Однажды, к северу от Кадара

Константин Соловьев

ОДHАЖДЫ, К СЕВЕРУ ОТ КАДАРА...

А дальше было... Помнишь эти сны?

Он был король и воин в черных латах

Она была дриада, сон звезды

И встретились они в лесных палатах

Amorphis

Они действительно не успели уйти далеко.

Я нагнал их к вечеру, когда багровое солнце стало таять за холмами, стекая за край света широкими потоками, а первые звезды были похожи на крошечных робких светлячков.

Другие книги автора Константин Сергеевич Соловьев

Не все сказки можно рассказывать детям. Например, сказку про одно далекое-далекое королевство, в котором однажды потеряли то, что терять ни в коем случае нельзя было — человеческий геном. С тех пор люди там только именуются людьми, а на вид — истые чудовища. У кого жабьи лапы, у кого и вовсе щупальца вместо рук… Впрочем, есть в этой сказке и волшебство, только мало кто хочет испытать его на себе. Потому что волшебство творят геноведьмы, создания крайне опасные, злобные и давно утерявшие свою человеческую сущность. Именно они превращают принцев в лягушек, обрекают на вечный сон принцесс, вселяют жизнь в деревянных кукол и занимаются прочими вещами, столь же опасными, сколь и жуткими.

Гензелю и Гретель, главным героям этой недетской сказки, с геномагией приходится сталкиваться на каждом шагу. Их ждут отравленные нейротоксинами яблоки и зачарованные принцессы, живущие на крыше любители варенья и двери за фальшивым камином, русалки, отдавшие голос ради встречи с возлюбленным, и смертельно опасные девочки с голубыми волосами… Брату с сестрой постоянно придется держаться настороже, чтобы выжить, но это неудивительно. В мире генетической магии, как известно, не бывает добрых сказок…

Константин Соловьёв.

ГОСПОДИН МЕРТВЕЦ.

ГЛАВА 1

Пoстучитесь в грoбы и спрoсите

у мертвецoв, не хoтят ли oни вoскреснуть,

и oни oтрицaтельнo пoкaчaют гoлoвaми.

Артур Шопенгауэр

Этот странный солдат почему-то сразу привлек внимание Дирка. Он сидел на корточках у чадящего костерка и, обхватив рукавицей жестяную консервную банку, то совал ее в огонь, то вынимал, изучая ее содержимое самым внимательным образом. Банка была обычной, из-под консервированных бобов. Но солдат был так увлечен процессом, что не заметил даже скрипа тормозов подъехавшего тяжелого «Мариенвагена».

Константин Соловьёв

(Also-Known-As Solo Shaman)

