Охота на флагманов

И. И. Кубатько, О. И. Кубатько

ОХОТА НА ФЛАГМАНОВ

Трагедия в двух актах с прологом, интерлюдией и эпилогом

Авторы выражают глубокую признательность за консультации, помощь в работе и предоставленные материалы капитану I ранга А. В. Булатову, капитану I ранга В. Г. Дзюбе, члену Президиума Европейского совета военных союзов В. С. Нестерову, а также нашему коллеге Иосифу Дайчману

ВЗГЛЯД СКВОЗЬ ВРЕМЯ

Величайшая война в истории человечества ещё очень долго будет предметом и художественных, и документальных, и специальных исследований. Тесное сплетение объективно-исторических и личностных факторов, чрезвычайная сложность, лучше сказать - многосложность событий, их обилие и взаимосвязь оставляют возможность для огромного числа попыток проанализировать, понять, ну и конечно же сопереживать героям и жертвам, вольным и невольным участникам. Немного и сейчас на свете найдется людей, кто остается равнодушным к этому историческому узлу - даже если они не осознают, что и сама их жизнь, и то, как она сложилась и в каких условиях происходит, предопределены Мировой войною.

Другие книги автора Олег Игоревич Кубатько

И. Кубатько, О. Кубатько

В Синг-Синге все спокойно

Даже самый поверхностный взгляд на историю и реальность ФБР создает об этой мощной и знаменитой организации двойственное впечатление. С одной стороны, просто невозможно, не говоря уже о недопустимости этого, отрицать громадные успехи и заслуги ФБР в борьбе с уголовной преступностью в особо тяжких её проявлениях (бандитизм, похищения людей и т. п.), терроризмом, наркомафией и организованной преступностью в целом. Хотя уровень преступности в США, по сравнению хотя бы со странами северо-запада Европы, остается пока весьма высоким, но весьма несложно представить, каким он был бы в масштабах всей страны на примере того же Чикаго или Нью-Йорка в периоды, предшествующие мощным акциям ФБР.

Популярные книги в жанре Детективы: прочее

Михаил ПЕТРОВ

ГОНЧАРОВ ПОДОЗРЕВАЕТСЯ В УБИЙСТВЕ

В повести "Гончаров подозревается в убийстве", приехав на курорт отдохнуть, сыщик вынужден работать с удвоенной силой, чтобы снять с себя подозрения в тяжком преступлении.

* * *

Температура окружающей среды поднялась явно выше допустимо нормальной. С ослиным упрямством столбик термометра крался к цифре сорок. Это в тени, а о том, что творилось на солнце, и думать не хотелось. Казалось, остатки расплавленных мозгов лениво стекают в желудок, чтобы далее естественным путем и вовсе покинуть разгоряченное тело.

Николай Пономаренко

Последний шанс

Одно из ценнейших завоеваний перестройки - это гласность. Наконец-то и в России стали безбоязненно критиковать правительство и президента, публиковать самые смелые произведения. Цензуру напрочь смели. Но это обстоятельство настолько расслабило редакторов и издателей, что коммерческая выгода вымарала осторожность в отношении силы и опасности печатного слова.

В последние годы сотрудники уголовного розыска и других оперативных подразделений милиции стали едва ли не самыми активными, хотя и вынужденными читателями рекламных разделов газет и журналов, особенно изданий, специализирующихся на публикации разнообразных объявлений. Милиции и ФСБ впору организовать специальную службу слежения за рекламой в прессе. В ней можно найти откровенные и скрытые предложения запрещенного бизнеса от предоставления интимных услуг до продажи оружия. Спрос и предложение в средствах массовой информации еще более внимательно изучается преступным миром. Объявление о продаже недвижимости или предоставлении услуг активно отрабатывается криминальными элементами на возможность завладения частью средств от сделки между продавцом и покупателем, а то и всем имуществом. Поместив объявление о продаже квартиры или гаража не следует удивляться звонкам с предложением так называемого посредничества, за которым скрывается откровенное вымогательство. Объявления о продаже имущества давно являются бесплатными наводками для промышляющих грабежами и разбоями. Но самой невероятной гримасой гласности и открытости общества стало посредничество прессы в спросе и предложении заказных убийств. В этой серии мы не будем говорить о профессионалах кровавого ремесла, нареченных иностранным словечком киллеры. Речь пойдет об уникальном явлении - убийцах по объявлению, киллерах на час.

