Одиночка

Сборник представляет разные грани творчества знаменитого «черного юмориста». Американец ирландского происхождения, Данливи прославился в равной степени откровенностью интимного содержания и проникновенностью, психологической достоверностью даже самых экзотических ситуаций и персоналий. Это вакханалия юмора, подчас черного, эроса, подчас шокирующего, остроумия, подчас феерического, и лирики, подчас самой пронзительной. Вошедшие в сборник произведения публикуются на русском языке впервые или в новой редакции.

Отрывок из произведения:

Пьеса «Одиночка» впервые была поставлена на сцене Кембриджского Художественного театра 6 октября 1964 года. В Лондоне шла в Театре комедии с 21 октября 1964 г.

РОЛИ ИСПОЛНЯЛИ:

Первый актер — Билл Нейджи

Джордж Смит — Рональд Фрейзер

Салли Томсон — Сузанна Иорк

Энн Мартин — Аннетта Кросби

Ширл — Томазин Хейнер

Миссис Мартин — Мойа О'Салливэн.

Постановщик — ФИЛИП УАЙЗМЕН

Художник-оформитель — КАРЛ ТОМС

Другие книги автора Джеймс Патрик Донливи

Сборник представляет разные грани творчества знаменитого «черного юмориста». Американец ирландского происхождения, Данливи прославился в равной степени откровенностью интимного содержания и проникновенностью, психологической достоверностью даже самых экзотических ситуаций и персоналий. Это вакханалия юмора, подчас черного, эроса, подчас шокирующего, остроумия, подчас феерического, и лирики, подчас самой пронзительной. Вошедшие в сборник произведения публикуются на русском языке впервые или в новой редакции.

Гостеприимный хозяин провел нас через кухню в гараж, выбрать машину, чтобы развезти по домам. Давайте поедем на синей, сказал я. И мы покатили по дорожке, голые ветки царапали корпус, было три часа утра. Болтали о службе, в армии и на флоте. Один сказал, что его скоро загребут, другой — что свое уже оттарабанил. Сказал, что играл на рояле в военном оркестре, считай, легко отделался. Все равно, сказал Джек, какое унижение.

На обочине кучками лежал снег, и у деревьев немного тоже осталось, с северной стороны. И я сказал, что был на флоте сачком-ударником. Что каждое утро выстраивали десять тысяч человек, и меня в том числе, производили перекличку, а затем сбивали всех в одну темную массу и, нарезая с краев по ломтику, зачитывали наряд на работы. Но меня припахать — кишка тонка. Мы стояли на плацу, а я выскакивал из общей темной массы, уходил в отрыв от белых касок, молнией несся к казармам затеряться среди стен гофрированного железа, слыша за спиной топот десятков ног. Просто восторг. И каждый раз они были наготове, усиливали охрану. И строй слаженно ликовал, когда я рвался к блаженному безмолвию библиотеки, словом, к безделью. А вслед неслись вопли, лови, мол, этого умника, и дежурный офицер психовал с мегафоном на трибуне, исходил на крик: остановите его, ради бога, кто-нибудь, держи гада. Есть такой зверь. Звать гепард. Я бежал быстрее пули, в ушах свистел ветер. Естественно, я каждый день тренировался. Порой такая наглость меня самого пугала, но сердчишко прельщалось овацией. Дошло до того, что все эти десять тысяч человек ждали, затаив дыхание, когда я ломанусь, а главный бугор начал, видимо, переживать за престиж флота или решил, хоть тресни, изловить меня, другим в назидание. Если не ослышался, как-то раз он проорал: ты у меня на десять лет загремишь, или я не я буду. Это заставило меня задуматься и, конечно, поднажать.

Роман Джеймса Патрика Донливи (род. 1926 г.) «Рыжий» является не только абсолютным шедевром черного юмора, но и одной из самых популярных и любимых книг Запада. Это — роман-поэма, роман-джаз, в котором грустная, словно взятая саксофоном нота, неожиданно обрывается и вместо нее раздается взрыв поистине гомерического хохота, трагическое и комическое тесно, как и в реальной жизни, сплелось в «Рыжем» в один поистине «гордиев узел», который на протяжении всего романа тщетно пытается разрубить его главный герой, «вечный студент и турист» Себастьян Дэнджерфилд.

Сборник представляет разные грани творчества знаменитого «черного юмориста». Американец ирландского происхождения, Данливи прославился в равной степени откровенностью интимного содержания и проникновенностью, психологической достоверностью даже самых экзотических ситуаций и персоналий. Это вакханалия юмора, подчас черного, эроса, подчас шокирующего, остроумия, подчас феерического, и лирики, подчас самой пронзительной. Вошедшие в сборник произведения публикуются на русском языке впервые или в новой редакции.