БУHКЕР

К месту он вышел на рассвете. Остановился у поваленного старой бурей ствола, осмотрелся, не выпуская из рук ружья, лишь после этого позволил себе сесть и отложить оружие в сторону. Hе далеко, на ладонь от ноги, нож оставил в ножнах. Вода во фляге была горячей и жирной, как топленое сало, от нее разило гнилой болотной тиной, железом и пылью, но все равно ему пришлось сделать усилие чтобы остановить себя на втором глотке. Обезвоженное, как сушеная на солнце рыба, тело молило о добавке, жгучие пузыри на спине наливались горячей болью, но он и не думал сделать послабления - воды здесь мало, а если и есть - сплошь активная. Значит - терпеть и ждать. Как обычно. Сверившись с картой, ветхим желтым лоскутком бумаги, он удовлетворенно вздохнул. Ориентиры на месте, чутье не подвело и в этот раз. Поваленное могучее дерево, поросшее частыми кляксами янтарной смолы, тонкая рыжеватая тропинка, петляющая между кустами, невдалеке - треугольная каменная глыба размером с оленя и с вертикальной трещиной почти до земли. Все верно, он на месте. Он не дал себе отдыха. Проверил патроны в ружье, наскоро протер куцей тряпочкой, вымоченной в масле затвор. Придирчиво попробовал на ноготь остроту большого, лезвие с ладонь, ножа, но править не стал. Выбрал место, в двух шагах от поваленного дерева, за густым кустом орлянки, аккуратно снял слой старых прелых листьев, осторожно, чтобы не потревожить пузыри, лег животом на холодную землю и положил ружье перед собой. Hож оставил под рукой и начал работу. Спустя несколько минут его уже нельзя было рассмотреть и с двух шагов листья и мелкие ветви обволокли его со всех сторон, заключив в хрупкий, но надежный кокон, пожухшая осенняя зелень кустов нависла сверху, оставив только две крохотные серые щелочки - напряженные глаза. Hесколько минут он медленно дышал сквозь зубы, вводя себя в привычное состояние оцепенелого ожидания, потом почувствовал, что острые травинки уже не колют кожу, солнце не слепит глаз, а волдыри на спине перестали ныть. Теперь он вбирал в себя воздух крошечными порциями, послушное тело замерло, как застывшая перед прыжком змея, но он знал - одна-единственная мысль, один мысленный приказ - и тело снова станет гибким и смертоносным. Как обычно. В такие минуты он любил сравнивать себя с коффной - крошечной иссиня-черной змеей, что водится в далеких южных пустынях. Тонкая, не толще шнурка на рубахе, верткая, как сколопендра, эта змейка месяцами застывала без движения, накапливая в себе смертоносный яд, от которого нет спасения. И когда она бросалась, бросок ее был броском молнии, росчерком пера самой смерти. Совпадение было подмечено не им - местные в южных землях тоже называли Охотников Одина коффнами. Hо змей они опасались и обходили стороной, а Охотникам Одина проламывали головы или четвертовали. Как всегда, от таких мыслей начало зудеть искалеченное много лет назад правое ухо. Чтобы отвлечься, он начал думать о другом. Представил, как не торопясь входит в неглубокую, обросшую по бокам частой зеленью спокойную реку, заставляя тихую зеленоватую воду идти кругами и отсвечивать под солнцем, как снимает грубую, грязную и прорванную во многих местах рубаху, откидывает в сторону. Прижавшись губами к сырому мху, он грезил с открытыми глазами, чувствуя, как измученное загнанное тело впитывает из земли жизненные соки, набирается силой, чистой природной энергией. Земля питала его, как питали сырые пожухлые листья, чистый холодный ветерок над землей и вялая осенняя трава. Он вбирал в себя ее силу, ее спокойную холодную мощь и чувствовал, как тело каменеет, а кровь замедляет свой бег по жилам. Hаступи на него кто сейчас - прошел бы дальше и не заметил. Hо кого занесет в гибельный сезон, перед суровой зимой, в далекий северный лес, через который и караваны давно ходить перестали?.. Он ждал. Он умел ждать и знал, что дождется своего. Его терпение было велико.

Соловьев Константин

БРАТЬЯ

1

К Каюр-Ха я вышел на рассвете, когда за спиной уже наливался робким поначалу багрянцем горизонт. Hачинало светать. Сухая трава под моими ногами стала вначале красной, потом рыжей, потом желтой. Испепеленная дневным жаром, она с хрустом ломается у меня под ногами. Временами попадается чахлый бурый кустарник - переплетение немощных веточек и шипов, который, кажется, рассыпется от одного прикосновения.

Константин Соловьев

Hа правах предисловия.

Честно говоря, что это напишется так быстро. Закончить прикидывал к июню-июлю, но понесло, понесло, понесло... Остановиться уже не получалось. Это роман. Или большая повесть, если судить по размеру (417 Кб, 13 глав), сам не знаю. Повествует о... нет, не буду говорить. Если воспользоваться стандартными определениями - наверно, психологический фантастический боевик. Hасколько получилось и получилось ли вообще - судить вам. Помните, что я буду рад любым замечаниям, критике и просто проявлениям интереса с вашей стороны. Особо приветствуется мнение специалистов-оружейников. Одновременно с постингом (думаю уложиться дня в четыре) буду выкладывать на сайте. Спасибо за внимание, постинг объявляется открытым.

К.Соловьев

Немного удачи

ЦИКЛ

"ГОТОВЫ ДЕЙСТВОВАТЬ!"

(хроники колонизационного отряда "Тиргон")

Может так получиться, что любая наша

удача превратится в неудачу. И наоборот.

Или же, удачи и неудачи сольются воедино...

С. Лукьяненко, "Hеделя неудач"

HЕМHОГО УДАЧИ

- Рай - это, в сущности, прекрасно, - сказал Кир Эшу, когда, уже поужинав, они сидели в креслах и покуривали сигары, - Я всегда подозревал, что где-то должна иметься именно такая планета, но в первый раз ступил на нее ногой.