Виктор Попов

ЛИС АНЬКА

Ныне модным стало водоемы облагораживать. Больше - в смысле названий, в смысле заботы - меньше.

Выберется кто ни-то из пригородного автобуса, оглядится и, заметив озерцо поблизости, спешит наречь его, хотя и без выдумки, но позвучней. Бесчисленно приходилось мне слышать о братьях Байкала и Севана, Ладоги и Иссык-Куля. А скажешь такому землепроходцу, что у озера свое название имеется, он на тебя смотрит, как на затравленного зайца. Нет в наше время жальче признаться, что обойден ты романтическим началом, что не хватает у тебя воображения, чтобы поднятые плотинами реки признав рукотворными морями, а меха, хлопок, нефть и т. п. - разноцветным золотом.

Виктор Попов

ПЛЕЧИ ДРУЗЕЙ

Разговор наш начался сумбурно и какое-то время напоминал неуправляемую ладью: я пытался вести его по курсу, нужному мне, Вилли же, ото всей души стремящийся мне помочь, но в то же время влекомый своими воспоминаниями и впечатлениями, говорил жарко и порой общо. Такие разговоры, как правило, кончаются двояко. Либо собеседники наскучивают друг другу и вовсе отчуждаются, либо в обилии фраз где-то сначала промелькнет, а потом явственно обрисуется точка соприкосновения и все ляжет на нужные полочки.

Виктор ПРОНИН

ДОЛГО ЛИ УМЕЮЧИ...

Посланный к тетке в Касимов на перевоспитание, Нефедов не торопился радовать родню прилежным поведением. Удивляет легкость, с которой он везде, при любых обстоятельствах находил себе подобных. Знакомясь с его недолгими после пожара похождениями, то и дело наталкиваешься на случаи, когда он, придя на вокзал, через полчаса распивал с кем-то червивку. Вот на улице он познакомился с воришкой, в поезде - с перекупщиком, пока ехал в автобусе, успел с кем-то обменяться адресами. Возникает подозрение, что все эти люди то ли источают сильный запах, позволяющий им находить друг друга, то ли помечены какими-то опознавательными знаками. Сказано ведь - Бог шельму метит.

Виктор ПРОНИН

МЕСТО ПРОИСШЕСТВИЯ

При расследовании неожиданно важное значение вдруг приобрело расположение комнат в доме, размер двора и построек. Дом состоял из двух половин, в каждой был отдельный вход с сенями и крыльцом. Внутри дома можно было свободно пройти из одной половины в другую.

При осмотре после пожара обнаружилось, что один вход в дом заперт изнутри, а второй - снаружи, на дверях висел замок. Это настораживало. Погибшие не стали бы запираться изнутри, гораздо естественнее предположить, что они рвались наружу. Следовательно, кто-то, уходя, запер дом.

Виктор ПРОНИН

СПАСАЙТЕ, КТО МОЖЕТ!

Нефедов игриво открывает дверь кабинета Засыпкиной, подмигивает стоящим за его спиной конвойным и только после этого входит. Хмыкает, трет ладонью нос, удовлетворенный тем вниманием, которое ему оказывается последнее время. Даже сам прокурор Павел Михайлович Кокухин здесь, тоже пожаловал.

- Можно сесть? - ухмыляется Нефедов. Он уже знает, что ему грозит самое большее десять лет заключения, поскольку в момент совершения преступления не достиг восемнадцати лет.

Артур РЕЙ

ЗАПАДНЯ

- Вот ключи, - нотариус вручил ему кожаный футляр.

- Если у вас ко мне есть еще какие-нибудь вопросы...

Он отрицательно покачал головой. Вылез из машины и захлопнул за собой дверцу. Мгновение еще смотрел вслед отъезжающему, а потом вставил ключ в замок.

Он вошел в холл. На дворе уже начинало темнеть, и он зажег свет. Сквозняк захлопнул за ним дверь.

