Окрайя

Сергей Булыга

Черная сага

Книга третья

Окрайя

1.

Когда я проснулся и увидел, что лежу в какой-то землянке, а лица у моих людей густо вымазаны белой глиной, мне, честно скажу, страшно не было. Потому что проснулся-то я от того, что услышал Хвакира! Я, правда, и раньше догадывался, что он где-то рядом, и верил, что он не оставит меня в беде, и потому и смело повернул на Ржу. Его-то я и ждал, когда мы сели на мель...

Рекомендуем почитать

Сергей Булыга

Черная сага

Книга шестая

Источник

1.

Меня зовут Лайм. А прозвище у меня Деревянная Борода. Быть может, это прозвище кому-то и покажется неблагозвучным, но я им доволен. И бородой своей горжусь, хотя никакая она не деревянная, а просто очень густая и твердая, торчит, как обрубок полена. Люди, невоздержанные на язык, порою говорили, что если ее поджечь, то она будет гореть всю ночь напролет. Шутка довольно глупая, но я не обижался на нее. Долго терпел. И был не прав! И вот что я вам теперь скажу: никогда не терпите насмешек над собой даже от самых близких друзей, ибо насмешки рождают неуважение, а неуважение, в свою очередь, рождает позор. Так было и со мной. Однажды, когда мы вернулись из весьма удачного похода и пировали у Аудолфа, то есть в Тресковом Фьорде, а после, когда нас окончательно разморило, то мы и полегли вокруг стола, и тотчас же заснули. Однако же, как после оказалось, заснули только те, у кого не было в голове никаких черных мыслей. А Эрк Смазливый, мой сосед и верный товарищ по многим походам, который неоднократно приходил ко мне на помощь при самых неблагоприятных для меня обстоятельствах... Эрк не спал! Мало того: он крадучись пробрался к очагу, достал оттуда пылающую головню, а затем скрытно подполз ко мне - и поджег мою бороду. Вот это было зрелище! Свидетели после рассказывали, что моя борода и действительно горела ярко и устойчиво - как настоящее полено. Ну а еще она оглушительно трещала и во все стороны стреляла искрами. Проснувшись, я пришел в неописуемое бешенство, схватил свой верный меч - а он зовется Косторуб - и кинулся на Эрка, потому что тот и не думал скрывать того, что это - его выдумка. Прежде чем нас растащили по углам, Эрк получил немало чувствительных ран. И на меня потом за эти раны наложили виру в пятьдесят полновесных монет серебром. А Эрка за мою поруганную бороду вовсе никак не наказали! Сказали: борода цела, а раны до сих пор не заживают. Вот каковы у нас суды! Я был в ужасном гневе! И потому нет ничего удивительного в том, что уже через неделю после этого позорного судилища загорелись подсобные постройки на усадьбе Эрка. Люди смотрели на пожар и говорили: "Горит ничуть не хуже Деревянной Бороды". Все знали, чьих рук это дело, но доказать ничего не могли. А когда меня призвали к Аудолфу, я ему сказал так: "Напрасно Эрк печалится. Отросла борода, отрастут и постройки!" Аудолф подумал, подумал и не стал ввязываться в это дело. И Эрк смолчал. Но, правда, еще дней через десять кто-то угнал у нас мясных бычков, четырнадцать голов. А после... И пошло-поехало! Год миновал, второй. Пошла большая кровь. А после все это кончилось тем, что я настиг Эрка на Крысином Ручье и отрубил ему голову. Я вел себя вполне достойно, по закону, однако меня снова оболгали на суде сказали, что я не дал Эрку времени выхватить меч и, значит, убил безоружного. Чтобы заплатить двойную утешительную виру, я продал корабль. Это, конечно же, большая неприятность. Но ведь меня еще и перестали именовать почтенным! Вот это был действительно позор! Я был в отчаяньи, мне не хотелось жить. И потому когда Аудолф в очередной раз стал ввязывать меня в весьма сомнительную тяжбу, я согласился в ней участвовать, ибо тогда мне было все равно чем заниматься. Так я пришел в Счастливый Фьорд.

Сергей Булыга

Черная сага

Книга четвертая

Красные сапоги

1.

