Он и две его жены

Роман известного американского писателя П.Квентина не изобилует драками, убийствами и ужасами. Главный персонаж скорее жертва обстоятельств, в которых он должен разобраться, чтобы уберечь от опасности себя или близких ему людей. `Мягкий` американский детектив особенно придется по душе тем, кого привлекает психологическая сторона преступления и возможность поразмышлять над заданной автором загадкой. Отлично написанный детектив держит читателя в напряжении практически до последней страницы. Построением сюжета, обилием неожиданных поворотов и запутанными связями между персонажами он стоит в одном ряду с лучшими образцами жанра.

Отрывок из произведения:

Самым удивительным во всем этом было то, что именно тогда мне вспомнилась Анжелика. В тот вечер я был с женой и Фаулерами в театре. После спектакля Пол и Сандра зашли к нам пропустить по стаканчику, а потом я отвез их в Гринвич-Виллидж[1]. Понятия не имею, почему именно тогда, отвозя их, я подумал об Анжелике. Минули многие месяцы, может быть, даже годы, как я излечился от того, что было; к тому же сегодняшний вечер ничем не мог напомнить мне тот бурный «европейский» период моей жизни, когда Анжелика была моей женой и – как мне тогда казалось – единственной в моей жизни любовью. Пол и Сандра знали ее именно по тем временам, причем у Пола, как мне всегда казалось, несмотря на блестящую карьеру и важное положение, которого он добился, до сих пор сохранилось что-то от беззаботной веселости Анжелики. Но ведь с Полом я виделся часто, и он никогда не будил во мне мысли о моей первой жене. Скорее во всем была виновата атмосфера Гринвич-Виллиджа. Хотя мы никогда не жили здесь вместе, именно Виллидж был самым подходящим местом для Анжелики. Да, наверное, именно потому она так живо возникла перед моими глазами, как сети бы только вчера бросила меня и моего сына там, в Портофино[2]

Рекомендуем почитать

В четвертом сборнике «Частного детектива» представлены остросюжетные произведения известных зарубежных мастеров современного детективно-приключенческого жанра - Алистера Маклина, Э. С. Гарднера и Микки Спиллейна.

Содержание:

Алистер Маклин. Страх отпирает двери

Эрл Стенли Гарднер. Дело о светящихся пальцах

Микки Спиллейн. Дип

Как-то особо представлять советским любителям авторов, чьи произведения собраны в этой книге не приходится — Джон Диксон КАРР, Джеймс Хэдли ЧЕЙЗ, Чарльз ВИЛЬЯМС — они и так, что называется на слуху. У англоязычных читателей эти мастера детективного жанра не менее популярны, чем властители приключенческого литературного Олимпа — Артур КОНАН ДОЙЛ, Агата КРИСТИ… На русский же язык большинство произведений авторов, представленных в настоящем сборнике не переводилось. Тем интереснее будет любителям детектива познакомиться с тремя романами — “Клеймо подозрения”, “Человек-призрак”, “Карусель загадок” — главными действующими лицами которых являются не представители официальных органов правопорядка и дознания, а частные сыщики, продолжатели дела Шерлока Холмса.

Содержание:

Чарльз Вильямс. Клеймо подозрения (перевод А. Чернера)

Джон Карр. Человек-призрак (перевод С. Мининой)

Джеймс Чейз. Карусель загадок (перевод Ю. Лаврова)

Детектив популярного французского автора с острой интригой с неожиданной парадоксальной развязкой.

Энди Грант арестован по обвинению в убийстве миллионера Ридли Торпа. Его племянница Нэнси обращается к частному детективу Текумсе Фоксу, поскольку уверена, что Грант ни в чем не виноват. Фокс берется за расследование, но вскоре оно чрезвычайно осложняется — когда выясняется, что убит вовсе не Торп.

В помещении городского морга висела влажная духота. Облокотившись на дубовые перила, отделяющие контору от посетителей, истекали потом репортеры двух городских газет.

Резко и настойчиво зазвонил телефон.

Дежурный лениво взял трубку, ухмыльнулся.

– Дези, говорите, нужна? А какая Дези?

Настенные часы с треснувшим стеклом показывали без семнадцати минут три.

