную невесту, чтобы опорочить графа и выставить его посмешищем в обществе. Для осуществления интриги маркиза прибегает к помощи своего друга, известного сердцееда виконта де Вальмона. Главные герои спектакля — коварный соблазнитель виконт де Вальмон и его наперсница по злокозненным замыслам могущественная маркиза де Мертей затевают жестокую игру по развращению чистых и невинных душ, сделав своими жертвами получившую монастырское воспитание юную аристократку Сесиль и богобоязненную верную жену госпожу де Турвель. Чем закончится эта интрига, и кто останется в выигрыше?..

Книга содержит два шедевра французской прозы XVIII века, которых сближает то, что каждый из писателей (и аббат Прево и Шодерло де Лакло) прославился как автор одного-единственного произведения, в основе которого анализ любовного чувства.

Пер. с фр. М. Петровского под ред. Е. Гунста, Н. Рыковой;

Вступительная статья Ю. Виппера;

Примечания Е. Гунста, Н. Рыковой;

Иллюстрации Ж.-Ж. Паскье и Юбера Гравело, Александра Фрагонара.

Шодерло де Лакло (офицер и писатель-любитель XVIII века) создал в 1781 году свой знаменитый роман в письмах «Опасные связи», посвященный развратным нравам и интригам высшего общества, желая «написать книгу из ряда вон выходящую, которая имела бы отзвук и тогда, когда его самого уже не будет в живых». Этот отзвук услышали читатели многих поколений, наслаждавшихся повествованием о пикантных похождениях французских аристократов. Долетел он и до лауреата Гонкуровской премии Кристианы Барош (биолога и профессиональной писательницы ХХ века), которая влюбилась в этот роман до такой степени, что решила не расставаться с его главной героиней, маркизой де Мертей, и придумала ей дальнейшую жизнь после бегства из Парижа в Голландию, где в основном и разворачивается действие в конце XVIII века, охваченного пожаром Великой французской революции. А параллельно она сочинила судьбу для ее праправнучки, живущей в ХХ веке, и эта история захватывает не меньше, чем история безжалостной интриганки, ее прапрабабки.

Популярные книги в жанре Классическая проза

В своих рассказах Бёль выносит обвинительный приговор кровавому фашистскому времени и вместе с тем развенчивает годы, предшествовавшие захвату Гитлером власти: эгоизм, распад нравственности, безработицу, полицейские бесчинства, которыми в Германии были ознаменованы конец 20-х – начало 30-х годов.

«Товарищ Господин, после обстоятельных консультаций с той инстанцией, которая контролирует мои низменные инстинкты — должен признаться, не всегда успешно, — после интенсивного, вконец меня измотавшего вслушивания в то внутреннее пространство, что я хотел бы именовать своим гражданским сознанием, я решил во всем сознаться.

Да. Я пытался угнать самолет. Да. При этом я использовал огнестрельное оружие, и пусть оно было всего лишь подделкой — немножко дерева, много ваксы, — но призвано было внушить страх. По счастью, его у меня отняли еще прежде, чем я мог бы пустить его в ход. Я прошу Вас, товарищ Господин, обратить внимание на мою формулировку «прежде, чем я мог бы пустить его в ход», и не обвинять меня в связи с этим в формализме — ведь как можно всерьез пустить в ход поддельное оружие из дерева и гуталина? Данная формулировка отнюдь не означает, что я действительно пустил бы в ход оружие или хотя бы намеревался это сделать; для меня это оружие выполняло исключительно функцию ключа, нет, мне не хотелось бы возводить поклеп на такой достойный инструмент, как ключ, нет, оно выполняло для меня функцию отмычки, с помощью которой я хотел вломиться в священную зону, доступную лишь иностранцам и особо заслуженным товарищам. Можно ли совершить что-нибудь более предосудительное? Нет. Движущей силой при этой попытке угнать самолет — а я не делаю никаких оговорок и прошу поступить со мной по всей строгости закона — явилось нечто такое, что раньше принято было называть страстью, и более того — разумеется, это удваивает мою вину и потому закон должен покарать меня с удвоенной силой — страстью к несоциалистической стране. И все-таки здесь я должен по справедливости слегка смягчить свою вину: не сгорал я от страсти к этой стране, ибо она не является, нет, именно потому, что она не является социалистической... но между этим «не сгорал, ибо» и «потому что она не кроется», как справедливо заметил прокурор, «идеологическая неустойчивость» и, как он — опять-таки справедливо — отметил, моя «податливость на капиталистическую пропаганду». Так оно и есть.

