Огненная лавина

Колыхалов Вениамин Анисимович

Огненная лавина

Аннотация издательства: Документальная повесть о прославленном летчике-штурмовике 59-го гвардейского авиационного полка Герое Советского Союза Ю. Зыкове и его боевых друзьях, громивших немецко-фашистских захватчиков в небе Сталинграда, Курской дуги, Белоруссии в 1942 - 1944 гг. Для массового читателя.

Биографическая справка: ЗЫКОВ Юрий Николаевич, родился 15.11. 1922 в г. Брянск в семье рабочего. Русский. Член КПСС с 1943. Окончил 10 классов и аэроклуб. В Советской Армии с 1940. Окончил летную школу. На фронтах Великой Отечественной войны с августа 1942. Заместитель командира эскадрильи 59-го гвардейского штурмового авиационного полка (2-я гвардейская штурмовая авиационная дивизия, 16-я воздушная армия, Белорусский фронт) гвардии старший лейтенант Зыков произвел 175 успешных боевых вылетов, уничтожил 18 вражеских самолетов на аэродромах. 21.02.1944 при выполнении боевого задания под г. Рогачев (Гомельская область) погиб. Звание Героя Советского Союза присвоено 1.7.44 посмертно. Награжден орденом Ленина, 2 орденами Красного Знамени, орденами Александра Невского, Отечественной войны 2 степени, медалями. Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище. (Герои Советского Союза. Краткий биографический словарь. Воениздат. 1987. Том 1.) \\\ Андрианов П.М.

Другие книги автора Вениамин Анисимович Колыхалов

Есть на Оби небольшое сельцо под названием Нарым. Когда-то, в самом конце XVI века, Нарымский острог был одним из первых форпостов русских поселенцев в Сибири. Но быстро потерял свое значение и с XIX века стал местом политической ссылки. Урманы да болота окружают село. Трудна и сурова здесь жизнь. А уж в лихую годину, когда грянула Великая Отечественная война, стало и того тяжелее. Но местным, промысловикам, ссыльнопоселенцам да старообрядцам не привыкать. По-прежнему ходят они в тайгу и на реку, выполняют планы по заготовкам — как могут, помогают фронту. И когда появляются в селе эвакуированные, без тени сомнения, радушно привечают их у себя, а маленького Павлуню из блокадного Ленинграда даже усыновляют.

Многоплановый, захватывающий роман известного сибирского писателя — еще одна яркая, незабываемая страница из истории Сибирского края.

Стоит в глубине сибирской тайги на высоком берегу раздольной Оби городок Колпашево. Давно стоит — считай, сотни четыре лет. Всякое в нем происходило в разное время. Но когда пришли мутные и мрачные тридцатые годы прошлого века, выросла на окраине Колпашева жуткая Ярзона — расстрельная тюрьма НКВД. В глубине могучего Колпашевского яра возник целый лабиринт штолен и штреков, где в течение целого десятилетия уничтожали «врагов народа» кровавые палачи — «чикисты». О судьбе одного из них и о том темном времени и повествует новый роман известного сибирского писателя Вениамина Анисимовича Колыхалова.

Повесть Вениамина Анисимовича Колыхалова «Горислава» посвящена печальной, но светлой судьбе небольшой деревеньки Авдотьевки, каких множество разбросано по бескрайним просторам Сибирского края.

Популярные книги в жанре Биографии и Мемуары

Ровно 50. лет назад в нашей стране было учреждено звание Героя Советского Союза. Первыми его получили летчики А. Ляпидевский, С. Леваневский, В. Молоков, Н. Каманин, М. Слепнев, М. Водопьянов, И. Доронин, которые вывезли на материк с дрейфующей льдины экипаж и пассажиров парохода «Челюскин», раздавленного льдом в Чукотском море.

