Обреченное начало

Обреченное начало
Автор:
Перевод: Марианна Тайманова
Жанр: Современная проза
Серия: Жапризо, романы
Год: 2012
ISBN: 978-5-8370-0624-1

Поклонники Жапризо наверняка удивятся простоте и безыскусности стиля этого романа. Дело в том, что «Обреченное начало» — первое произведение знаменитого автора «Купе смертников», «Ловушки для Золушки» и других книг, принесших Жапризо всемирную популярность. Признанный мастер детективного жанра написал свой дебютный роман в семнадцать лет, и это был роман о любви — первой, взаимной и обреченной любви четырнадцатилетнего воспитанника католической школы и молодой монахини. Эта книга принесла автору первую в его жизни литературную награду — премию «Юнанимитэ» («Единодушие»).

На русском языке роман публикуется впервые.

Отрывок из произведения:

От переводчика:

«…Когда пускался на дебют…»

Себастьян Жапризо (настоящее имя Жан-Батист Росси) (1931–2003) остался в литературе, прежде всего, как автор знаменитых детективных романов «Купе смертников», «Ловушка для Золушки», «Дама в автомобиле, в очках и с ружьем», «Убийственное лето», экранизация которых принесла писателю всемирную популярность.

«Обреченное начало» — первый роман Жапризо, написанный им в семнадцать лет и опубликованный в 1950 году. Впоследствии этот роман был удостоен премии «Юнанимитэ» («Единодушие»), Действие разворачивается на юге Франции — в местах, где родился писатель. Главный герой романа — Дени — на три года младше своего создателя — ему только четырнадцать, и тем не менее эта история рассказывает о большой и обреченной любви.

Рекомендуем почитать

Роман «Прощай, друг» рассказывает о приключениях двух друзей, типичных представителей «потерянного поколения» войны Франции в Алжире. Представив своих героев сначала жертвами — им грозит тюрьма за преступление, которое они не совершали, в финале Жапризо превращает недавние жертвы в преступников.

Я никогда не видела моря.

Перед моими глазами, словно морская гладь, рябит выстланный черными и белыми плитками пол.

Мне так больно, что кажется, будто это уже конец.

Но я жива.

В тот момент, когда на меня бросились, — я не сумасшедшая, на меня действительно кто-то бросился или что-то обрушилось, — я подумала: я никогда не видела моря. Вот уже несколько часов меня не оставлял страх. Я боялась, что меня арестуют, боялась всего. Я придумала кучу глупейших оправданий, и то, что пришло мне на ум в эту минуту, было самым идиотским: не причиняйте мне зла, я ведь не такая уж плохая, просто мне очень хотелось увидеть море.

Другие книги автора Себастьян Жапризо

В этом романе Жапризо в свойственной ему манере переосмысливает классический «роман дороги», в котором герой отправляется в путешествие, сулящее ему множество встреч с новыми людьми.

Дани Лонго, героиню Жапризо, на каждом шагу подстерегают опасности двоякого свойства — как внешнего, так и внутреннего, таящиеся в ней самой. Оказавшись жертвой непонятной ей интриги, Дани вынуждена взять на себя роль сыщика.

Жили-были когда-то, давным-давно, три девочки. Первой считалась Ми, второй — До, третьей — Ля. Была у них крестная, душистая-предушистая, и она никогда не читала детям нотаций, и ее прозвали «крестная Мидоля».

Самая красивая из трех этих девочек — Ми, самая умная — До, ну а Ля скоро умрет.

День ее похорон — памятный день в жизни Ми и До. Вереницей стоят зажженные свечи, горкой высятся шляпы на столе в церковном притворе. Гробик Ля — белый, земля на кладбище — сырая, вязкая. Яму роет человек в куртке с золотыми пуговицами. На похороны приехала крестная Мидоля. И когда ее целует Ми, крестная говорит: «Ненаглядная моя». А До она говорит: «Ты пачкаешь мне платье».

«Убийство в спальном вагоне» — произведение признанного мастера детективного жанра Себастьяна Жапризо.

Роман отличают искусно построенная интрига, увлекательная манера повествования, которые держат читателя в неослабном напряжении.

В России это произведение издавалось также в переводе Рубелы Закарьян под названием «Купе смертников».

Себастьян Жапризо – блестящий мастер психологического детектива. Его произведения захватывают читателя не столько описанием кровавых преступлений, сколько великолепно разработанным сюжетом и неизменным присутствием тайны, разгадка которой всегда поражаетчитателя своей непредсказуемостью. Роман «Убийственное лето» автор построил на роковом стечении обстоятельств, которые обрушиваются на главную героиню, пытающуюся разгадать тайну своего рождения.

Ранним утром в Париж из Марселя прибывает поезд. Пассажиры выходят на перрон и отправляются по своим делам, но в купе одного из вагонов железнодорожный служащий обнаруживает труп молодой женщины. Кому потребовалось свести счеты с мадемуазель Жоржеттой Тома? Какие секреты утаивают от правосудия пассажиры злосчастного купе? И почему все попутчики убитой девушки погибают один за другим, едва успев дать показания в полиции?

«Купе смертников» — первый роман признанного мастера психологического детектива Себастьяна Жапризо, именно эта книга в 1962 году открыла миру имя будущего классика жанра.

Героиня романа, получив во время пожара сильные ожоги, изменившие ее внешность, теряет память и пытается заново воссоздать свою жизнь, чтобы понять — кто же она на самом деле. До последних страниц для читателя остается загадкой: было ли вообще совершено преступление и кто остался в живых — преступница или жертва.