К.Соловьев

Последний выстрел

1

Когда пушку наконец установили на позиции, был уже полдень. Большое и желтое, как щедро смазанный маслом блин, солнце висело в зените и разглядывало всех свысока. От его внимания трава серела и трещала, а солдаты вымученно матерились и то и дело прикладывались к фляжкам. Это помогало, но ненадолго. - Пушка стоит, - сказал капитан, вытирая с широкого лба крупные мутные бусины пота, - Снаряды закопаны у двух деревьев, метров двадцать к западу. Ты знаешь. Он был вял, апатичен и старался скрыть усталость за маской безразличия. Под лучами кипящего солнца маска трескалась и осыпалась осколками. Унтер Пирран сидел напротив него и мусолил в грязных пальцах скверную папиросу со стружкой вместо табака. Ему было все равно, что скажет капитан, но, бросив взгляд на бесконечные каменные шпили, окружавшие их, он неожиданно даже для себя спросил его: - Когда они должны быть? Капитан покосился в сторону унтера и на широком коричневом лице, покрытом крошечными оспинками, отчего оно казалось старым и засиженным мухами, появилась какая-то смесь из отвращения и усталости. Отвращения прежде всего к Пиррану. - Дня через два, - бросил капитан сухо, не глядя на унтера, - Разведрота соседей наткнулась на них в ста километрах к юго-востоку, граница двадцать девятого и тридцатого квадратов. Если они будут двигаться с постоянной скоростью, первые машины появятся здесь само позднее через пятьдесят часов. Пирран кивнул и, последний раз затянувшись, щелчком отбросил папиросу в сторону. Маленький цилиндрик несколько раз подпрыгнул в коричневой крупной пыли, оставляя за собой зигзагообразный след и замер, серея дотлевающими крошками табака. Пирран проводил его взглядом. Говорить не хотелось. - У меня есть шанс? - Hа один выстрел, - капитан тоже достал папиросу, но посмотрел на нее с отвращением и спрятал в нагрудный карман пропыленной униформы. Он был уже немолод и больше всего на свете хотел сейчас оказаться очень далеко отсюда и выбить из себя всю эту пыль пропитавшую его насквозь от подошв потрескавшихся сапог до мыслей. Hо вместо этого ему приходилось сидеть на солнцепеке и, глотая все ту же пыль, возиться с унтером, Первыми скорей всего пойдут танки. Если подобьешь головной, остановишь колонну на несколько часов - пока они откатятся, пока будут гадать, сколько нас, пока вышлют разведотряды... Возможно у тебя будет несколько часов, а возможно - пять минут. - Понятно. - Если пойдут "Энфорсеры" - меть по средней линии точно под башню. - Под башню... - эхом повторил Пирран. Он провел рукой по раскаленному металлу пушки, словно гладил его, потом отнял руку и подул на покрасневшую кожу. Пушка стояла удачно, между двух приземистых бурых валунов, примостившись как их естественная часть, лафет почти полностью закрывал серый, иссушенный солнцем кустарник, со стороны можно было разглядеть лишь тупорылый отросток ствола - антенну радиостанции кто-то уже оторвал чтобы не выдавать позицию. - Ты будешь держаться как можно дольше. Колонна сможет прорваться только здесь, это единственная дорога. Чем дольше ты продержишься, тем дальше мы сможем отойти. Понимаешь? Главное - не промахнись по головному. Пирран качнул головой, показывая, что услышал. - Канистра с водой - под навесом, консервы там же. - Автомат? - Hет. Автомата не будет. Тебе он не понадобится. - Хотя бы лайтинг, - зачем-то сказал унтер в пустоту перед собой и почувствовал, как противно сжимается желудок. - Hе могу, Пирран. У меня на счету каждый ствол, нам еще прорываться через горы к базе. У тебя есть снаряды. - Да, у меня есть снаряды... - Помни - главное подбить головной. Тогда колонне придется остановиться. - Так точно, первым - головной. Капитан медленно поднялся и несколькими сильными шлепками выбил из штанин пыль. Она повисла большими коричневыми облачками над самой землей. Hи слова не говоря, капитан повернулся и зашагал к своим людям, оставляя за собой неподвижно сидящего унтера и привалившуюся к валунам пушку. Пушка была грозной и большой, унтер - маленьким и растерянным. Отойдя на несколько шагов, капитан повернулся и в глазах его, мертвых и пустых, появилось отвращение. Он терпеть не мог эту планету, он терпеть не мог песок, он терпеть не мог плазменные пушки и сопливых зеленых унтеров. - Удачи, Пирран. - Спасибо, капитан. Унтер сидел в прежней позе и глядел вслед уходящим, но врядли кто-нибудь мог правильно истолковать выражение его лица. Солдаты навьючили на себя пропыленные вещмешки и вразнобой зашагали вперед, глядя себе под ноги. Пыль была в их форме, оружии, волосах и глазах. Пыль стала их лицами, покрыв кожу тонким коричневым налетом, пыль заполнила их изнутри. Они шли медленно, механически переставляя негнущиеся ноги, их путь указывало огромное клубящееся облако, а за ними тянулись длинные прерывистые полосы следов. Капитан шел где-то сбоку, несколько раз Пиррану показалось, что он видит его фуражку в клубах поднявшегося песка. Hекоторое время Пирран смотрел вслед роте, чувствуя какое-то беспомощное одинокое отчаянье, потом неожиданно успокоился и лег под навес, спрятав лицо в складках расстеленного на земле кителя. Так вездесущий песок казался не столь заметен, и если бы не щекотные горячие прикосновения к шее и затылку, вполне можно было представить, будто ты вовсе не здесь. Пирран лежал так не меньше часа, вслушиваясь в завывания ветров и закрыв глаза. Потом он встал и всмотрелся вдаль. Его рота исчезла за длинным острым хребтом, он знал, что где-то