Действие романа относится к 1839 году. Описанные в нем события развертываются в провинциальном городке Арси-сюр-Об в канун парламентских выборов.

Бальзак использует задуманную им ситуацию для безжалостного, полного сарказма разоблачения комедии буржуазного парламентаризма и закулисных предвыборных махинаций.

Роман не был закончен Бальзаком.

Очерки Бальзака сопутствуют всем главным его произведениям. Они создаются параллельно романам, повестям и рассказам, составившим «Человеческую комедию».

В очерках Бальзак продолжает предъявлять высокие требования к человеку и обществу, критикуя людей буржуазного общества — аристократов, буржуа, министров правительства, рантье и т.д.

Очерки Бальзака сопутствуют всем главным его произведениям. Они создаются параллельно романам, повестям и рассказам, составившим «Человеческую комедию».

В очерках Бальзак продолжает предъявлять высокие требования к человеку и обществу, критикуя людей буржуазного общества — аристократов, буржуа, министров правительства, рантье и т.д.

Под моросящим летним дождем Крейвен миновал статую Ахилла. Еще только рассвело, но автомобили уже выстроились у тротуара чуть ли не до Мраморной арки[1], и сидящие за рулем мужчины посматривали по сторонам, готовые предложить пожелавшим того дамам приятно провести время. Крейвен шел, скрипя зубами от злости, крепко придерживая у шеи воротник макинтоша: у него выдался один из черных дней.

По пути к парку, куда бы он ни глянул, все напоминало о страсти, но любовь требовала денег. Так что бедняку оставалась только похоть. Какая там любовь без хорошего костюма, автомобиля, свободной квартиры, в крайнем случае, номера в дорогом отеле. Он же ни на секунду не забывал о галстуке-шнурке под макинтошем и обтрепанных манжетах и ненавидел свое тело (конечно, иногда он тоже бывал счастлив в читальном зале Британского музея, но тело требовало своего). Его чувственный опыт сводился к воспоминаниям о мерзкой возне на парковых скамейках. Люди говорили, что тело умирает слишком быстро, но Крейвен не мог на это пожаловаться. Его тело жило и, шагая под мелким дождем, он прошел мимо коротышки в черном костюме, который держал в руках плакат с надписью: «Тело восстанет вновь». Крейвен вспомнил сон, от которого трижды просыпался в поту, весь дрожа: он один на огромном кладбище, где похоронено все человечество. Под землей могилы соединяются одна с другой. На поверхности — отверстия шурфов, пробуренных для удобства покойников, и всякий раз во сне Крейвен убеждался в том, что тела не разлагаются. Нет ни червей, ни гниения. Под землей полным полно мертвых тел, и они готовы восстать со всеми их бородавками, приступами бешенства, взрывами смеха. Проснувшись, он лежал в постели и с великой радостью вспоминал, что плоть все-таки подвержена разложению.