Люди только сражаются, а судьбу сражения решает Всевышний, дарующий силу тому или иному сопернику. И еще: нет надежды совершенно бесполезной, но нет и владения совершенно надежного. Вот, впрочем, и все. Мне уже сорок лет, и если я проживу еще столько же, и даже еще и еще, большего мне не узнать. И не надо! Ничего особенного я не жду от этой жизни, но исправно беру все, что она мне дает. Тонкорукий спросил:

Другие книги автора Сергей Алексеевич Булыга

В ночь на 6 августа 1585 года на реке Вагай попал в засаду и погиб покоритель Сибири Ермак Тимофеевич. Кто и при каких обстоятельствах предал легендарного атамана? Куда подевались вручённые ему царские подарки – шуба, панцирь и сабля? На эти и ещё многие другие вопросы должен ответить знаменитый сыщик Маркел Косой, отправленный в далёкую и тогда почти совсем неизвестную землю – Сибирь…

14 ноября 1581 года в Александровой Слободе при невыясненных обстоятельствах смертельно ранен наследник престола, старший сын царя Ивана Грозного, царевич Иван Иванович. Немногочисленные свидетели наотрез отказываются давать какие-либо показания. Тогда расследовать преступление назначается лучший сыщик Разбойного приказа Трофим Пыжов, хорошо знакомый читателям по романам «Царское дело» и «Углицкое дело». Но тогда было значительно проще, а теперь Трофим едет в Слободу как на казнь. И тем не менее…

Царь Иван Васильевич Грозный умер 18 марта 1584 года в Москве при загадочных обстоятельствах. Что это — скоропостижная смерть или коварное убийство? Расследовать предполагаемое преступление берутся два самых знаменитых сыщика Разбойного приказа: многоопытный Трофим Пыжов и юный Маркел Косой, с подвигами которого при поимке виновников гибели царевича Димитрия читатели уже успели познакомиться на страницах романа «Углицкое дело».

СЕРГЕЙ БУЛЫГА

Черная сага

КНИГА ПЕРВАЯ

Земля опадающих листьев

1.

День кончился. Солнце скрывалось за лесом. Хальдер смотрел на солнце, щурился. Затем он медленно закрыл глаза, сел поудобнее... Нет, вовсе лег и вновь открыл глаза. Теперь в окно он видел только небо. Небо, оно везде одно - и здесь, в этой стране, и там, где он когда-то родился, и там, куда он после только ни ходил, где только ни был.

А люди, они везде разные. Это, наверное, оттого, что и земля в каждом месте особая, разная. Здесь, скажем, в этой стране, на его новой, нет, если честно сказать, то на давным-давно привычной родине, и нивы тучные, и травы высокие, поля просторные, а в лесах много разной дичи. Зато рыба в здешних реках уж больно мелкая; такую рыбу там, где он родился, не брали. И корабли там были крепче. И хижины были из камня. Зато на тамошних деревьях не было листьев, были только иголки. И снег на той, его первой земле лежал, почитай, круглый год. Так на то там и север. Да, правда, и здесь снега тоже хватает. А вот зато за морем, в Руммалии...

СЕРГЕЙ БУЛЫГА

Черная сага

Книга пятая

Убей меня!

1.

Дромон, конечно, хороший корабль. На нем при желании можно расположить целую когорту и расставить не меньше десятка огнеметных орудий. Да и вид у него устрашающий. Но дромон слишком уж неповоротлив и медлителен. А я должен был спешить. Вся моя надежда была на внезапность! И потому я потребовал, чтобы вверенные мне легионы были посажены не на дромоны, а на монерии. Конечно, у монерий всего один ряд весел и они не столь вместительны, как дромоны, зато легки и быстроходны, у них очень малая осадка, и потому они равно пригодны как для морского, так и для речного плавания. Таким образом, отправившись в поход на монериях, я, пересекши море, не должен буду ссаживать войска на топкий, трудно проходимый берег, а, беспрепятственно поднявшись по Дикой Реке, быстро достигну Ерлполя, а там...

Одна мысль терзает Великого ярла Айгаслава – он должен узнать тайну своего рождения! Что поможет ему разгадать загадку: волшебный меч или колдовской Источник? В круговорот событий оказываются вовлечены и сам Айгаслав, и окружающие его люди…

В сборнике представлены рассказы самых разных направлений фантастики. Это и фэнтези, и мистика, и форестпанк, и научная фантастика, и альтернативная история. События происходят как в далёком, так и в близком прошлом, а также в будущем и в настоящем, в разных странах, на разных континентах и в разных мирах. Есть здесь и весёлые истории, и серьёзные, и грустные, а порой и просто хорор. Но всё, о чём рассказывает Сергей Булыга, – чистая правда. Хоть и фантастическая.

Сергей Булыга

Черная сага

Книга вторая

Бессмертный огонь

1.