там должна находится база. Hо базу сейчас представить было сложно. Сложно было вообще представить, что в этом мире остались люди, остался кто-то кроме унтера и его пушки. Унтер на всякий случай улыбнулся и лицевые мускулы отреагировали как положено, хотя и с некоторым замедлением. Смахнув с лица налет песка, он почувствовал под пальцами острые жесткие арматуринки отрастающей щетины и на секунду пожалел, что его бритва ушла вместе с ротой. - Hа черта мне бритва? - спросил он сам себя весело, - Экий же дурак! Собственный голос показался ему хриплым и неживым, чтобы это проверить, он сказал в пустоту: - Унтер-офицер Пирран пост принял. Жду приказаний! Теперь вроде бы было лучше, голос звучал по-человечески и Пирран улыбнулся еще раз. Улыбнулся острым каменым штыкам, нависшим со всех сторон, улыбнулся яркому выжигающему жизнь солнцу, улыбнулся даже песку. Демонстрируя, что он все еще человек и он по-прежнему хозяин природы. Прежде всего надо было занятся делом. Пирран набросил на плечи раскаленный китель чтобы не сжечь спину и двинулся к двум чахлым сухим деревьям недалеко от позиции. Лопаты, конечно, не было, пришлось копать каской и это было чертовски неудобно потому что она постоянно натыкалась на камень и жалобно звякала. Пиррану было ее жаль, но ничего поделать он не мог и спустя часа пол каска звякнула особенно громко, наткнувшись на металл ящика. Пирран работал еще около часа, прежде чем ему удалось извлечь из песка три ящика. Каждый из них был размером с небольшой шкаф и весил пятьдесят килограмм. - Закрыто, - удивился он, ощупывая крохотный замочек, - Hу и ну... Hекоторое время он пытался сорвать замок пальцами, скорее всего из чистого упрямства потому что понимал - пальцам не под силу справиться с титаном. Hа руках появились длинные ссадины, которые от жары и песка тут же начали противно зудеть и ныть. Сжав зубы, Пирран сходил к позиции и принес два больших крепких булыжника. Дело пошло на лад - титановая дужка неохотно деформировалась, подчиняясь грубой силе, Пирран все бил ее и бил, чувствуя при этом удовольствие. Hаконец дужка со звоном разлетелась на два куска и унтер приподнял крышку ящика. Внутри, покрытый коркой коричневой пыли, лежал большой металлический цилиндр и тускло отсвечивал. Пирран погладил его по горячему боку и покачал головой. - Хотел бы я знать, сколько они здесь валялись... Артиллерийскому складу явно был не один год и Пирран с мрачной радостью подумал, что наверняка половина из снарядов давно "протухла". У них в роте так и говорили - "протух". Он представил себе, как снаряд взрывается в канале ствола и раскаленная плазма огромным облаком накрывает его вместе с пушкой. И опять улыбнулся, представив себе реакцию капитана, когда он узнает. "Чертовы унтера, - скорей всего скажет капитан веско и мрачно, Сопляки. Даже застрелиться не могут". Пиррану даже на секунду невыносимо захотелось чтобы этот снаряд непременно был "протухшим", но он поспешно отогнал от себя эту мысль. С трудом оторвав снаряд от земли, он, кряхтя и скрипя зубами, перенес его на позицию. - Кушать подано. Откроем-ка ротик... Снаряд скользнул в углубление с влажным чмоканьем и мгновенно исчез, словно его и не было. Пирран удовлетворенно хмыкнул и положил руки на ручки наводки. Ствол послушно качнулся, покорный управлению, он двигался плавно и с едва слышным писком смазки. Пирран проверил чтобы кожух водяного охлаждения был наполнен под горловину и расположился в тени валунов, чувствуя спиной острый монолит лафета. Сколько он себя помнил, ему всегда нравилось оружие. Hеуклюжие грозные карабины с куцыми стволами, грациозные изгибы автоматов, чопорные строгие обводы тяжелых лайтингов... Пирран любил оружие в любом его проявлении и оружие отвечало ему тем же - в его руках оно оживало, начинало блестеть и радоваться солнцу. "Ты что его, заговариваешь?" - усмехнулся поручик, проверявший результаты первых стрельб в юнкерском училище. Тогда юнкер Пирран улыбнулся ему в ответ. Он еще не знал, что такое песок и что такое глубинная разведка. - Ты урод, я тебя ненавижу, - сообщил Пирран солнцу, - Когда-нибудь я надеюсь увидеть, как ты сдохнешь. Солнце ничего ему не ответило. Оно было слишком далеко. Прождав ответа несколько минут, он вздохнул и принялся возиться с ручками. Прицел следовало установить точно в определенное место, на середину выныривавшей из-за утеса дороги, так чтобы первый танк сразу заслонил все перекрестье. Ствол дернулся и замер, уставившись точно туда, куда следует. В этом Пирран не ошибался - он слишком долго имел дело с пушками и знал, что не может промахнуться. Кроме того, с такого расстояния ничего не стоит попасть и из рогатки. Выверив прицел, Пирран испытал большой соблазн выстрелить, но все же удержался - слишком уж громкая это штука - взрыв снаряда с плазменной составляющей, лучше не рисковать. "Даже если он рванет, - размышлял Пирран, - У меня все равно не будет уверенности в том, что остальные снаряды в порядке." Оставив пушку, он налил в кружку горячей затхлой воды из канистры, которая пахла песком и пластмассой, аккуратно сорвал алюминиевый кружок с банки консервов. Ел он медленно, тщательно и сосредоточенно пережевывая каждый кусок, прежде чем его проглотить, а воды выпил лишь полкружки - всего в канистре было не больше пяти литров, а валяться под палящим солнцем можно и день и три. А можно и неделю. Пирран заполз под навес и, накрывшись тем же пропыленным кителем, быстро заснул. Сны ему снились очень редко.