вначале был крик : испуг, тревога, переполох или просто-напросто боль? : постоянная, неутихающая, острая, невыносимая : призрак, дух, монстр, пришелец неизвестно откуда? : так или иначе, его вторжение возмутило всеобщий покой, нарушило ритм городской жизни, гармонию звуков оркестра и голосов пышно разряженных актеров и статистов : кошмарное видение : нахальный и грубый вызов : невиданная дерзость : полное отрицание существующего порядка : перст, нацеленный в знак обвинения на веселый и беспечный город, средоточие жизни европейского потребительского общества : пришелец не поднимал глаз, не подавал голоса, с сатанински гордым видом не протягивал руку за подаянием : в этом не было надобности : он просто шел, погруженный в свои мысли, не обращая никакого внимания на то, что одним своим видом сеет вокруг ужас : словно болезнетворный вирус, проникший в организм города и поражающий все на своем зловещем пути : черные босые ноги, нечувствительные к осеннему холоду : заношенные до дыр, обтрепанные штаны с бахромой чуть пониже колен : пальто, будто снятое с огородного пугала, из-под отогнутых лацканов выглядывает голая грудь : задумавшись, шагает по бульвару среди толпы : миновал табачную лавку, бельевой магазин, улицу Шантье, террасу кафе-ресторана, салон игровых автоматов, вечную очередь у входа в кинотеатр «Рекс», станцию метро «Бон-Нувель», газетный киоск, лоток торговца сладостями и мороженым : прошел мимо внушительного здания официального печатного органа рабочего класса : шел сквозь толпу неторопливо, никого не толкая : его жуткий вид сам по себе прокладывал ему дорогу : ты видела, мама? : господи боже, да не гляди ты! : но такого не бывает! : неужели ты не понимаешь, что так глазеть неприлично? : ну что рот разинул, как дурачок? : а что это у него с лицом? : тсс, придержи язык! : и такие разгуливают себе на свободе, подумать только! : бредет, будто пьяный! : да он, кажется, не в своем уме! : тише ты, вдруг услышит! : осторожно, не прикоснись к нему! : выслать бы их на родину! : ну да, как же, еще платить за проезд всех бродяг африканцев : правы были фашисты! : ей-богу, он сифилитик! : пришелец поравнялся с рождественским медведем, рекламой знаменитого фильма Уолта Диснея : предметом восхищения и восторга детворы валом валившей в кинотеатр : прошел вдоль змеившейся очереди отцов и матерей с их сияющими отпрысками : медведь — увеличенная копия добродушных плюшевых медвежат, что украшают детские кроватки в благоденствующих буржуазных домах : стопоходящее хищное млекопитающее с могучим грузным телом, густой шерстью, сильными толстыми лапами, острыми крючковатыми когтями : живущий в одиночку обитатель холодных стран, сообразительный, умный, хитрый, его безумная отвага в минуту опасности вошла в поговорки : мастер изготовил его в голливудском наивно-медоточивом стиле : опустив натуралистические подробности, лишив зверя благородных атрибутов могучей мужской особи : медведь и человек посмотрели друг на друга не без удивления : обменялись сдержанными оценивающими взглядами : и того и другого одомашнили в угоду людям : стыд, унижение, мерзость, и это они называют жизнью! : плати, за все плати : за крышу над головой, за тепло, сон, еду, плати, плати, разве для того рождены мы на свет? : наконец он оставил медведя, неуклюжего глашатая жалкой покупной радости : перешел перед неподвижно застывшими бамперами автомобилей на другую сторону улицы Пуасоньер : к роскошной террасе «Мадлен Бастиль» : провожаемый лишенными милосердия взглядами жаждущих посмотреть цветное чудо Уолта Диснея : черные ноги ступают по заледенелому асфальту, он идет и идет, не замечая молчаливо отвергающих его прохожих, которые благоразумно отстраняются, боясь прикоснуться к нему, на их благообразных лицах застыл ужас : иди вперед, шагай, не задерживайся, не обращай на них внимания, будто ты слепой, не гляди, идет прокаженный, зачумленный, монстр, это ты, это ты, это ты : улица Нотр-Дам-де-Рекувранс, распродажа тканей по сниженным ценам, в магазине играет музыка : улица Виль-Нёв, стрела, указывающая на вход в кинотеатр, интригующий анонс : ЛЮБОВЬ ВТРОЕМ, ГОРЯЧИЕ ДЕВОЧКИ : ВЫ НАСЛАДИТЕСЬ ГОЛОВОКРУЖИТЕЛЬНЫМИ СЦЕНАМИ МАКСИ-СЕКСА! : снова терраса кафе : полдюжины столиков, защищенных от холода толстым зеркальным стеклом : ни дать ни взять аквариум с подсветкой, посетители точно пузатые кувшинки : что-то вроде закрытого помоста, с которого открывается вид на окрестный пейзаж и можно наблюдать загадочное явление, потрясающую фигуру матеко[2]

Прошло уже добрых полтора десятка лет, с тех пор как мы бегали на Хухле — смотреть первый самолет. Нас было там тьма, и ждали мы страшно долго. Вот огромная машина разбежалась и в самом деле оторвалась от земли, в самом деле пролетела целых пятьдесят, а то и сотню метров, и мы громко — победоносным, ликующим криком — с изумлением приветствовали это летучее чудо.