* * *

– Ах, Дези Стифф? – дежурный подмигнул репортерам. – Велела позвонить сюда? Нет. Подойти она не может. Она внизу с другими девушками. – Он вытер лоб грязной оконной занавеской. – А мне какое дело, что у тебя свидание? Говорю, не может подойти. Она протянула ноги.

Сотрудница частного сыскного агентства Эйми Дункан подозревает свою начальницу Дол Боннер в нечистой игре. За советом она обращается к известному сыщику Текумсе Фоксу. Взявшись за это дело, Фокс даже не предполагал, что вскоре оно превратится в дело об убийстве.

Мы уже готовы были отчалить, когда наверху, на мосту раздался скрип тормозов.

Почти в то же мгновение девушку перебросили через перила, и сразу же хлопнули дверцы и зарычал мотор. Машина умчалась.

Стояла дивная июньская ночь со всеми ее атрибутами: луной, жарой, приливом и прочее. А также мошкарой, которая набросилась на нас, как только стих ветерок.

Происшедшее на мосту казалось финальным актом романтической драмы.

Под мостом в ялике сидели мы с Мейером. Это был первый большой мост за Маратоном по пути в Ки-Уэст — если, конечно, еще существуют идиоты, которым нужен путь в Ки-Уэст.

Книги, представленные в двенадцатом выпуске сериала «Частный детектив», существенно расширяют географию произведений. В него включены лучший, отмеченный во всех исследованиях истории жанра детективный роман И. Карденаса Акунья (Куба), экзотический детектив Кедара Натха (Индия) и продолжающий европейскую традицию криминальный роман Я. Мариса (Греция).

Переводы на русский язык оригинальные.

Другие книги автора Патрик Квентин

В седьмом выпуске серии «Частный детектив» объединены произведения американских и французского писателей, характерные углубленным психологизмом, острой детективной интригой с неожиданными парадоксальными развязками Романы входили в списки бестселлеров своих стран и многократно переиздавались.

Русские переводы публикуются впервые.

Произведения, включенные в сборник, опубликованы на языке оригиналов до 27 мая 1973 г.

Преступник, совершающий ошибки, может невероятно запутать следствие и одновременно сделать его необыкновенно увлекательным. Именно так и случается с загадочными убийствами женщин, желающих развестись, из романа П. Квентина «Шесть дней в Рено», необъяснимой смертью директора университета из произведения Р. Стаута «Гремучая змея» и удивительной гибелью глухого симпатичного старика, путешествующего вокруг света, в романе Э. Д. Биггерса «Чарли Чан ведет следствие».

Напряженная криминальная интрига, динамизм сюжета, яркость, колоритность и психологичность образов — все это присуще романам «Венок для Риверы» английской писательницы Найо Марш и «Зеленоглазое чудовище» Патрика Квентина, американского писателя, мастера «психологического» детектива.

Преступник, совершающий ошибки, может невероятно запутать следствие и одновременно сделать его необыкновенно увлекательным. Именно так и случается с загадочными убийствами женщин, желающих развестись, из романа П. Квентина «Шесть дней в Рено», необъяснимой смертью директора университета из произведения Р. Стаута «Гремучая змея», и удивительной гибелью глухого симпатичного старика путешествующего вокруг света, в романе Э. Биггерса «Чарли Чан ведет следствие».

Содержание:

Патрик Квентин. Шесть дней в Рено (роман), стр. 5-156.

Рекс Стаут. Гремучая змея (роман, пер. П. Гормузов), стр. 157-261.

Эрл Биггерс. Чарли Чан ведет следствие (роман), стр. 262-455.

«Ловушка» — остросюжетный роман известного американского писателя П. Квентина. Интригующее развитие сюжета, глубокое проникновение в психологию героев ставят роман в один ряд с другими известными широкому читателю произведениями этого жанра.

В настоящее издание вошли остросюжетные произведения известных зарубежных мастеров детективно-приключенческого жанра - Д. Френсиса, Р. С. Пратера и П. Квентина.

Содержание:

Дик Фрэнсис. Дьявольский коктейль (переводчики: Михайлов Г., Вишневой А.)

Ричард Скотт Пратер. Не убежишь! (переводчик: Александра Борисенко)

Патрик Квентин. Мой сын убийца? (переводчик:  Михайлов Г.)

