Один из забытых журналистов (отрывок)

А. В. Старчевский

ОДИН ИЗ ЗАБЫТЫХ ЖУРНАЛИСТОВ

(ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ СТАРОГО ЛИТЕРАТОРА)

(Отрывок)

У стариков Майковых, родителей Аполлона Николаевича, было довольно знакомых молодых людей, которые собирались к ним по воскресеньям к обеду или вечером; бывали и дамы. Все это был народ comme il faut, и это была для Дудышкина первая школа, в которой он брал уроки общежития, и он действительно стал цивилизоваться и скоро усваивал себе все хорошее.

Популярные книги в жанре Публицистика

Основой трехтомного собрания сочинений знаменитого аргентинского писателя Л.Х.Борхеса, классика ХХ века, послужили шесть сборников произведений мастера, часть его эссеистики, стихи из всех прижизненных сборников и микроновеллы – шедевры борхесовской прозыпоздних лет.

Послесловие к книге С. Цвейга «Нетерпение сердца».

"Литературная газета" общественно-политический еженедельник Главный редактор "Литературной газеты" Поляков Юрий Михайлович http://www.lgz.ru/

Трижды русское государственное сознание прикоснулось к небу, обнаружив в русской судьбе священное измерение. То были прикосновения псковского старца Филофея, нарекшего Москву "Третьим Римом"; Патриарха Московского Никона, построившего под Москвой подобие Святой Земли, готовя космодром, на который опустится в свое Второе Пришествие Христос; и Генералиссимуса Сталина, выигравшего мистическую Русскую Победу, не позволившего согнуть земную ось мировой истории, спасая мир от погибели, как это сделал Христос.

Доблестная Советская Армия в ущельях Гиндукуша, в злых песках пустыни Регистан, в степях Герата и Кандагара нанесла поражение фундаменталистам. Остановила Гогу и Магогу в чалме, под зеленым стягом. Создала крепкое военное государство Наджибулы на южных рубежах Красной империи. Но предатели Горбачев и Шеварднадзе разрушили оборону, увели из Афганистана войска под улюлюканье либеральных писак. Наджибула был повешен, армия осквернена, Советский Союз распался. Талибы, как саранча, хлынули в Среднюю Азию. И сегодня они воюют в Таджикистане, оккупировали юг Киргизии, движутся в Чечню.

Вы думаете, что Явлинскому жаль чеченских детишек, гибнущих под бомбами? Он, "натовец", не жалел сербских мальчиков, убитых "томагавками", русских девочек, умирающих в голодной глубинке, не жалел паренька, простреленного на баррикаде Дома Советов, не жалел несчастного Пуго, в чьей крови были вымазаны его лакированные штиблеты. Вы думаете "Отечество — Вся Россия" лишь случайно повторяет требование Запада прекратить армейскую операцию в Чечне, начать переговоры с бородачами? Безродное "Отечество", воплощение татарского, ингушского, башкирского сепаратизма, соединило свои русофобские инстинкты с московским сепаратизмом, самым лицемерным и гнусным, который, как упырь с золотым хоботком, выпил живые соки страны. Гусинский со своим НТВ, что сладостно воспевает людские пороки и вершит вечный пир содомитов,— недолго рядился в камуфлированный мундир воина-патриота, восхвалял подвиги русской рабоче-крестьян- ской армии. Снова, как и в первую чеченскую бойню, краснеют на НТВ солдатские гробы, голосят вдовы и сироты, мелькают оторванные детские руч- ки, и мужественные бородатые "борцы за свободу Чечни" грозят России гранатометом. Еще несколько дней, и мы увидим Масюк в черном саване и французской помаде, берущую интервью у Басаева. И все это в тылу у воюющей армии, ей в утомленную спину, в усталый мозг, в целящий глаз, в свежую рану.

Дурными голосами взвыла либеральная журналистская сволочь, стоило Доренко взять в зубы хрустящее ухо Лужкова и немного повозить его по асфальту. О "грязных технологиях" возопили усатики НТВ, когда тот же Доренко показал крупным планом титановый шарнир то ли в ноге, то ли в голове у "мученика перестройки" Примакова. Те самые бессовестные усатики, что завалили экраны трупами русских солдат, оторванными конечностями, гнилыми моргами, кровоточащими безрукими девочками, заголенными изнасилованными женщинами.