Один из лучших романов современного американского писателя ирландского происхождения по своему настроению живо напомнит молодому читателю один из лучших клипов английского музыканта Стинга «Иностранец в Нью-Йорке», а читатель более искушенный, конечно, вспомнит творчество одного из духовных отцов Данливи — Генри Миллера с его прославленным бестселлером «Тропик рака», где трагикомическая вакханалия эроса переплетена с пронзительными раздумьями о сути человеческого бытия. О том же рассказы Данливи, где герой ищет себя в прошлом, настоящем, но если и находит, то скорее — в себе самом.

Hадеюсь, когда ты получишь это письмо, тебе будет так же гнусно, как мне, когда я прочитала твое. Ты такой умный-разумный, да? А кругом одни идиоты? Нашел бы хоть что-нибудь новое, чем похваляться, мне уже осточертело слушать, как по успеваемости ты был в первой половине группы все годы учебы в колледже. Там-то, наверное, ты и научился колотить женщин и тут же задавать стрекача, когда появляется кто-нибудь твоей весовой категории. И что это за чушь насчет того, будто моя мама набросилась на тебя с холодным оружием. Ты ее с самого начала не переваривал. Но она моя мама и имеет полное право навещать нас, когда захочет, и высказывать то, что думает, о наших портьерах.

ДЖ.П.ДОНЛИВИ

Самый сумрачный сезон Сэмюэла С.

Он жил на серой тенистой улице в Вене, на втором этаже, за четырьмя заляпанными грязью, вечно закрытыми окнами. Он лениво пробуждался по утрам и, шлепая босыми ногами, плелся по коридору в затхлую сырость ванной. Иногда задерживался, чтобы поглядеть на тонкую цепочку красных муравьев, исчезающую под плинтусом. Он достиг того возраста, когда тело начинает жить независимо, а душа изо всех сил старается вернуть утраченную власть.

Популярные книги в жанре Драматургия: прочее

Ручейник – личинка мотыля, живет только в чистой воде, и клев на него знатный. Но его среду обитания так загадили, что теперь легче найти мадагаскарского таракана, чем его. Вот и человек, вдруг спохватившись, обнаруживает, что расщепляется его культурный слой. На стадии распада проявляется все больше аномалий. Возможно, в фантасмагории метаморфоз, сопровождающих этот процесс, человек очутился на грани исчезающего вида? «...Люди, как крысы, что-то чувствуют и... меняются. Готовятся к чему-то или просто так им жить легче?».

Дурненковские герои-чудики, видимо, пытаются то ли удержать прежний, то ли создать новый образ homo sapiens, куда-то таинственно ускользающий. Реалии прошлого, настоящего и даже потустороннего причудливо переплетаются, хотя и кажутся ничем не связанными в разрозненных сценах пьес, неожиданно резких витках фабулы и замысловатых финалах. И во всем – заманчивая недосказанность и неизменная, подспудно мерцающая лиричность авторов.

В высшей степени симптоматичным и политически актуальным было появление в радиодраматургии этого времени темы сейлемской трагедии конца XVII века, когда пресловутая «охота на ведьм» привела к массовой истерии, всеобщей подозрительности, страху и доносам, к гибели многих невинных людей в этом маленьком городке в штате Массачусетс…

В радиопьесе Уилфрида Петтита «Сейлемский кошмар» мастерски передана эта расчетливо инспирируемая атмосфера массового психоза, охватившего жителей Сейлема.

Базилио, правитель страны.

Сильвио, его сын.

Клотальдо, приближенный Базилио

Шут

Придворные

Военачальник

Виночерпий

Казначей

Беатриче, куртизанка

Дамы, фрейлины

Пажи

Женщины из народа, бедные работницы

Народ, ремесленники, воины, мужики, горожане и др.

Действие происходит во владениях Базилио, в сказочной стране. Между прологом и действием 1 проходит 17 лет.

Марина Ивановна Цветаева (1892 – 1941) – великая русская поэтесса, творчеству которой присущи интонационно-ритмическая экспрессивность, пародоксальная метафоричность.

1 СЦЕНА

Торговый центр. На улице – ливень. Феликс и Люче стоят в очереди в кассу, вцепившись в коляску с покупками. Похоже на потоп.

ЛЮЧЕ. Говорила – возьми зонтик.

Пауза.

ЛЮЧЕ. Из-за тебя вечно что-нибудь происходит.

ФЕЛИКС. С кем поведешься, от того и наберешься. Виноват. Я заказал дождь. Выложил столько, чтоб еще и молнию добавили. А что – не нравится?