Об их подвиге рассказывает участник незабываемых событий, полковник-инженер в отставке Герман Васильевич Грибакин, бывший в 1934 году бортмехаником самолета Р-5. Автор не преувеличивает трудностей (а их было предостаточно) — истинно мужественные люди скромны. И авиаторы отряда Н. Каманина не только виртуозно владели вверенной им техникой, но и чуть ли не ежедневно решали возникавшие перед ними технические головоломки. Они множили знание и выучку на высокое чувство долга, на любовь к Родине, на расчетливую смелость.

После челюскинской эпопеи Грибакин стал инженером-конструктором в КБ А. Н. Туполева, участвовал в испытаниях многих машин — от фронтового бомбардировщика времен Великой Отечественной войны Ту-2 до реактивных, сверхзвуковых машин.

Воспоминания Грибакина предваряет выступление главного полярного штурмана Валентина Ивановича Аккуратова.

В записках этих рассказано больше об Ильфе Евгения Петрова я знал не то чтобы меньше, чем Ильфа, но иначе. С Петровым я был хорош. А с Ильфом близок просто биографически – общая молодость. Отсюда некоторая количественная неравномерность в воспоминаниях. Точно отсюда, а отнюдь не от предпочтения одного из этих писателей другому

Но от той же былой близости с Ильфом вспоминать о нем труднее. Бывает так, что то, что ты считаешь главным, в глазах другого не имеет значения. А иногда оказывается, что какая-нибудь мелочь, которая кажется тебе незначительной, она-то и есть главное, через которое становится виден человек. Улыбка, мимолетное слово, жест, поворот головы, миг задумчивости – такие, казалось бы, крохотные подробности существования – в сумме своей сплетаются в прочную жизненную ткань образа.

Я познакомился с Всеволодом Ивановым давно, в незапамятные времена «Красной нови».

В редакции этого толстого ежемесячника работало шесть человек. Это нисколько не мешало (а может быть, даже и помогало) тому, что «Красная новь» была превосходным журналом.

Редактировал его сначала А. Воронский, а в мое время Иван Беспалов. Я называю «моим временем» 1930 год, потому что тогда на страницах «Красной нови» появилась моя первая большая вещь. Она-то и послужила поводом к знакомству с Всеволодом Ивановым.

Впервые в кн.: Первые литературные шаги. Автобиографии современных русских писателей. Собрал Ф. Ф. Фидлер. М., 1911. Автограф: ЦГАЛИ, ф. 2567, оп. 2, ед. хр. 3.

Опубликованные сведения о жизни И. Ф. Анненского сравнительно скудны. Ниже приводятся данные еще не опубликованных документальных материалов, хранящихся в ЦГАЛИ, ЦГИАР и ГИАЛО. Факты семейной жизни и служебной деятельности И. Ф. Анненского выявлены и систематизированы А. В. Орловым, даты литературного творчества и данные из эпистолярного наследия И. И. Педольской. Указания на время написания и публикации критических статей Анненского здесь не приводятся, так как помещены в примечаниях к этой книге.

"Лёва умер в 90-м году и похоронен […] в Тюбингене. А родился он в 1921 году. Это была долгая жизнь, в ней было много тяжелого и много болезней. Но он был очень счастливым человеком, потому что его любили. Если вы прочтете "Спасенную книгу", вы тоже его полюбите. Ее рекомендую прочесть и тем, кто думает, что ценность и счастье человеческой жизни напрямую зависят от наличия и подвижности членов тела. Ее же рекомендую тайным и явным сторонникам эвтаназии. А тем, кто умеет любить "некрасивых ангелов" рекомендую книгу Льва Друскина в утешение. Упокой, Господи, душу ангела нашего Лёвушки!"

