Он не потерял даром ни часа

Статья о Вильгельме Гауфе.

Отрывок из произведения:

В жизни Гауфа, так же как в его сказках, обычное и необычное, простое и сложное соединяются в неожиданно остром скрещении. В ней не было никаких исключительных событий, но стремительность его существования и его полнота сами по себе были событием. Ни бурных страстей, ни борьбы с современниками, ни поисков смысла жизни, подчас характерных для истинного таланта. Он прожил всего 25 лет (1802–1827), но не потерял даром ни часа. Он был стройный, красивый, с темно-синими глазами на бледном лице, веселый, остроумный, общительный, скромный, добрый.

Другие книги автора Вениамин Александрович Каверин

В романе Вениамина Каверина «Два капитана» перед нами проходят истории двух главных героев — Сани Григорьева и капитана Татаринова. Вся жизнь Саньки связана с подвигом отважного капитана, с детства равняется он на отважного исследователя Севера и во взрослом возрасте находит экспедицию «Св.Марии», выполняя свой долг перед памятью Ивана Львовича.

Каверин не просто придумал героя своего произведения капитана Татаринова. Он воспользовался историей двух отважных завоевателей Крайнего Севера. Одним из них был Седов. У другого он взял фактическую историю его путешествия. Это был Брусилов. Дрейф «Святой Марии» совершенно точно повторяет дрейф Брусиловской «Святой Анны». Дневник штурмана Климова полностью основан на дневнике штурмана «Святой Анны» Альбанова – одного из двух оставшихся в живых участников этой трагической экспедиции.

Действие сказки происходит в летнем лагере. Главные герои – пионеры Петька Воробьев и Таня Заботкина пытаются разгадать тайну своего вожатого по прозвищу Борода, который ведет себя очень подозрительно. По утрам он необыкновенно добрый, а по вечерам становится страшно злым безо всяких причин. Друзьям удается выяснить причину этой странности. Будучи маленьким мальчиком он прогневал Фею Вежливости и Точности, и она наложила на него заклятье. Чтобы помочь своему вожатому ребята решили отправиться к фее.

Все в том же сказочном городке Немухине, прямо на глазах у изумленного Петьки Воробьева из снежного вихря появляется прелестная девочка-Снегурочка и знакомится с Петькой. Оказывается, что какой-то проходящий мимо волшебник создал ее из обычной снежной бабы, но о дальнейшей судьбе Снегурочки не позаботился. Петька боится, что с наступлением весны Снегурочка растает, и решает ей помочь.

Уже известные нам герои Таня Заботкина и Петя Воробьев продолжают дружить и после пионерского лагеря. Танин отец тяжело болен, и спасти его может только чудо, а именно волшебное лекарство, сделанное Лекарем-Аптекарем из аптеки «Голубые шары». Но чтобы он мог приготовить это лекарство, ему нужно разрешение от Старшего Советника по лекарственным травам. Чтобы получить его, Тане и Петьке придется преодолеть собственные страхи и справиться с кознями Великого Завистника.

Роман рассказывает о молодом ученом Татьяне Власенковой, работающей в области микробиологии. Писатель прослеживает нелегкий, но мужественный путь героини к научному открытию, которое оказало глубокое влияние на развитие медицинской науки. Становление характера, судьба женщины-ученого дает плодотворный материал для осмысления современной молодежью жизненных идеалов.

Действие повести происходит в первые дни Великой Отечественной войны на Северном Флоте. Молодой лейтенант Сбоев откомандирован на борт старенького парохода «Онега», чтобы сопровождать груз с оружием. Помимо этого пароход принимает на борт группу заключенных, которых везут на строительство военного аэродрома. Во время следования до места назначения часть заключенных планирует захватить судно и бежать в Норвегию. Однако начавшаяся война путает все планы.

В этой книжке читатель снова встретится с Петькой и Таней, известными ему по прежним сказкам В. Каверина, и узнает о новых необыкновенных приключениях ребят на острове Летающих людей. Рисунки В. Алфеевского.