Преступник, совершающий ошибки, может невероятно запутать следствие и одновременно сделать его необыкновенно увлекательным. Именно так и случается с загадочными убийствами женщин, желающих развестись, из романа П. Квентина "Шесть дней в Рено", необъяснимой смертью директора университета из произведения Р. Стаута "Гремучая змея", и удивительной гибелью глухого симпатичного старика путешествующего вокруг света, в романе Э. Биггерса "Чарли Чан ведет следствие".

Содержание:

Патрик Квентин. Шесть дней в Рено

Рекс Стаут. Гремучая змея

Эрл Биггерс. Чарли Чан ведет следствие

Главный герой романа оказался в ловушке между двумя своими женами: спасая от обвинения в убийстве свою прежнюю, вынужден поставить под удар отношения с семьей своей нынешней, дочери крупного газетного магната. Расследование убийства разворачивается так, что под подозрением оказываются практически все действующие лица…

Популярные книги в жанре Детективы: прочее

Дональд УЭСТЛЕЙК

– Думается, мне надо стать Сатаной. Будет весело, – объявил я.

– Обхохочешься, – заметила Дорис саркастически. – И как это тебе взбрело в голову?

– Ну так, – продолжил я извиняющимся тоном, – подойдет же. Блудный сын возвращается и...

– Ворует мамины побрякушки, – докончила Дорис.

– Именно так. Костюм Люцифера – это то, что надо. Лучшего наряда для меня не придумаешь.

– Остроумие, – вставила Дорис, – вот за что ты мне всегда нравился. Почему бы тебе не стать просто Блудным Сыном? Я задумался, потом покачал головой.

Дональд Уэстлейк

СПОКОЙНОЙ НОЧИ И ВСЕГО ДОБРОГО!