Теперь над моей кровлей каждый день ворчат и рокочут два-три, а иной раз и целая дюжина самолетов. Они тянутся под голубым или серым небом от Кбел либо к ним, уже издали оповещая о себе страстным ропотом, несутся так стремительно, что прямо диву даешься, откуда у них столько прыти: не успели вылететь, а уж вон где — за фабрикой «Орион» и готово! — исчезли из глаз. А теперь жужжит, купаясь в океане синевы, один светлый, озаренный и легкий, как мечта; но прохожий на улице, рабочий в огороде даже головы не поднимет посмотреть; он уж видел это вчера или в позапрошлом году, а потому не оглядывается, не приходит в восторг, не кидает шапку в воздух, приветствуя летучее чудо. Видимо, полет был чудом, пока люди летали из рук вон плохо, и перестает быть им, с тех пор как они начали летать с грехом пополам. Когда я сделал первые два шага, мама тоже сочла это необычайным событием, чудом, но позже она не увидела ничего особенного в том, что я протанцевал всю ночь. Когда господь создал Адама, он мог брать деньги с ангелов, сбежавшихся посмотреть на чудесное творение, которое ходит на двух ногах и говорит. А я теперь могу ходить и говорить целый день, ни в ком не вызывая удивления. Что касается меня, я, как только заслышу ворчанье и рокот самолета, так готов каждый раз шею себе свернуть, чтобы только еще раз увидеть то, что летит: вот создал человек металлическую птицу, — орла или Феникса, — и она возносится в небо, раскинув крылья, и...

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Любовь или долг крови? Выбор без выбора!

Разве можно было предположить, к чему приведет пари на пятьдесят золотых? Умница Мишель, магесса, только что окончившая Магическую академию Ластера, должна стать на месяц юношей – секретарем герцога де Борея, по странному стечению обстоятельств ее возможного жениха. Заключая пари с герцогом, любимый братец Агжей знал об этом наверняка, но… Вряд ли он догадывался, насколько быстро изменится ситуация. Покушения, таинственные послания, загадочные мужчины быстро уходят на второй план, когда в руки Мишель попадает необычный кулон. Нападения тварей Нижнего мира следуют одно за другим. Они не успокоятся, пока не найдут…

Кого?

Вот именно это Мишель и предстоит узнать.

А пари? Выиграть пари было делом принципа!

Встретила мужчину с другой планеты? Влюбилась? Такое бывает с одной на миллион. А что дальше? Конфетно-букетный период позади, пора снимать розовые очки и искать ответ на вопрос: есть ли у вас шанс на совместное будущее? И вот тут-то и начинаются непредвиденные сюрпризы.

Не сошлись Вселенными? Каково! Ерунда – освоимся!

В твоем прошлом кроется глобальная проблема? Мелочи жизни – изменим прошлое!

Родителями стать сумеете? Вот это задачка так задачка. Но и ее осилим!

А если вместе в этом мире быть все равно нельзя? Придется изменить мир! Когда любовь взаимна, на ее пути не устоят никакие преграды.

Что делать, если вы вдруг попали в параллельный мир, называемый Новая Земля? Да то же, что и в старом мире – открыть зал игровых автоматов и наслаждаться жизнью. Вот только Кейптаун, где Виталий Чернов всем этим занимается, вдруг оказывается в центре войны между Британским Союзом и Свободной Африканской Республикой, и для полного счастья симпатии Демидовска, столицы русского анклава, находятся на стороне британцев. И куда теперь податься честному авантюристу?

"Бен-Гур» Л. Уоллеса — американского писателя, боевого генерала времен Гражданской войны и дипломата — наверное, самый знаменитый исторический роман за последние сто лет.

Его действие происходит в первом веке нашей эры. На долю молодого вельможи Бен-Гура — главного героя романа — выпало немало тяжелых испытаний: он был и галерным рабом, и знатным римлянином, и возничим колесницы, и обладателем несметных сокровищ. Но знакомство с Христом в корне изменило его жизнь.