Накануне вечером комиссар вызвал Корнева и Тумика в свою каюту и заговорил об этой батарее, дальнобойной, которая обстреливала передний край и глубину и которая всем давно надоела.

— Мы несем от нее немалые потери, — сказал он, — и, кроме того, она мешает одной задуманной операции. Нужно ее уничтожить.

Потом он спросил, что они думают о самопожертвовании, потому что иначе ее нельзя уничтожить. Он спросил не сразу, а начал с подвига двадцати восьми панфиловцев, которые отдали за Отчизну свои молодые жизни. Теперь этот вопрос стоит перед ними — Корневым и Тумиком, как лучшими разведчиками, награжденными орденами и медалями Союза.

Популярные книги в жанре Критика

Мое прежнее пристрастие к оригинальным народным песням не ослабело и впоследствии; скорее оно даже возросло благодаря обильному материалу, поступающему ко мне со всех сторон.

В особенно большом количестве получал я такие, разрозненные или достаточно полно подобранные, песни различных народностей с Востока; эти песни простираются от Олимпа до Балтийского моря, а от этой черты все дальше, внутрь страны, по направлению к северо-востоку.

«Прежде всего я должен ограничить свою задачу. Тема моя – русский драматический театр ближайшего будущего. Пускаться в общие рассуждения о театре далекого прошлого и отдаленного будущего у меня нет охоты. Еще недавно бедная, русская литература обогащается очень ценными вкладами в эту область. Правда, у нас еще нет истории театра, и даже история русского театра не доведена до конца. „История“ П. О. Морозова кончается восшествием на престол императрицы Елисаветы Петровны, то есть совсем первобытными временами русского театра, история XIX века не написана, если не считать труда Божерянова, который, по-видимому, не выйдет полностью в свет…»

русский религиозный философ, литературный критик и публицист

«Я с удовольствием вспоминаю», сказал Владимир Набоков в 1966 году Герберту Голду, который приехал в Монтре, чтобы взять у него интервью, «как я разодрал в Мемориальном холле на клочки «Дон Кихота», злобную топорную старую книгу, на глазах у шестисот студентов, к вящему ужасу и конфузу консервативных коллег». Разорвать–то он разорвал, имея на то веские причины умелого критика, но и составил обратно. Шедевр Сервантеса не входил в набоковский план занятий в Корнеле; вероятно, Набоков не испытывал к «Дон Кихоту» особой любви, и, когда начал готовиться к своим гарвардским лекциям (Гарвард настаивал, чтобы Набоков не упускал «Дон Кихота»), он тут же обнаружил, что американская профессура годами облагораживала грубую и жестокую книгу, превращая ее в претенциозный причудливый миф о видимости и реальности. Таким образом, первым делом Набоков должен был сдуть вековой слой сахарной пудры неверного толкования, налетевший на текст. Новое прочтение Набоковым «Дон Кихота» стало значительным событием в истории современной критики.

Издание составлено из ряда статей М. Кузьмина, появлявшихся в печати в период 1908–1921 гг., а именно тех, которые, по мнению автора, «имеют общее и теоретическое значение. Все они написаны „на случай“ и точкой отправления для всех служило какое-нибудь конкретное явление в области искусства. Всякое теоретическое соображение, вызванное наглядным фактом, преследует и некоторую практическую, применительную цель, интерес к которой, может быть, еще не ослабел. Причем значительность теоретических выводов далеко не всегда соответствует важности и величине вызвавшего их явления».

http://ruslit.traumlibrary.net

Мне думается, это благороднейшее из наших чувств: надежда существовать и тогда, когда судьба, казалось бы, уводит нас назад, ко всеобщему небытию. Эта жизнь, милостивые государи, слишком коротка для нашей души; доказательство тому, что каждый человек, самый малый, равно как и величайший, самый бесталанный и наиболее достойный, скорее устает от чего угодно, чем от жизни, и что никто не достигает цели, к которой он так пламенно стремится; ибо если кому-нибудь и посчастливилось на жизненном пути, то в конце концов он все же — часто перед лицом так долго чаянной цели — попадает в яму, бог весть кем вырытую, и считается за ничто.