Боль разливалась в груди, животе, ногах. Девица истошно горланила песню. Во тьме метались серо-голубые тени. "Я - Дон Дентон, - свербила настырная мысль. - В меня стреляли". Сосредоточиться не было никакой возможности: слишком уж рьяно вопила певица. Дон почувствовал, как проваливается куда-то, постарался удержать сознание на краю пропасти и внезапно, похолодев от ужаса, понял, что это не сон, и смерть действительно окутывает его. Надо разомкнуть веки, любой ценой заставить глаза открыться. Слушать эту горлопанку, цепляться за слова ее дурацкой песни, добиться, чтобы мозг работал. "Спокойной вам ночи, спокойной вам ночи, и пусть, как погаснут огни, к вам в окна заглянут небесные звезды, особенно если вы в доме одни..." В комнате было темно, лишь телевизор продолжал влачить свое серо-голубое существование. Девица закончила на тошнотворной ноте и вскинула руки в ответ на грохот рукоплесканий. И тотчас Дон увидел себя. Вот он выходит на подмостки и широкой улыбкой провожает упархивающую за кулисы певицу. Он Дон Дентон. Сегодня среда. С восьми до девяти вечера по первому каналу шла его передача, записанная днем. "Представление Дона Дентона". На языке телевизионщиков передачу называли "консервами", потому что ее записывали в три пополудни, но крутили в восемь вечера, якобы в прямом эфире. Благодаря такой постановке дела профсоюз не мог требовать доплаты за сверхурочные. Дентон непременно просматривал свои передачи, уговаривая себя, что при этом им движет добросовестность профессионала, а вовсе не тщеславие. Нынче днем, закончив запись, он отобедал в "Афинском зале" и сразу же отправился домой. Разумеется, один: он не терпел ничьего присутствия во время своей передачи. Дон прекрасно помнил, как вошел в квартиру, переоделся в джинсы, майку, сунул ноги в тапочки, налил бокал виски, включил полированный ящик с громадным экраном и сел в свое кресло с переделанным в столик правым подлокотником, в котором были два выдвижных ящика и зажим для записной книжки. На экране появился титр: "Представление Дона Дентона". Трижды вспыхнуло его имя, загремели фанфары, камера пошла наплывом на закрытый занавес, тот раздвинулся, и показалась физиономия Дона, встреченная громом рукоплесканий. Он нахмурился. Слишком уж усердствуют. Не так-то просто управлять воодушевлением платных хлопальщиков, надо будет сказать звукооператору, чтобы впредь чуть приглушал. Дон нацарапал несколько слов в записной книжке. Его лицо на экране осветилось неотразимой улыбкой. Дон затараторил, отпустил одобренную дирекцией шуточку о правительстве, дождался, пока стихнет смех, и объявил певицу. И в этот миг... Да, все отчетливо всплыло в памяти. За спиной хлопнула дверь квартиры. Дон раздраженно обернулся. Неужели нельзя подождать окончания передачи? Всем известно, что по средам с восьми до девяти его ни для кого нет дома. В освещенной прихожей появилась фигура, облаченная, будто в январе, в громадную меховую шубу. Дентон даже не понял, мужчина это или женщина. - Черт бы вас побрал! - воскликнул он. - Неужели не ясно... И тут из самого центра фигуры вырвалось оранжевое пламя, грохот прокатился по стенам, и тотчас вновь истошно заголосила певица: "Спокойной вам ночи! Спокойной вам ночи!" В него стреляли! Кто-то вошел и пальнул! Дон обмяк в кресле. Что-то тяжело ворочалось в животе, к горлу подкатила тошнота. Но, похоже, пуля угодила не в живот... не в ногу... она попала... Господи, сюда! Жгучая боль в груди с правой стороны. Хуже некуда. Публика в студии засвистала и захлопала. Дон поднял голову. Лицо его было искажено. Но там, на экране, он одобрительно улыбался себе и объявлял выступление комика: "Вам ли не знать, как трудно привыкать к новой машине..." Надо позвать на помощь. У него в груди пуля, она попала в очень, очень плохое место. Надо встать, снять телефонную трубку, набрать номер... Он пошевелил правой рукой, и та уплыла куда-то далеко-далеко, за миллион километров. Попробовал наклониться вперед, но боль хлынула в голову и отбросила его на спинку кресла. Вцепился в подлокотники, но и они выскальзывали из рук. Лицо Дона снова исказилось. Туловище и ноги сделались бесчувственными, кое-как действовали только руки и голова. Господи, он умирал. Смерть угнездилась во внутренностях и пожирала их. Надо тотчас же позвать на помощь, пока она не доползла до сердца. Дон снова подался вперед, боль пронзила его насквозь, рот раскрылся сам собой, и из него вырвался крик. Телевизор ответил безумным хохотом. Дон поднял глаза на экран. Комик подмигнул ему. - Ради всего святого... - прошептал он. - Это пустяки, - отвечал комик. - Я вожу в багажнике запасной двигатель. Телевизор задрожал от смеха. Комик опять подмигнул умирающему, сделал ему ручкой и вприпрыжку ускакал с подмостков. Лицо Дона, здоровое и холеное, улыбалось вслед уходящему артисту. - Превосходно, Эдди! Браво! - Ради всего