Зовут меня Лузай. Ну, или еще так: Лузай Черняк. Но Черняком я называться не люблю. Так что если вы просто спросите, а кто такой Лузай, то почти всякий вам расскажет. А если спросите, а где я был, когда убили Хальдера, так я скажу: в Забытых Заводях, а где же еще. Там тогда одних только наших кораблей из Глура сошлось четырнадцать. А мой корабль был самым лучшим из них. В прошлом году я им очень гордился, ну а теперь я, конечно же, больше помалкиваю, потому что теперь я знаю, что руммалийцы называют наши корабли челнами. И это, к сожалению, правильно, потому что настоящий корабль несет не одну, а две, а то и вообще три мачты, а к каждому веслу на корабле приковано самое малое по четыре раба.

Популярные книги в жанре Фэнтези

…Странный мир.

Красивый и жестокий мир.

Здесь оживают легенды. Здесь при королевском дворе интриги плетутся не с помощью яда и клинка, а с помощью Высокой магии. Здесь войны ведут не армии, но — могущественные чернокнижники и ведьмы… Теперь этот мир стоит на грани катастрофы, и спасти его предначертано девушке, пришедшей из иной — нашей! — реальности.

Здесь ее считали сумасшедшей…

Там ее называют избранной…

Человек в серой сутане священника Пути уставился невидящим взглядом в окно своей узкой камеры. Он стоял неподвижно. За окном дождь лил как из ведра. Поверхность озера морщилась и бурлила. Синие ели клонились и качались. Дождь шуршал по стене Дома Уединения. Стекло окна было глубоко посажено в стене, и на него попадали лишь случайные, редкие капли, отскакивавшие от стен и подоконника. Человек обернулся и пересек комнату, чтобы включить свет. Он развернул лист бумаги, который держал в руке, и стал перечитывать. Он скомкал его и бросил к стене.

Дом моей тетушки стоял на углу Форума Хапсид. Его находили необычным, и, вероятно, таким он и был: эти полуночные стены и красные ставни, проступавшие на их фоне, толстые алые колонны. Гигантская сосна в саду взметнулась ввысь над крышей, и стоило завернуть за угол Восточной аллеи, как сразу же становились видны ее ветви. «Вон сосна твоей тетушки», — всякий раз оживленно говорила мне мать.

— Вон сосна твоей тетушки.

— Да, мама.

— Неласково обошлись с ней штормовые ветра, — с легкой неприязнью отметила мама.

— Эдвард, — сказала теща, — посмотри фактам в лицо. Ты не можешь убежать от этой жизни. Люди не позволят. Ты слишком хороший, слишком милый и даже симпатичный, хотя сам как будто этого не замечаешь. — Она перевела дыхание, а потом продолжила более холодно: — И мне всегда было интересно, замечала ли это Мэри.

Он молча сидел по другую сторону камина, съежившись и обхватив себя огромными ручищами.

— Ты не можешь убежать от того, в чем даже не участвуешь! Ах, прости, — беспощадно добавила она.

Близкий друг попросил записать историю моей жизни, считая, что она может представить интерес для людей других миров и времен. Я обыкновен— ная женщина, но мне довелось жить в годы великих перемен, и я всем су— ществом поняла, в чем суть рабства и смысл свободы.

Вплоть до зрелых лет я не умела читать и писать и посему прошу прос— тить ошибки, которые я сделаю в своем повествовании.

Я была рождена рабыней на планете Уэрел. Ребенком я носила имя Шомеке Радоссе Ракам. Что значило «собственность семьи Шомеке, внучка Доссе, внучка Камаи». Род Шомеке владел угодьями на восточном побережье Вое Део. Доссе была моей бабушкой. Камье — Владыкой всемогущим.

Когда на поверхности Реки Времени возникают водовороты, затягивая историю, словно зацепившуюся за топляк, в воронку — а именно это и происходило при весьма странных обстоятельствах смены правителей в государстве Кархайд, — тогда весьма полезными для исследователя оказываются порой любительские фотографии, сделанные наудачу; их можно собрать, разложить, подобно пасьянсу, и сравнивать родителя с ребенком, молодого короля со старым… Их можно также перетасовать, перемешать, разложить по-новому, пока Река Времени не войдет в прежнее русло, ибо, несмотря на влияние, оказанное межпланетными экспедициями на историю Кархайда, и совершенные самими кархайдцами немногочисленные путешествия в иные миры, Время (по справедливому утверждению Полномочного Посла на планете Гетен, господина Акста) не может повернуть вспять; это невозможно, как невозможно смеяться над смертью.