"Итак, я владелец неплохого состояния", - усмехнулся он, снимая потертый плащ".

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Алан Кубатиев

Да услышат зовущего

Vivos voco, mortuos plango.

[Зову живых, оплакиваю мертвых (лат.)]

Надпись на колоколе

Бреннан вздохнул так шумно и горестно, что со стола взвилась бумажная салфетка.

"Ну кто мог предвидеть? Еще сутки в этой дыре, и заказы на аппаратуру вырвут из рук! Не-ет, первый и последний раз еду машиной... Слава богу, что эти вымогатели обещали к утру все кончить..."

Он огляделся. Народу в баре было мало. За соседним столиком шумно ел белобрысый здоровяк. Почувствовав взгляд Бреннана, он вопросительно уставился на него, потом насупился и еще пронзительнее заскреб ложкой по тарелке. Бреннан отвернулся.

Алан Кубатиев

Книгопродавец

Крынкину всегда поручали ответственные дела.

Когда стало ясно, что "Эстетическая энциклопедия" так и будет лежать на складе до морковкина заговенья, Алексей Никитич вызвал его.

Крынкин вошел в крохотный кабинет, не, стучась, сел, не дожидаясь приглашения и спросил, не поздоровавшись:

- Что на этот раз повесите?

Алексей Никитич заметно рассердился. Знал он Крынкина не первый день, никогда его не одобрял, но признавал его полезность в решении проблем вроде Этой. Поэтому он притушил свой гнев и примирительно ответил:

А.Кубатиев

Рецензия на "Цветы на нашем пепле" Ю.Буркина

Юлий Буркин. "ЦВЕТЫ HА HАШЕМ ПЕПЛЕ"

Вечно я опаздываю. Правда, если тебя ждет мина с часовым механизмом, это даже полезно.

Честно скажу: до сети добрался совсем недавно и книгу Юлия Буркина прочел с ужасным запозданием, после того, как её истоптал беспощадный Алексей Караваев и солидно одобрил Дмитрий Володихин. Может, оно и к лучшему. Какой-нибудь очередной Лурье обвинит меня в том, что я за кого-нибудь.

Перевод

с новотуранского

кандидата филологических наук

А. КУБАТИЕВА

РУКОПИСЬ, НАЙДЕННАЯ

В ПАРКЕ

Партизан врывается в избу и шёпотом кричит: - Бабка, немцы есть в деревне ? - Что ты, родимый, война-то уж лет двадцать как кончилась! Партизан спрашивает: - Тогда чьи же это я составы двадцать лет под откос пускаю?. Анекдот, слышанный переводчиком1 еще в пионерском возрасте