Статья А. Москвина рассказывает о произведениях Жюля Верна, составивших 21-й том 29-томного собрания сочинений: романе «Удивительные приключения дядюшки Антифера» и переработанном сыном писателя романе «Тайна Вильгельма Шторица».

С племянником «великого авантюриста» я был знаком шапочно. Причём выражение «шапочно» носит здесь буквальный смысл. Мы сдавали шапки и верхнюю одежду в гардероб. Шевелюра у меня была взлохмаченной, а расчёски не оказалось. И вдруг со мной поделился собственной расчёской Владимир Зубков. Через зубья этой расчёски меня словно щёлкнуло электричеством! Так какой-нибудь незначительный предмет становится ключиком к давно минувшей истории.

Когда-то таким же образом в Бонне поделился дальний родственник брюками с Александром Зубковым, поизносившимся на чужбине и ещё не вошедшим в книгу «100 великих авантюристов», но уже получившим нечаянное приглашение на чай к вдовствующей принцессе Прусской Фредерике Амалии Вильгельмине Виктории цу Шаумбург-Липпе — родной сестре последнего германского кайзера Вильгельма.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Видимо, самой волшебной (если можно так выразиться) сказкой является то, что была некогда, теперь почти уже в незапамятные времена, такая писательница, как Лидия Чарская, которая за пятнадцать лет выпустила около восьмидесяти книг. Существуй в ту пору книга рекордов Гиннеса, Лидия Чарская наверняка бы туда попала. Причем Лидия Чарская успевала не только писать книги, но и выступать на сцене Александринского театра в Петербурге, где она проработала четверть века!

«Выпустив поводья и вцепившись в черную гриву моего вороного, я изредка покрикивала: „Айда, Шалый, айда!“ — и он несся как вихрь, не обращая внимания на препятствия, встречающиеся на дороге. Он скакал тем бешеным галопом, от которого захватывает дух и сердце бьется в груди, как подстреленная птичка. В такие минуты я воображала себя могущественной представительницей амазонок…»

Отрывок, выбранный наугад, вводит читателя в атмосферу «Княжны Джавахи» (1903). Маленькая всадница, почти ребенок, к тому же девочка, бешеный галоп… Зеленые долины, горные тропы… Необузданное воображение, тоже сродни шалому скакуну…

История, которую вам предстоит прочесть, началась не вчера. И чтобы понять и оценить по достоинству смысл и прелесть книги Гарета Паттерсона, нужно окунуться в далекое прошлое. Итак…

В один прекрасный февральский день 1956 года инспектор Департамента охраны природы и туризма Джордж Адамсон во время поездки на север Кении в порядке самообороны вынужден был застрелить бросившуюся на него львицу. В нескольких шагах от места происшествия он нашел в расщелине скалы логово этой львицы (вот чем объяснялась ее агрессивность!) с тремя только что прозревшими, беспомощными детенышами. Будучи истинным любителем животных, Джордж забрал осиротевших малышей и привез их в свой лагерь, где передал на попечение жены, впоследствии всемирно известной Джой Адамсон.

Судьба американского писателя Уильяма Сидни Портера, известного всему миру под псевдонимом О. Генри, была настолько необычайной, что сама могла бы стать предметом увлекательного повествования. В судьбе этой было все, что делает жизнь человека исполненной драматизма. Была единственная большая любовь, оборвавшаяся рано и трагически, было бегство от суда, нелегальное существование на чужбине под чужим именем, затем суд, каторжная тюрьма, а после освобождения — невиданная писательская слава и популярность. Была в этой судьбе и тайна, или, если угодно, загадка, оставшаяся неразгаданной и по сей день.