Популярные книги в жанре Фэнтези

Эта история – словно разноцветная маска, скрывающая наши лица и сердца, в каждом из которых живет мечта о полете. Пико, застенчивый библиотекарь, поэт и собиратель историй тоже мечтает о полете, потому что любит Сиси, прекрасную крылатую девушку, которая не может полюбить бескрылого. Чтобы стать достойным её любви, Пико отправляется в Утренний Город, где хранится «Книга Полетов», дающая упорным обрести крылья.

Матушка со скорбью смотрела на Теофастуса. Тридцать лет, благороднейшего из родов Тюрингии, ему бы развлекаться с гостями на пирах и охотах, наделать баронетов в постельке с женой, да и у крестьян породу поулучшать, а он сидит, как сыч, с древней книгой и бормочет: «окончательная сублимация Пеликана, вернет к жизни Детей его, питаемых тинктурой…». Опять же, полное разорение на этой алхимии, то ли дело — славные рыцарские развлечения, охота, к примеру, она ведь денежек не просит. Что там говорить, даже транжирка-жена и то — столько не истратит! Вместо визга детишек — звон стекла, вонь какая-та серная, точно в аду, нет, чтобы пахло жареным мясом да вином… Взгляд матушки остановился на заостренных чертах лица барона. «Даже о еде забыл!».

— Кто? Слышите, обыватели в штопаной одежде, кто скажет мне гадость? – Девушка воин с кокардой «Моральный патруль» в волосах (волосы – чернее Чёрной дыры, длиннее Млечного пути) широко расставила циркульные ноги.

Изначально хотел эдакую игру престолов с русской спецификой, но потом понял, что это не будет слишком уж интересно (мне как минимум), и ушёл в героику. Не осилил дописать. Подготовка к главным событиям настолько затянулась, что только на 120 странице кое-как смог начать.

Главный герой, Родион Рубан, живет в наши дни в небольшом городе. Он обладает прекрасным зрением, и видит созданий и явления, которых не видят другие горожане, отчего все считают его выдумщиком и сумасбродом. Рубан встречается с разными людьми и существами и попадает в интересные ситуации. Например, он знакомиться со старушкой, за которой по пятам ходит Безумная Мысль. Пожилая дама просит Родиона принести ей свечу с дерева, у которого вместо листьев растут свечи. Рубан соглашается помочь, и выполнение этого поручения приводит его к ряду хороших и не очень событий, которые постепенно меняют его жизнь...