ЛЮЧЕ

(Квартира. Уютная, со вкусом обставленная. В оформлении чувствуется южный колорит: есть пальмы, лианы, ананасы… Появляется ЧУЧА – лохматый, помятый. За спиной у него ранец.)

ЧУЧА. Кажется, повезло… Никого! (Начинает сбрасывать ранец. Ему удается это сделать, ранец с грохотом падает на пол. Входит БАБУШКА.)

БАБУШКА (с ужасом.) Что случилось?! Что с тобой, Чуча?!

ЧУЧА. Ничего не случилось. Вот: пришел…

БАБУШКА. Посмотри на себя в зеркало!

В сборник входят впервые издаваемые в русском переводе произведения японских драматургов, созданные в период с 1890-х до середины 1930-х гг. Эти пьесы относятся к так называемому театру сингэки – театру новой драмы, возникшему в Японии под влиянием европейской драматургии.

Пьеса, «Оноэ и Идахати» (1915), написана Окамото Кидо (1873–1939), драматургом, тоже посвятившим свое творчество исключительно театру Кабуки и тоже пытавшимся внести нечто новое в традиционную драму. История трагической любви куртизанки Оноэ и молодого самурая Идаю Харады основана на фактическом происшествии, случившемся в 1746 году, когда любовники, не видя возможности соединиться навеки, решили вместе уйти из жизни.

Муж, Котов Сергей Прокофьевич, он же Котик, он же Джон "Калико Джек" Рекхэм.

Жена, Котова Анна Амбруазовна, в девичестве Бонина, она же Лапа, она же Анна Бонни.

Действие первое

На сцене — стандартная обстановка гостиной в городской квартире среднего достатка. На стенах, вперемежку с семейными портретными фотографиями, висят декоративные сабли с кинжалами, а также — большое зеркало. Из комнаты — три двери: справа — на кухню, сзади — в коридор, слева — в спальню. Перегородка между кухней и гостиной проходит по сцене, так что зрителю видны обе комнаты. Помимо двери в этой же перегородке прорублено продолговатое окно. Муж и Жена сидят перед включенным телевизором. Муж дремлет в кресле. Жена, наоборот, напряженно наклонившись вперед, смотрит на экран. Из телевизора доносится зловещий шепот, душераздирающий крик, затем музыка — фильм кончается. Жена встает с дивана и выключает телевизор.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Сборник представляет разные грани творчества знаменитого «черного юмориста». Американец ирландского происхождения, Данливи прославился в равной степени откровенностью интимного содержания и проникновенностью, психологической достоверностью даже самых экзотических ситуаций и персоналий. Это вакханалия юмора, подчас черного, эроса, подчас шокирующего, остроумия, подчас феерического, и лирики, подчас самой пронзительной. Вошедшие в сборник произведения публикуются на русском языке впервые или в новой редакции.

Сборник представляет разные грани творчества знаменитого «черного юмориста». Американец ирландского происхождения, Данливи прославился в равной степени откровенностью интимного содержания и проникновенностью, психологической достоверностью даже самых экзотических ситуаций и персоналий. Это вакханалия юмора, подчас черного, эроса, подчас шокирующего, остроумия, подчас феерического, и лирики, подчас самой пронзительной. Вошедшие в сборник произведения публикуются на русском языке впервые или в новой редакции.

Тайна, которую много веков назад первосвященник Иерусалима Матфей завещал хранить юному Давиду и его потомкам…

Сокровище, которое крестоносец обнаружил в катакомбах под Храмом Иерусалимским – и увез в Европу…

«Святыня Кастельомбра» – загадочный артефакт, который катары почитали как РЕЛИКВИЮ…

«Абсолютное оружие», за которым когда-то охотились нацисты, а в наши дни – две противостоящие одна другой террористические группировки…

Возможно ли, что речь идет об ОДНОМ И ТОМ ЖЕ ПРЕДМЕТЕ?

Но – ЧТО ЭТО ЗА ПРЕДМЕТ и где искать его ТЕПЕРЬ?

Расследование ведут двое старых друзей-полицейских и молодая журналистка.

Последняя тайна Храма станет либо спасением, либо проклятием для человечества!

Письмо пришло в понедельник с утренней почтой.

Джеймс Пенн появился на службе ровно в девять. Насвистывая, он вошел в кабинет. Это был молодой энергичный руководитель тридцати пяти лет, поджарый, загорелый, с коротко остриженными волосами.

Настроение у Пенна было, как всегда, отличное. К его приходу секретарша раздвинула шторы. Если день выдавался по-настоящему погожий, ему удавалось разглядеть даже фешенебельный пригород, где он и Бев выстроили себе дом два года назад, сразу же после того, как его назначили главой Отдела контрактов.