святого... - прошептал Дон. - А ну-ка, угадайте, кто выступит перед вами сейчас! - вскричало изображение. Кто? Кто это сделал? Кто стрелял? Дон силился привести в порядок мысли, но они застревали в вязкой паутине. Ключ. Он будто вновь услыхал лязг вставляемого в замок ключа. Ключи от его квартиры были у четырех человек. У жены, Нэнси. Они разошлись, но еще не оформили развод. У Херба Мартина, его сценариста. У Морри Стоунмена, ассистента. У Эдди Блейка, комика, бывшего гвоздем его программы. Значит, наверняка кто-то из этих четверых. Все они знали, что он дома. Один. У телевизора. И у них были ключи. Четыре лица закружились перед глазами, будто в калейдоскопе. Нэнси, Херб, Морри и Эдди. Дон смежил веки, постарался сосредоточиться. Все четверо так люто ненавидели его, что любой из них мог прийти и открыть пальбу. Во рту разлилась горечь. Голос Дона объявил с экрана: - Добро пожаловать, профессор! Дон открыл глаза. Господи, он едва не канул в вечность без возврата! Нет! Надо выжить, чтобы посмотреть, как они засуетятся, как они запрыгают, когда он схватит их за грудки. Кто же из них? Смех публики гулял по комнате, будто волны. Дон заставил себя вглядеться в экран. На подмостках Эдди Блейк завершал свой номер с профессором. Может, он? Эдди Блейк приоткрыл дверь его гримерной. - Ты хотел меня видеть, Дон? Было начало седьмого, они только что завершили запись. Дон сидел перед зеркалом, стирая грим. Он не обернулся, когда увидел в зеркале отражение подошедшего Эдди. Тот прикрыл за собой дверь и неловко привалился к стене. Шевелюра из пакли была растрепана, крючковатый нос выдавался далеко вперед, долговязую фигуру едва заметно сотрясала нервная дрожь. Дон тщательно удалил с лица остатки грима, обернулся и, наконец, нарушил молчание: - Сегодня ты провалился, Эдди. Уж и не припомню, когда ты работал хуже. Эдди залился краской, его черты застыли, но он изо всех сил старался изобразить невозмутимое спокойствие. Дентон закурил, нарочито медленно выдул струю дыма и спросил: - Ты снова "подсел", Эдди? Опять на игле? - Ну что ты, Дон, - поспешно ответил комик. - А может, просто хотел поскорее отбояриться от меня, чтобы успеть на выступление в Бостон? - Я не халтурил, Дон, - затараторил Эдди. - Я выложился полностью. - Нас показывают по первому каналу, Эдди, - процедил Дентон. - Ты обязан славой мое передаче. Что бы ты делал без меня, Эдди? Комик не ответил. Прежде ему и впрямь не удавалось подняться выше третьразрядных варьете. "Представление Дона Дентона" стало для него подарком судьбы. После передачи приглашения посыпались отовсюду и, в частности, из одного бостонского ночного клуба, где, насколько знал Дентон, Эдди платили большие деньги. - В нашем договоре записано, что без моего согласия ты не можешь выступать в других местах. - Ты понимаешь, Дон, ведь я... - До сих пор я смотрел на это сквозь пальцы, но теперь довольно. Я запрещаю тебе подрабатывать на стороне и напоминаю, что ты - мой служащий. Все, Эдди, увидимся на репетиции. Дон снова повернулся к зеркалу и начал расстегивать сорочку. Бледное отражение Эдди шагнуло к нему. - Послушай, Дон, это же несерьезно... Дентон не удостоил его ответа. - Нельзя же так, с бухты-барахты. Я все понимаю, но мне непременно надо быть в Бостоне в субботу. Я обещал. - Пеняй на себя. - Но это очень важно. - Разговор окончен, Эдди. И тут Эдди взорвался. - Ты сам завалил передачу! - в отчаянии вскричал он. - Бездарь! Ты не можешь выступать без смеха на пленке! - Ах, ты... - Дентон аж поперхнулся. - Я тебя в порошок сотру! Тебя не увидит больше ни одна живая душа! Будешь зарабатывать мытьем посуды! Дентон смотрел на Эдди сквозь туманное марево. Эдди Блейк? Может, это был Эдди Блейк? У него был мотив. Если Дентон умрет, кто будет вести передачу? Конечно, Эдди, главный затейник. Смерть Дентона для него - что трамплин. Из телевизора хлынули новые голоса. Дентон постарался вглядеться в экран. Рекламный ролик. Счастливая супружеская пара, никаких семейных дрязг, а ключ к их успеху - в жестянке с кофе "бьюлинг". Счастливая чета. Дон подумал о Нэнси. И о сценаристе Хербе Мартине. - Я решила развестись, Дон. Он перестал жевать. - Нет. Они сидели в "Афинском зале" втроем - Херб, Нэнси и Дентон. О встрече просила Нэнси. Сказала, что у нее важный разговор. - Не понимаю, какой смысл упрямиться, Дон, - подал голос Херб. - Ты уже давно не любишь Нэнси, а она - тебя.. Живете порознь. Так чего же ты? Дон злобно зыркнул на Херба и наставил на Нэнси вилку. - Она - моя жена, - сказал он. - И принадлежит мне. - Я могу получить развод и без твоего согласия, - забормотала Нэнси. Поеду в Неваду... - Если будет нужно, я сам подам на развод, - отрезал Дон. - И незачем мне покидать пределы штата. Не сомневайся, я найду свидетелей супружеской неверности и сообщу суду, что разлучник - в прошлом коммунист. - Это уже не действует, Дон, - сказал