Не станем слушать легкомысленных и язвительных снобов, предрекающих "Единству" бесславный конец наподобие НДР. Зыкина и Черномырдин строили свою бутафорскую партию по принципу концертной программы, плоско и безвкусно. Эта партия задумывалась как перина для президента Черномырдина, который, убив медведицу с медвежатами-сосунками, убил свое будущее. Уничтожил тотемного зверя и, проклятый священным животным, лишился сил. Превратился в комочек пыли, который смели в мусорный совок. В этом "совковость" жестокого и трусливого неудачника.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Теодор Старджон

Бизнес на страхе

Что бы вы там ни говорили, а Джозеф Филипсо - избранник судьбы. Вам нужны доказательства? А его книги? А Храм Космоса?

Избраннику судьбы, хочет он того или нет, на роду написано совершить что-нибудь великое. Взять, к примеру, Филипсо. Да у него и в мыслях никогда не было ввязываться в эту историю с Неопознанными (никем, кроме Филипсо) Летающими Объектами. Иными словами, в отличие от некоторых не столь идеально честных (по словам Филипсо) современников, он никогда не говорил себе: "Поднавру-ка я с три короба про летающие тарелочки да подзаработаю деньжат". Нет, случилось то, что не могло не случиться (Филипсо, в конце концов, и сам в это поверил), и просто так уж случилось, что это случилось именно с ним. Кто угодно мог оказаться на его месте. Вот так, одно за другое, другое за третье, третье за четвертое, словом, прогуляешь денек, да устроишь себе ожог на руке ради, так сказать, алиби, а глядишь - цепочка событий приводит тебя прямиком к Храму Космоса.

Теодор Стержон

Бог микрокосмоса

Перевод с английского Ф. Мендельсона

ЭТО РАССКАЗ об одном человеке, который слишком многое мог, и о другом, который слишком многого хотел. Того, кто был почти всемогущ, звали Джемсом Киддером, а второй был его банкиром.

Киддер был ученый и парень хоть куда. Жил он совершенно один на маленьком островке близ берегов Новой Англии. Однако он вовсе не походил на тех страшных ученых гномов, о которых вы, наверное, не раз читали. Он не был ни дельцом, думающим лишь о личной выгоде, ни циничным безумцем с манией величия. Он никому не строил козней и, насколько я знаю, ничего не собирался уничтожать. Он аккуратно стригся, следил за своими ногтями и вообще жил и мыслил, как самый обыкновенный нормальный человек. Он любил уединение, был немного ребячлив, невысок, полноват и блистателен. Его специальностью считалась биохимия. Все называли его мистер Киддер. Не доктор и не профессор. Просто м и с т е р Киддер.

Теодор Старджон

БОРГОВЛЯ ТУТЫЛКАМИ

Никогда прежде я не замечал этого магазинчика - а ведь живу всего в полутора кварталах отсюда. Хотите, дам адрес? Называется "Борговля тутылками" - между Двадцатой и Двадцать первой улицами, на Десятой авеню, Нью-Йорк. Можете отправиться туда сами и поискать. Возможно, вы об этом не пожалеете. Но лучше не пробуйте.

"Борговля тутылками". Это меня сразу остановило. Представьте себе лавчонку с уныло скрипящей на ветру облупившейся вывеской, болтающейся на кованой завитушке. Я было прошел мимо: в кармане у меня лежало обручальное кольцо, которое Одри мне только что вернула, и мысли мои были очень далеко от таких вещей, как лавочки по борговле тутылками. Я говорил себе, что Одри могла бы найти для описания моей особы иное слово, чем "никудышный". А ее заявление о том, что я "прирожденный психопатический никчемушник, заведомо неприспособленный к жизни", было настолько же неуместно, насколько выспренно. Она, несомненно, вычитала где-то эту тираду и теперь выдала ее на-гора, присовокупив: "И я бы не вышла за тебя, даже если бы ты был последним мужчиной на земле",- что, как вы понимаете, тоже довольно-таки потертое клише.

Теодор СТАРДЖОН

БЫСТРЫЙ, КАК МОЛНИЯ, ГЛАДКИЙ, КАК ШЕЛК...

Возле Соленых Топей стоит одна деревушка, а в ней есть Большой Дом. В Большом Доме жил богатый сквайр, который владел землями и сокровищами, а кроме них у него была дочь по имени Рита.

А в самой деревне жил некто Дел, и, когда он пил в деревенской таверне, его голос гремел подобно грому. Тело у него было сильным и жилистым, словно обвитым канатами; кожа - золотистой, а светлые волосы так сверкали, что их блеску могло позавидовать и солнце.