Малочисленная каста Кожевников являлась священной. Лудильщикам или Скульпторам, отведавшим приготовленную Кожевником пищу, грозил год очистительных процедур, а представителям более низких каст, таким, как Торговцы, следовало проводить церемонию омовения в течение целой ночи даже после обычной торговли кожевенными товарами. Когда Чумо исполнилось пять лет, она пошла к Поющим пескам и ночь напролет слушала там шепот ив. С тех пор, пройдя обряд подтверждения кастовой принадлежности, она носила крапово-красную с голубым рубашку Кожевника и камзол из полотна, сотканного на станке из ивового дерева. Спустя некоторое время Чумо создала шедевр кожевенного искусства и стала носить на шее ожерелье из высушенного ивового корня, украшенного резьбой — двойными линиями и двойными кругами, означающими звание Мастера Кожевника. И сейчас, одетая в соответствии с традициями касты, Чумо стояла среди ив, растущих вокруг погребальной площади. Девушка ожидала похоронную процессию, несущую тело ее брата, который нарушил закон и предал свою касту. Она стояла выпрямившись, молча, пристально глядя в сторону расположившейся на берегу реки деревни и слушая барабан.

Капитан. Доброе утречко, привет-привет-приветик, мои наилучшие пожелания всем и каждому! Сколько же нас всего здесь, на борту нашего славного звездолета? Давайте-ка разберемся. С вами говорит, натурально, капитан — собственной персоной. Есть еще Первый помощник, с которым не все… как бы это помягче… ну, словом, он не совсем такой, как другие. Впрочем, с ушами у него все в полном ажуре. Доводилось мне встречать первых помощников с чертовски забавными лопухами, но к нашему такое определенно не относится. Значится, так… Еще имеется Бортинженер, запас слов у которого сводится к перечислению признаков износа клапанов, а также Чокнутый Второй помощник, который, запертый в кают-компании, выдирает там набивку из мебели и расстреливает заготовленными впрок комками шерсти приборы рассеянного освещения. Затем следует Связист, неизменно склоненный над своим вечно свистящим радиоприемником и всегда в наушниках. Бульканье и шипение, в которые он так внимательно вслушивается, по-моему, самый что ни на есть обычный звездный фон. Там ведь очень шумно — снаружи… Все, что ли? Никто больше на ум не приходит. Доблестный наш экипаж весьма невелик, зато все в нем как на подбор — одни офицеры. Сколько всего получается? Вроде бы шесть?

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Сергей Булыга

Сказка о морском барашке

В бескрайнем черном море живут, как всем известно, белые курчавые барашки. В отличие от своих сухопутных собратьев морские барашки не щиплют траву, не скачут по лужайке и не бебекают от счастья, а катаются себе на волнах и вздыхают. Барашков в море очень много, вздыхают они громко, вот нам и кажется, будто море волнуется, злится и хочет кого-то обидеть. Заслышав этот шум, матросы убегают с кораблей и прячутся на берегу, корабли прижимаются к скалам, и даже морские орлы боятся летать над волнами. В море становится пусто, барашкам становится скучно, они начинают вздыхать еще громче... и кажется - еще немного, и начнется ураган.

Сергей Булыга

ЖЕЛЕЗНОЕ КОЛЬЦО

Был вечер, солнце медленно скрывалось за горизонтом. Закатов багровых сумерках - тускнел. Широкая мощеная дорога, пересекавшая пустынную равнину, тянулась, как казалось, прямо к солнцу. Массивные каменные плиты, истертые множеством ног и колес, были покрыты трещинами, сколами, а кое-где между камнями виднелась чахлая трава.

Шел по дороге одинокий путник. Ветер трепал его черные с проседью волосы и раздувал полы плаща. Путник устал, шагая целый день без остановки.

Людмила Булыгина

- Мой весенний перезвон... - Приходит женщина и курит, и смеется...

* * *

Мой весенний перезвон, (маем, маем над сиренью) умолкает, растворен в тайне глаз твоих осенних...

Так отчаянно легка эта нежность листопада. Мне тебя издалека суждено окликнуть взглядом.

Отмолить, заговорить, растревожить не напрасно... Лета тоненькая нить вызывающе прекрасна...

* * *

Приходит женщина и курит, и смеется, и улыбается то странно, то печально. Вы подойдите. Вы спросите: "Как живется?" и, может, правду скажет вам она случайно.

Аўтар-укладальнiк Аляксандар Булыка

Беларуска-расейскi слоўнiк

для школьнiкаў

Прадмова

Гэты беларуска-расейскi слоўнiк прызначаны найперш для вучняў i настаўнiкаў сярэдняй школы. Аднак, зразумела, карыстацца iм могуць таксама навучэнцы i выкладчыкi вучэльняў, каледжаў i тэхнiкумаў, студэнты вышэйшых навучальных устаноў.

Слоўнiк можа быць выкарыстаны пры перакладах з беларускай мовы на расейскую, на занятках па развiццю мовы. У сувязi з тым, што гэты лексiкаграфiчны даведнiк будзе служыць вучэбным дапаможнiкам, пры яго ўкладаннi ўлiчана моўная практыка вучняў.