Юлия Вознесенская

Мемуары Михаила Ардова посвящены событиям, которые будут интересны, наверное, всем. Ведь в Москве, в доме, где родился и рос автор, на «легендарной Ордынке», подолгу живала Анна Ахматова в семье его родителей, своих ближайших друзей, там бывали выдающиесяписатели XX века, там велись важные и шутливые разговоры, там переживались трагические события, и шла своим чередом жизнь. Перо Михаила Ардова даже в самом трагическом и безысходном «подчеркивает» жизнеутверждающее, находит смешное, являет героев минувшей культурной эпохи остроумцами и несгибаемыми личностями, снимает с них музейный лоск и глянец, насыщает живыми чертами.

Что, если принцесса не вышла замуж за прекрасного принца, а вместо этого решила полететь в космос? В этой книге собрано 100 сказок про 100 великих женщин, иллюстрированных 60 художниками со всего света. Эти сказки основаны на реальных женщинах, совершенно разных – от балерин до космонавтов, от древних королев до современных законодательниц моды. Коко Шанель, Мария Кюри, королева Елизавета и многие другие – всех их объединяет то, что они не боялись быть первыми, открывать новое и добиваться своего. Каждая из них добилась успеха в своем деле и помогла множеству людей обрести веру в себя – и все это своими силами. Теперь, изложенные в простой и сказочной форме, эти рассказы лежат перед вами, чтобы служить доказательством простого факта: ничего невозможного нет, если твердо идти к своей цели.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Игорь Колынин

Бе-либИрда

Я стоял на балконе и курил. Пасмурный день навевал скуку. Вдруг где-то очень рядом я услышал женский голос.

- Прекратите курить, я очень не люблю дым.

Я оглянулся вокруг. Нигде никого не было. Однако, голос был настолько властный, что я не задумываясь выбросил вниз почти целую сигарету. В ту же минуту прямо перед моим балконом появилась женщина. Она плавно парила в воздухе. Я, не чего не соображая, уставился на нее.

Игорь Колынин

Закат

Она стояла на краю крыши и смотрела на закат. Ее нежные щеки ласкала розовая дымка неба. Девочка внимательно следила за странными превращениями цвета. Она была покорена закатом. Каждый вечер, поднимаясь на крышу, она ждала начало грандиозного спектакля. В те минуты ей мечталось о многом, но одна картина вставала перед ней все чаще и чаще. В какой-то момент девочка поняла - эта ее мечта обязательно сбудется.

Она встретила его случайно. Он стоял на остановке и ел мороженное. Она остановилась в нескольких шагах и, глядя на него, рассмеялась. Как ни странно, он не смутился, а улыбнулся в ответ. Она всегда хотела встретить любовь на улице. В этом была ее дикость. Он дарил ей цветы. Она кружилась с ними по желтому осеннему парку. А когда шел дождь, они сливались в одно целое под зонтом. Их любимым занятием было целоваться вечером посреди проезжей части на разделительной полосе. Свет фар машин с обеих сторон погружал их дикий мир света, скорости и ветра. Они были вне себя от счастья.

Саке Комацу

"Голова быка"

- Да, много я слышал страшных историй, много страшных рассказов прочел... - господин С. вдруг задумался и посерьезнел. - Но самый ужасный рассказ...

- Да, да, понимаю! - господин Т. как-то странно взглянул на него. "Голова быка", не так ли?

Господин С. слегка побледнел и опустил глаза:

- Вы угадали... Жуткий рассказ...

- Только прошу вас, не вспоминайте подробностей! - голос господина Т. дрогнул, выдавая крайнее волнение.

Саке Комацу

Черная эмблема сакуры

Мелькнула человеческая тень. Он машинально спустил предохранитель, прицелился и затаил дыхание. Впереди тихо покачивался колос мисканта. Высокая пожелтелая трава зашуршала, заколыхалась, и оттуда высунулся крестьянин плутоватого вида с обмотанной грязным полотенцем головой и вязанкой хвороста за плечами.

Тогда он поднялся и шагнул навстречу старику, держа наготове карабин.

Старик в ужасе шарахнулся. Испуганное лицо на миг исказилось злобой, но тут же стало непроницаемым. Тот подошел вплотную.