Херб. - Долго еще ты будешь размахивать этим жупелом? - Пока существует черный список, дорогуша, - ответил Дон. - Времена меняются. Черные списки больше не в чести. - Хочешь проверить? Могу помочь. - В тридцать восьмом... - Птичка моя, неважно, когда ты примкнул к коммунистам. Ты и сам это прекрасно знаешь. Ты хороший сценарист, я тобой доволен. Но стоит мне пошевелить пальцем, и тебя выпрут взашей и с телевидения, и откуда угодно. - Почему ты не даешь нам житья? - со слезами в голосе спросила Нэнси, и посетители за соседними столиками с любопытством посмотрели на нее. Дентон промокнул губы накрахмаленной салфеткой и встал. - Ты спросила, я ответил. - Можно попросить тебя об одолжении? - осведомился Херб. - Постарайся угодить под машину по дороге домой. - Не шути с ним, Херб, - сказала Нэнси. - Ты уверена, что я шучу? - серьезно спросил сценарист. - Нет, кроме шуток, друзья, - произнес голос Дона. - Энни и Дэнни - едва ли не лучшая танцевальная пара на свете! Обмякнув в кресле, Дентон в отчаянии смотрел на свое изображение. Оно двигалось, смеялось, хлопало в ладоши. Живое, невредимое, ликующее. Кто? Херб? Нэнси? Он напряг память и постарался вспомнить на миг появившийся в прихожей силуэт. Мужчина или женщина? Трудно сказать: что-то аморфное в мохнатой шубе, черный контур в залитой светом прихожей. Человек в шубе мог быть худосочным как Херб или дородным как Морри Стоунмен. Энни и Дэнни, самая неуклюжая пара танцоров в стране, ворочались на подмостках. За кулисами толстяк Морри промокал платком потный лоб, приговаривая: - А они шикарно смотрятся, Дон. Правда ведь, шикарно. Все газеты побережья отлично отзываются о них... - Они смотрятся похабно, - холодно ответил Дон. - Но ты же согласился выпустить их! - По твоему совету. Сам я их не видел. Сколько, Морри? Ассистент завертел головой, вытирая лицо. - Как ты можешь, Дон... - Сколько они тебе дали, Морри? Круглая физиономия вытянулась. - Пятьсот. - Ага, ладно, вычту из твоего гонорара. - Честное слово, у них отличные отзывы со всего побережья. Хочешь, покажу тебе газетные вырезки? - Помнишь, сколько ты мне должен? - Тот-то и оно! - Морри елозил платком по лицу. - Я думал, наварю малость и начну тебе отдавать. Ты ведь этого хочешь, Дон? - Чтобы ты потом плюнул мне в лицо и учредил собственную передачу? Это весьма огорчило бы меня. Ты нужен мне тут, Морри. - Да ты что, Дон! Не собираюсь я уходить от тебя. - Врешь. Ты задумал начать выступать на пару с Лайзой Лайл. - Да кто наплел тебе такой чепухи? - Морри был воплощением оскорбленной добродетели. - У меня и в мыслях не... - Впрочем, волноваться рано. Прежде верни мне весь долг с процентами. А эту затею с Лайзой оставь до лучших времен. Бурные рукоплескания. Танцоры раскланивались со зрителями. - Убери их с глаз моих раз и навсегда! Дон нацепил на лицо улыбку и выбежал из-за кулис к боковой камере. - Дорогие друзья! Нашу вечернюю программу завершает новая восходящая звезда эстрады. В марте она дебютирует с собственным представлением. На ваших экранах - Лайза Лайл! Дентон видел, как сверкают эмалированные зубы его телевизионного двойнка. - Она хочет начать дело с Морри, - прошептал он изображению. Морри? Стрелял Морри? Кто же? Пространство между Доном и экраном исказилось, заполнилось дымкой. Он усердно заморгал, боясь, что туман уже не рассеется. Они всплыли перед ним, все четверо: Херб и Нэнси обнимались и с торжеством смотрели на него; чуть правее - Эдди Блейк, пальцы его левой руки теребили пуговицу, он посматривал на Дентона покровительственным взглядом; Морри громоздился слева, в его сверка.щих глазах читалась ненависть. - Кто же из вас? - хрипло спросил Дон. - После твоей смерти, - ответила Нэнси, - я смогу выйти замуж за Херба. - После твоей смерти, - добавил Херб, - мне будет не страшен твой черный список. - После твоей смерти, - вставил Морри, - у меня не будет никаких долгов, и я сделаю передачу с Лайзой Лайл. Кто же? Кто? Дон снова увидел себя, резвого, проворного, здорового. Он махал зрителям рукой. Это был он! Все думают, что и сейчас, в девять вечера, это тоже он. Смерть надвигалась быстро, оставалось совсем чуть-чуть, и он исчезнет с экрана. - Представление окончено, дорогие друзья, - ответило ему изображение. Надеюсь, вы хорошо провели вечер. - Изображение улыбнулось. - Не уходи! - прошептал Дентон. Изображение сделало ручкой, как бы призывая Дона не валять дурака. - Помоги мне! - прохрипел Дентон. - Набери номер! Помоги! Ведь ему на экране это было совсем нетрудно: снять трубку и набрать 911. Но изображение только улыбнулось еще раз. - Всего доброго! Дурацкий слепой образ в нелепом полированном гробу посылал ему воздушный поцелуй, а он испускал дух в кресле.- Помоги мне! - взревел Дентон и захлебнулся.Изображение блекло, удалялось, растворялось и твердило, отступая:- Я вас люблю. Спокойной вам ночи и всего доброго!