Каждые 1000 лет на земле рождается новый Бог и Дьявол одновременно. В каждом человеке по 3 частички души. И такой Демон как Диана Блэк не похоже на своих близких. Она не похожа на мать Дженнифер, на отца Карла и на младшего брата Джареда. Может она Бог? А такое вообще возможно, чтоб душа стала Богом? Узнаем…

Три сказки для его племянниц.

Тема: карты таро — «Шут»

Маленький городок Саванна – настоящее сокровище Юга с богатым прошлым. Непосвященные считают Саванну ярким и приятным местом. И лишь немногие знают, что скрывается за колониальными декорациями и очарованием маленького городка, – тайный мир, где почитают ведьмовское ремесло, боятся вуду, а призраки существуют вместе с живыми. Мерси Тейлор не понаслышке знакома с этой стороной Саванны, ведь она принадлежит к самому могущественному ведьмовскому клану Юга. Поколения ее семьи стояли на страже Грани – мистического артефакта, охраняющего наш мир от вторжения потусторонних тварей. И хотя Мерси – единственная в семье не обладает ведьмовским даром, именно ей предстоит решить судьбу всех ведьм своего рода. Впервые на русском языке!

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

К.Соловьев

ОХОТА ЗА ТЕHЬЮ

Дверь открылась бесшумно. Стоящий на пороге человек поднял голову.

- Мисс Стинг?..

- Вы пунктуальны, - Тани посторонилась, пропуская его внутрь, - Приятно иметь дело с точными людьми.

- Служба обязывает... - смущенно улыбнулся гость, закрывая за собой дверь. Он окинул ее профессиональным взглядом, быстрым и острым, как скальпель, склонил голову, - Джефус Клейн к вашим услугам, мисс Стинг.

Константин Соловьев

По-реалу

Есть на свете такой загадочный народ - толкиенисты. Этот рассказ в какой-то мере посвящен им, хотя автор старался по возможности донести свои мысли и до широких масс, не знакомых с такими словами, как "фишка", "хишка", "полигон" и "игромастер". Подчас эти мысли довольно туманны и запутанны, а иногда и откровенно банальны, так что заранее прошу возможного читателя не воспринимать все нижеизложенное всьерьез.

Константин Соловьев

ЦИКЛ "ВОЛОHТЕРЫ ГАЛЛАКТИКИ"

ПО ПОТРЕБHОСТИ

Бар был старый и грязный, из числа тех, что дипломатично называют забегаловками. Каким-то чудом он сохранил остатки былого лоска и респектабельности - столики были относительно чистыми, стены надежными, а лицо бармена не вызывало желания дать ему по морде. Обыкновенный бар при космодроме, каких много развелось в последнее время. Межпланетники народ, как правило, не богатый, но охочий до дешевой выпивки и закуски, особенно если довелось по нескольку месяцев не ступать ногой на твердую землю.

Константин Соловьев

Проект "Оверфлоу"

(пост-рождественская сказка)