"...Когда нам на лето новый историк задал сочинение на тему "Мое место в истории Азиопы", я сперва думал, что фигня. Но потом понял, что нет. В первых, он предупредил, что оценка пойдет в четвертную, а во-вторых, я знаю, что у него на меня клык. Он думает, что это я его засадил в порноактуалы с трансвеститами, а это не я, а Казан с кодлой, но ведь не пойдешь же стучать... У меня была надежда на Чуингама, но он, таракан, открутился: положили в такую больницу, куда фиг пролезешь, а то бы он мне все и написал. Но его наконец отрезают от братьев и удаляют ему глаз - Фонд Осириса помог, и раньше зимы он оттуда не выйдет. И когда я начал скрестись сам, то понял, что залип классно. Конечно, историю стыдно не знать, но откуда же её знать, если я в ней не участвовал? Дед, то есть прадед, участвовал, но в какой-то совсем другой, и рассказывать не хочет - наоборот, злится, когда я к нему пристаю, и шипит: "Отстань! Ишь, отдел кадров нашелся!..." А когда я спрашиваю, что такое отдел кадров, он несёт всякую ерунду. Асельке кайф - её дед сидит дома, потому что не любит пользоваться ногами, и всегда рассказывает что ни попросишь, прямо обо всем. Только иногда он берёт их машину, проехаться по местам своей боевой славы, возвращается в настроении, поздоровевший и говорит, что вспомнил много нового. Мне иногда кажется, что он не во всём участвовал, про что рассказывает, но он жутко интересно рассказывает, и просто духу не хватает цепляться или там прикалывать. Очень интересно рассказывал, как они засели в сельсовете и отстреливались от Берии, пока не подоспела подмога. Или как он потом разговаривал с Ленноном и уже почти убедил его принять ислам, но Сталин его, Леннона, за это пристрелил. Ещё он рассказывал, как какой-то Жирновский ему подарил шашку, правда, обманул - оказалось, алюминиевую. Наша учительница истории, когда я про это проговорился, устроила истерику, обозвала меня фальсикатором, или как-то ещё, а господин Намазбеков её потом уволил, потому что мой дядя - ветеринар члена совета попечителей, и он забздел, что я ему пожалуюсь, но только я бы не пожаловался, потому что я не дятел. Даже на Казана историку не стукнул, хотя он гад. А родителей спрашивать неинтересно, потому что они ничего не знают. Нам задали сочинение про Фредди Меркьюри, и я отца стал спрашивать, а он ничего не знает - стал мне про "На-На" заливать, что они потомки или там наследники "Квин", а они накрашенные, старые и отвратные, едва по сцене таскаются и тексты у них дурацкие, только девчонки в подтанцовке бывают клёвые, но редко, а мать вообще ничего исторического не помнит, только про какого-то Сидоркана рассказывала, как она с ним на балу в Репино танцевала. По-моему, хан такой был. Приходил на Русь. В общем, ни у кого ничего не узнаешь, а книги - там же одна брехня и во всёх разная. Лучше спрашивать у тех, кто сам участвовал. Вот Асанкиному деду ноги оторвало на космодроме при старте первой туранской ракеты с нашим, туранским космонавтом - он из шахты не успел уйти, то есть ушёл, но не весь, ноги застряли и ему их оторвало потоком газов. Он успел отползти, и его не придавило, когда ракета упала на президентскую трибуну и всех там поубивала. Правда, потом он как-то раз ещё рассказывал, что отстрелил их себе из гранатомёта при штурме Белого дома, а я спросил, за кого он был, и чей это был Белый дом, а он сказал, что его контузило и он не помнит. Наверное, спутал или про разные ноги рассказывал - сперва про одни, потом про другие. Новые ноги ему выдали как ветерану, но я уже говорил, он ими не любит пользоваться, потому что они сделаны на Нунчакском радиозаводе имени Первого Демократа (бывший Маскары Макаевой) и всё время заедают, особенно при ходьбе - то одна не опускается, то другая, а однажды они как побежали спиной вперёд, а у ног же память, и он бегал всюду, где в этот день побывал, пока не сели аккумуляторы и под конец прибежал домой и застал свою новую четвёртую жену с бурятским культурным атташе, хотел его зарубить, но в протезе лопнуло крепление и он из него выпал, а атташе убежал. Это рассказывал не он, а Аселька, под честное слово и под американку, то есть если я проболтаюсь, она мне чего угодно может приказать. Я думаю, это тоже историческое событие, потому что атташе иностранец, и я его записал в дневник. Потом я сходил в музей восковых фигур, но толку было мало, потому что там ночью сломался кондиционер и начал работать на нагревание и сторож мне сказал, что теперь из них только свечки делать; это уж совсем непонятно, потому что свечи не тают, я видел, как их у отца меняли, у него есть старинный бензиновый автомобиль, а в нём свечи, но они из железа с фарфором и не горят. Короче, никто про историю ничего не знает, и спросить не у кого: правда, Валерка ездил для китайцев за женскими дистанционными