Франк Туохи

На живца

Пер. - М.Кан.

1

Дорога ведет на юг, к побережью Ла-Манша, от одной бензоколонки до другой, мимо жилых микрорайонов, склада стройматериалов, мастерской, где наваривают старые покрышки, мимо сельских мест, на которые наступает промышленность. В перелесках указатель в конце подъездной аллеи оповещает, что здесь находится специальная школа или частная лечебница. Иногда он указывает на штаб-квартиру какого-нибудь общества или ассоциации с сомнительным названием: в громоздких, нескладных особняках стрекочут пишущие машинки, размеренно, как трава под косою, шелестят фотокопировальные машины.

Владимир Романовский

ПРОЕКТ ВЕКА

Рассказ.

Вместе с осенью в Петербург ворвался холодный, пропитанный балтийской сыростью норд-вест.

Рей Старк, передергиваясь в своем легком плаще от зябкой дрожи, стоял у арки Московского вокзала и удивлялся, как быстро отреагировал на непогоду народ. Еще вчера людской поток с Невского проспекта в пестрых летних одеждах переливался, будто калейдоскоп. Теперь он потемнел от кожанных курток и черных суконных кепок - немудренных, напоминающих униформу одеяниях, доставленных для простого люда с евразийских рынков неутомимыми российскими челноками. Сам он не любил выделяться из толпы, это всегда осложняло работу, но сейчас вдруг подумал, что ни за что бы не напялил на себя эту кепку с нелепым черным отворотом. Однородная, мрачноватая в наступающих сумерках фуражечная река, подумал Старк, грустное зрелище, особенно на фоне петербургских дворцов. А может быть, у него начиналась хандра - обычная сезонная лапландская тоска, вызванная осенним ненастьем и ощущением одиночества, особенно заметным рядом с устремленной куда - то монолитной толпой...

Жорж Сименон

Три Рембрандта

- Знаете ли вы "Отель Друо"? - спросил меня Жозеф Леборнь.

- Кто же его не знает!

- Тогда послушайте одну историю, и "Отель Друо" предстанет перед вами в новом свете. В один прекрасный день был объявлен аукцион, обещавший сенсацию. Речь шла не более не менее как о неизвестном полотне Рембрандта, которое некий антиквар, по фамилии Валь, целых пятнадцать лет продержал в своей берлоге, пока, наконец, не решился продать.

Сергей Сибирцев

"Речь гнева"

или

соображения по поводу ремесла...

Художник будущего, который не будет знать всего разврата технических усовершенствований, скрывающих отсутствие содержания, и который, будучи не

профессиональным художником и не получая вознаграждения за свою

деятельность, будет производить искусство только тогда, когда будет

чувствовать к этому неудержимую внутреннюю потребность.