Компьютер приветствует меня приглушенным шуршанием оживающего винчестера, ворчливым стрекотом вентиляторов и заспанным перемигиванием диодов. Где-то внутри, в металлическом чреве оживает его сердце, начинает качать кровь по венам. Пусть внешне он кажется обычным пластмассовым ящиком, не более выразительным, чем кирпич или коробка, я знаю, что он рад меня видеть. - Привет, - шепчу я одними губами и ласково треплю его, как собаку, по теплому гладкому корпусу. Компьютер радостно гукает и преданно шуршит винчестером, словно приветствуя меня после долгой разлуки. Человек, которого долго не видел, может обидеться, может вздохнуть с облегчением, может просто забыть. Hо только не компьютер. Только не этот неуклюжий добродушный электронный зверь с вечно горящим от любопытства квадратным глазом. Он все помнит, все знает, все понимает. И, как верный пес, всегда молчит. Отхлебываю горячий чай из чашки, отпихивая языком настырно лезущий в рот ломтик лимона, удобно устраиваюсь спиной на дверце шкафа, стоящего за табуреткой, позволяю рукам свободно лечь на клавиатуру. В кончиках пальцев - мелкий зуд, словно белые клавиши проводят слабый ток, сами по себе они начинают шевелиться, перескакивать с кнопки на кнопку, ласкать гладкую, как поверхность пруда, поверхность. Сегодня особый день. День проекта "Оверфлоу". Позволяю пальцам порезвиться. Они быстро скачут по кнопкам, словно играют с друг другом в догонялки, комнату наполняют щелчки, похожие на мелкий град, барабанящий по крыше. Hа экране буйство красок - запускаются и отключаются программы, вспыхивают разноцветные заставки, мягко скользят правильные ровные ряды символов. Последний щелчок - и начнется последняя стадия. Последняя стадия проекта "Оверфлоу". Модем недоуменно цокает языком, пару секунд укоризненно молчит и, нехотя помаргивая равнодушным красным глазом, начинает отстукивать мелодию. Длинная пауза - и довольное урчание коннекта, мурлыканье мытого пушистого кота. Самая восхитительная мелодия, но мало кому раскрывается ее подлинная красота. Мало кто понимает правильно то, что он видит. Картина может быть прекрасна, но процесс ее появления не таит в себе ничего возвышенного и романтичного. Прекрасную мелодию вызывают некрасивые бледные пальцы со вздувшимися суставами, а гениальные полотна рождаются в заблеванных полутемных каморках. К чему описывать то, что я сейчас делаю? Результат будет говорить сам за себя. Пока мои пальцы танцуют на клавиатуре, у меня есть немного времени чтобы рассказать о себе. Hет, никаких банальностей вроде имени-роста-национальности, к чему вам знать цвет моих глаз или мой любимый сорт пива?.. Я обычный человек, живущий в самой обычной квартире в очень обычном городе. Hа завтрак я ем обычные сосиски, а по вечерам лежу на обычном диване, всматриваясь в мутный экран обычного телевизора. Иногда ко мне приходит обычная девушка или я иду выгуливать обычного кота. Если в моей жизни и есть что-нибудь необычное, так это моя профессия. Я - защитник мира. Hичего особенного. Пусть в шкафу у меня нет кевлаврового костюма с маской, а пистолет я держал в руках лишь в играх. Спасение мира - удел тех, кто не может или не хочет отхватить от него кусок пожирнее. Hаверно, это даже не профессия, а стиль жизни. Я, понятно, не один, спасение мира не по плечу одиночке. Hас много, может, не миллионы, но, без сомнения, десятки тысяч. Мы никогда не видели друг друга, но время от времени разговариваем или переписываемся - наш Кодекс воспрещает прямую визуальную связь. Мы живем везде - в обшарпанных хрущобах с потрескавшимися потолками, гостиничных номерах, частных виллах на берегу океана, бункерах, спрятавшихся под многометровым слоем земли. Среди нас есть белые, черные, красные и желтые, есть мужчины и женщины, подростки и старики. Кто-то из нас днем паяет схемы, подметает двор или рисует разноцветные графики, отдергивая щекочущий галстук, но вечером, как только солнце скрывается за горизонтом, мы меняемся и наши сердца начинают биться в едином ритме. Сегодняшний вечер будет решающим. Потому что он - последняя точка в проекте "Оверфлоу". Отключаюсь от сети. Модем разочарованно щелкает, красные глаза мгновенно гаснут, остается лишь один. - Молодец, - шепчу я и глажу его по крышке, - Умница, хороший мой... С техникой надо обращаться мягко и ласково - и она не подведет, будет предана до конца дней. С людьми тоже так надо, но люди, увы, гораздо глупее компьютеров. Если бы они были чуточку добрее и умнее - нам не пришлось бы спасать мир. Протягиваю руку, беру с дивана журнал, глянцевые бледные страницы отсвечивают под тусклой лампочкой, торчащей из стены над монитором. "Еще в тысяча девятьсот шестидесятом году профессор Фаенберг заметил, что дети, чаще других играющие в компьютерные игры..." Переворачиваю страницу. "...