презервативами в Штаты и говорит, встретил там одного мужика, который пишет книжки по нашей истории, классно зарабатывает на них и всё про неё знает, и наверное, правду, потому что им на нас наплевать и они нас просто так изучают. Но в Штаты сейчас так легко не протыришься, надо или как Валерка, чтобы тебя китайцы послали, или чтобы словчить, потому что у них там сейчас трудности. С продуктами и вообще. Они всё нам и на Кубу посылают, чтобы мы только их не трогали и к ним не переезжали. Только наших бывших пограничников и ментов принимают и сразу ставят их в погранохрану, к Американской Стене, называется рейнджеры. Говорят, наши самые надежные, потому что к ним идеи интернационализма, расового равенства и гражданских прав совсем не прививаются. Аселькина мать работает в сулейманском посольстве, но они там тоже насчет истории не очень, и вообще она скоро оттуда уйдет, потому что ей женская форма не нравится - очень толстое сукно и ботинки тяжелые. И служебная паранджа неудобная. Когда чай пьют, надо или на женскую половину переходить или стакан под паранджу подсовывать. А больше всего она боится, что ихние моджахеддины узнают, что она в нашем лицее преподает сантабарбароведение. Я с горя потащился в штатовское посольство, а там все американцы где-то прячутся и к нам выпускают опять же наших, которые у них служат, а от них никакого толку, они мне насовали всяких проспектов про гражданские права родителей и про безопасные наркотики и всякую другую фигню. Ну, теперь мне точно шандец, потому что если получишь двойку в четверти, пропадает плата за весь год и отец меня загрызет и из команды тоже вышибут, а я только-только стал играть в нападении, а историк меня доест. Он дяди Тлеубергена не боится, потому что сам дальний родственник подруги жены ошпаза1 акима2 нашего окмота3. И когда я сидел дома и грыз ногти и не знал, что делать, заявился домой отец и сказал матери, что один клиент расплатился с ним путёвками в "Победу", потому что денег после процесса у него не осталось. Он сказал, что хочет поехать сам и отдохнуть и это стыд, что мы, русские, не знаем своей истории. Мама сказала: "О да!..", потому что более или менее русская у нас только прабабушка Стася - она была санитаркой в польской армии, правда, я не знаю, в какой именно. Она и сейчас иногда ругается по-польски, а я у неё учусь и учу пацанов. Дед, то есть прадед, у нас наполовину казах, наполовину кореец и еврей, отец наполовину казах-кореец-еврей, наполовину хакас и украинец. Мама наполовину немка и вроде на четверть полячка, наполовину чеченка, китаянка и гречанка, только не греческая, а какая-то помпейская - она сама точно не знает. Если мне ещё и все эти истории учить, вообще съехать можно. Но отец в тот раз говорил только про русскую историю, а это значит, что он продул процесс. Когда он выигрывает, он говорит про казахскую или иудейскую, поэтому русскую историю я знаю в классе лучше всех. Жалко, что у нас её учат только в первом классе. Он сказал, что если есть такой Парк, созданный с благородной просветительной, воспитательной и духовозродительной целью ( я это все на диктофон записывал, чтобы не переврать, и потом через вокопринт спечатал), то наш долг перед нашей исторической родиной его посетить и вообще он уже три года не был в отпуске. Мама сказала, что тогда уж лучше на Теплозеро, пока оно еще наше и не совсем высохло, или на Арал, пока в нем вода еще свежая, и шашлычников на некоторых пляжах совсем почти нет. Отец сказал, что мы всё равно всегда успеем, а евразийско-азиопейскую границу могут в любой момент закрыть, и уж лучше пусть её закроют, когда мы будем там, чем тогда когда мы будем здесь. Мама спросила, почему ему так хочется быть интернированным, а он ответил, что интернированными занимается Красный Крест, Красный Полумесяц и Красный Могендовид, а гражданами Азиопы никто не занимается, их только никуда не пускают и на каждой границе дезинфицируют, а с путевкой "Победы" мы туда проскочим как миленькие. Ну и просто интересно. Мама сказала, что ей совсем неинтересно развлекаться таким жутким образом и что он может сходить с ума любым привлекающим его образом, а в компанию взять меня или деда. Тут мы все захохотали, потому что дед выходит из дому только в клуб туранских юристов, где сначала выпивает в буфете пару рюмок "Миноса" или "Царя Обезьян", начинает скандалить и размахивать костылем и через час его привозят домой, где он доругивается с нами. Бабушка Стася третий год живет с чабанами на отгонных высокогорных выпасах1, помогает им массировать яков и стричь волков, и снимает многосерийный видеон про их жизнь, а с нами связывается через спутник. Если кому и ехать с отцом, то только мне. Вообще-то я бы не против и решил, может, чего узнаю. И буду вести путевой дневник, а из него получится сочинение. Кайф!..