Дональд Стенли

КОГДА ХОЛМС ПОВСТРЕЧАЛ АГЕНТА 007

перевод В.И.Павлова

Холмс был чем-то обеспокоен, я понял это сразу. Вот уже четверть часа он ходил по комнате взад-вперед, после чего встал спиной ко мне у окна и устремил свой взгляд на Бейкер-стрит. Внезапно обернувшись, он воскликнул:

- Ха! Точно как я и полагал! - Его орлиные черты, которые только что были напряжены, внезапно оживились. - Скорей, Ватсон! Прибыли наши гости. Помогите мне прибраться, пока миссис Хадсон встречает их.

Михаил ТРУШИН и Владимир ПЕТРИН (г. Пенза).

Послание из ада

Сэр Артур Конан Дойл (1859-1930).

Еще в самом начале литературной карьеры Артур Конан Дойл (1859-1930), размышляя о типе детектива, написал: "По-моему, Дюпен немного стоит, без сомнения, у него есть аналитический талант, но он вовсе не такой гений, каким воображает его По. Что касается Лекока (герой произведений писателя Габорио. - Прим. ред.), то он просто жалкий мазила... единственное, что в нем есть, - это энергия...".

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Никому в Лондоне не известно, что вдова состоятельного джентльмена миссис Джонс на самом деле скромная незамужняя провинциалка Венеция Милтон. Она присвоила себе имя погибшего и стала хозяйкой модного фотоателье.

Но однажды «покойный» Гейбриел Джонс восстает из мертвых – и со страстной настойчивостью заявляет о своих супружеских правах!

Совсем запутавшись, Венеция пытается защищаться, – однако череда опасных приключений, в которых она поневоле принимает участие, все сильнее сближает ее с «супругом»…

К счастью, в последние годы в Тунис едет все больше и больше россиян – к белоснежным пляжам из мельчайшего песка, к лазурному морю, цветущим садам, но жаль, что путешественники далеко не все знают о культурном, природном и историческом многообразии этой страны.

Тунис – уникальная страна, в которой органично и необычно слились воедино древние многовековые традиции и современный социальный уклад жизни, заимствованный из Европы. Тунис хранит в себе настоящие сокровища исторического прошлого. Природное разнообразие Туниса заставит восхититься самых скептически настроенных туристов. Пресные озера и горы, покрытые лесами, огромные скалы, возвышающиеся над морем и бесконечные барханы и дюны, буйные цветники, заросли жасмина и роз, поля маков и маргариток, бескрайние рощи миндаля и олив, южные оазисы тысяч и тысяч финиковых пальм...

Трудно определить, что именно заставляет вновь и вновь возвращаться в эту страну. Огромное закатное солнце, падающее прямо в море, ночное сапфировое небо с причудливым узором из мириад бриллиантов звезд? Или неизведанные до конца бесчисленные следы прошедших цивилизаций? Или, быть может, встречи с новыми людьми – жителями этой страны, впитавшими в себя ее культуру и многообразие? Все это так, но есть еще нечто неуловимое – общая атмосфера, присущая Тунису, во многом близкая русскому человеку, созвучная его внутреннему настрою – сочетание влюбленности и грусти, созерцания и сопереживания, тонкого восприятия природы и наслаждения ее красотами.

Имя австралийской писательницы Элен Димфны Кьюсак (1902—1981), неутомимого борца за мир, давно знакомо советскому читателю. У нас в стране увидели свет многие ее произведения. В настоящий сборник вошли романы: «Скажи смерти „нет!“, „Черная молния“, „Полусожженное дерево“, где писательница бросает обвинение общественной системе, обрекающей на смерть неимущих, повествует о трудных поисках утраченного смысла жизни своих героев.

Психиатрическая клиника на острове Пэрриш-Айленд была закрытым медицинским учреждением. И очень хорошо охраняемым — убежать отсюда не удавалось никому. За исключением пациента № 5312, также известного как Хэл Эмблер, в прошлом — американский разведчик. Долгие годы он защищал интересы США, выполняя секретные задания по всему миру — от африканских пустынь до чеченских гор. Теперь ему предстояло на родной земле вступить в схватку с бывшими коллегами...