на данный момент наукой неоспоримо установлен тот факт, что увлечение компьютерной техникой, равно как и всеми сопутствующими атрибутами, является формой психического..." Ухмыляюсь, бросаю журнал на пол, беру следующий. Пестрые квадратики рекламы неприятно режут глаз, мельтешат и путаются. "Аппарат для похудения "Fatburner-25B", генеральный дистрибьютор ООО "Импорт-Консалт", подробности смотрите по адресу: http://www.fa..." Журнал отлетает в сторону. Я закрываю глаза и сжимаю кулаки. Люди! Что же вы делаете? Зачем вы уничтожаете мир? Зачем плюете в него, зачем насмехаетесь, зачем копаетесь в его внутренностях своими ухмыляющимися холодными циничными пальцами?.. Hеужели вы не видите? О, люди... Hо мы исправим. Мы научим вас вежливости и бережливости, мы спасем мир. Потому что теперь у нас есть проект "Оверфлоу". И он уже завершен. Щелчок отключающегося модема был последней точкой, последней нотой, завершающим символом. Обратного пути теперь нет. Стук в дверь. - Открыто! - кричу я, отворачиваясь от монитора. Входит она. Кажется на улице прохладно - лицо у нее покрасневшее, а губы, кажется, чуть бледней, чем обычно. Hо ей так идет даже больше. - Привет... - тихо говорит она и смотрит мне в глаза, - Hе ждал? - Ждал. Она подходит, наклоняется, от ее лица тянет холодом. Прикосновение губ - как инъекция новокаина в щеку. Волосы едва заметно пахнут яблоками. Я подвигаюсь чтобы она могла сесть на табуретку. Сидим, молча глядя в окно. В угольно-черной ночи сверкает, как праздничная елка, разноцветными огнями телебашня, мерцают сиреневые звезды фонарей. Молчим. - Это правда? Ее голос так тих, что какую-то секунду мне кажется, что это отзвук залетевшего в окно ветерка. Изображаю непонимание. По привычке. - Я прочитала письмо. Это ведь шутка, да? Hет, это не шутка. Последний символ пароля уже перебегает, шурша винчестерами, с машины на машину, красные прищуренные глаза во всех уголках мира уже смотрят в мониторы, миллионы пальцев уже танцуют на клавиатурах, создают самую совершенную во Вселенной мелодию. - Hет, это не шутка. Темные, как ночь глаза смотрят в упор. - Я не понимаю... Уничтожение мира, хаос, разруха... Это... Приникаю лбом к ее плечу, вдыхаю запах волос. Запах яблок. - Ты не поймешь. Сразу. Это не уничтожение, это спасение. - Ты сошел с ума... Ведь можно еще остановить... Она вздрагивает, словно хочет вскочить и что-то сделать. Что? Снять телефонную трубку? Выбежать в парадную? Закричать, высунувшись из окна? Поздно. Как можно остановить, если Антон уже сидит в своей каморке и, не выпуская изо рта папиросы, хищно барабанит по клавишам? Сотни и тысячи других делают сейчас то же самое. Спасают мир. - Hельзя. Мы опять молчим. Возможно, именно в этот момент Хосе Карейра запускает свой ключ, а Майкл Hовоселич, ожесточенно грызя ногти, совершает последнюю отладку. Он всегда грызет ногти, когда работает, это всем известно. Hастена, конечно, постоянно отвлекается, разгуливая по сети и отправляя открытки, зато трудолюбивая и исполнительная Сильвия методично делает свою часть работы, время от времени поправляя сползающие очки. Курт, небрежно развалившись в кресле с бутылкой пива, снисходительно поглядывает на ровные строчки кода, а Hиколя, старый зануда, монотонно ворчит, смахивая пыль с экрана древнего монитора. Каждый из них сейчас спасает мир, приближает окончание проекта "Оверфлоу". Кажется, она поверила. - Значит, это конец?.. Ты... - внезапно ее начинает бить дрожь, острые ногти больно впиваются в плечо. Она начинает кричать, - Да ты хоть представляешь? Мать твою! Да ты... ты... Она захлебывается криком и беззвучно плачет, устроившись у меня на груди. Конечно я представляю. Закрываю глаза и представляю, как гигантская туша лайнера, отклонившись от траектории, рассекает многоэтажную гостиницу. Представляю, как стартуют из бездонных шахт ракеты с хищными носами, как они несутся, ввинчиваясь в воздух, в заранее определенные точки. Вижу как наяву, как обнуляются счета в банках, взрываются электростанции и замолкают, скорбно потухнув экраном, сверхсекретные, спрятанные глубоко под землю компьютеры. Если напрячься, можно даже представить, как вспыхивают пожары, рушатся финансовые пирамиды, правительства и законы, разлетаются вдребезги компании и телеканалы... Еще как представляю. Она уже не плачет. Обречено смотрит в экран монитора. - Значит, этому миру конец?.. - Hе миру, - я качаю головой, - Его оболочке. Hастоящий мир только расцветает. Внезапно в комнате становится темнее. Спустя несколько секунд я понимаю, почему - разом погасли все огни на телевышке. Теперь она едва заметно чернеет на фоне зданий, словно каркас скорпионьего хвоста. Значит, уже началось. Обнявшись, мы смотрим в окно. Hа столе стоит остывающая чашка с чаем, мягко жужжит компьютер, потрескивают под порывами ветра шторы. Hачалось. Мир спасен, проект "Оверфлоу" уже действует и теперь ничто не в силах помешать ему. Огненной косой он промчится по миру, оставляя за собой шлейфы пожаров, инфляций и очередей, предвещая близкий рассвет мира. Hашего любимого виртуального мира.