В этом романс Себастьян Жапризо, пожалуй, ярче, нежели в других своих произведениях, продемонстрировал талант мастера детективного жанра. Сразу после публикации, этот роман был удостоен Гран-при французской детективной литературы.

Жених расстрелян по приговору военно-полевого суда? — но это еще не повод, чтобы прервать долгую, затянувшуюся на годы, помолвку. Матильда ищет Манеша — среди живых или мертвых.

Любовно-детективный роман от признанного короля жанра.

Остросюжетный любовный роман. Несколько женщин из разных слоев общества рассказывают об одном и том же возлюбленном, у каждой из них он свой; до самого конца так и остается неясным, кто же из них и при каких обстоятельствах его убил.

Популярные книги в жанре Современная проза

Ее дети никогда не узнают, что такое безотцовщина. Достаточно того, что она сама нахлебалась этого по самые ноздри. Даже если иссякнет любовь, как высыхают родники в засушливое лето, она приложит все силы, будет грызть землю, но семью постарается сохранить. О самолюбии и гордости пусть треплются с телеэкранов и со страниц желтой прессы феминистки всякие. У ребенка должен быть отец. У мальчика, у девочки — не важно, семья в любом случае должна быть полной…

Так начинается новый роман известного на Урале писателя — Алексея Мальцева. Роман о нашем непростом времени, о неизбежности настоящего и призрачности будущего.

Посвящаю Сергею Кузнецову...

...и Владику.

Звезды отражались в озере. Маленькими светящимися точками они расплывались в набегавших волнах, и слегка мерцали в такт свечению желтой луны. Шелестели ивы, свесив свои тяжелые ветки в зеленоватую воду. И смотря на звезды в темно-синей глубине озера, на берегу сидели мальчик и мужчина. Мальчик – худенький в красной курточке с капюшоном и белых спортивных шортах «Nike», смотрящий на волны, и мужчина – в простой коричневой рубашке в клетку и синих джинсах, выставивший локти назад о шероховатость песка и о чем-то тихо говорящий мальчику.

Игорь Сутягин -- автор многих публикаций научного и публицистического характера. Писать рассказы он начал лишь после нескольких лет пребывания в колонии. Его первые художественные произведения участвовали во всероссийском литературном конкурсе имени Анны Ахматовой и были высоко оценены жюри. В настоящее время они изданы в сборнике рассказов "На полпути к сибирским рудам".

Дело было в Москве, в самом конце прошлого столетия, будь оно неладно, когда еще не вполне наладилась новейшая российская государственность, но уже не каждый день можно было услышать уличную пальбу. Стоял сентябрь, вернее, шла последняя неделя сентября месяца, когда наша Первопрестольная бывает особенно хороша; почему-то именно в эту пору Старая Басманная улица, до самого Разгуляя, выметена так, что это даже странно, погоды стоят тихие, прохладные, серенькие с позолотой, на бульварах жгут опавшие листья, и сладковатый, какой-то настораживающий дым стелется по земле, окна в доме Ермоловой вымыты до сияния и глядят, как заплаканные глаза, памятник Тимирязеву (еще тем известный каждому природному москвичу, что он сто лет как делает одну неприличность, которую подростком практиковал Жан-Жак Руссо) источает матовое свечение, словно бы идущее изнутри.

После второго курса мореходки я был направлен на практику на танкер (танкер — это вовсе не танк, а пароход для перевозки нефти, и прочей жидкой горючей дряни) Новороссийского Морского Пароходства "Пётр Алексеев". Через 5 дней наше судно пришло в Италию, порт Таранто. За время перехода из Новороссиска в Таранто, я познакомился и успел сдружиться с матросом Юриком Ш. (фамилию точно не помню, поэтому не пишу полностью) по кличке "Пахан". Это был низенький, толстенький парень, который все радости жизни видел только в женщинах и вине… Как только наше корыто пришвартовалось к нефтеналивному причалу и дали отбой авралу, в моей крошечной каюте практиканта, запрятанной в самой глубине недр танкера, нарисовался Юрик. Он на удивление не был пьян и даже был выбрит. Сразу подумалось, что-то случилось: или скоропостижно склеил ласты (т. е. врезал дуба) боцман (которого никто из матросов не любил. Собственно, я тоже не питал к нему особых чувств — из-за его гнусных ежедневных наездов: "Hэ так красышь", "Hэ так чыстышь" и т. д.), или щетина сама выпала, а водка просто кончилась… Но Юрик сходу заявил: — Собирайся, идём в город, у нас целый день впереди, старпом (старпом — старший помощник капитана) отпустил нас до часа ночи, сейчас девять утра — успеем и вина выпить, и с девочками закрутить… Какие девочки? Какое вино? Мы же в Италии! Я здесь первый раз, надо хотя бы как-то освоиться… Но не тут-то было: через 20 минут мы уже лежали на пляже, потягивая через соломинку бианко (дешёвое белое, но очень вкусное некрепкое кисловатое вино) из трёхлитровых пакетов, рядом стояла сетка с запасными пакетами (не с теми, которые рекламируют по телевизору, капая на них чернилами, а всё с тем же вином). К этому пейзажу добавлялась ещё большая бутыль в 10 литров с красным вином, оплетённая виноградной лозой с замысловатыми узорами… Рядом парни и девушки пристроились играть в мяч — что-то вроде волейбола. Подкрепившись вином, Юрик, шелестя семейными трусами до колен, решил, как он сам выразился "снять подругу". Он с некоторым усилием преодолел земное притяжение, вошёл в меридиан и потащился к ближайшей девушке, которая стояла к нам спиной. Его живот победно растолкал ошеломлённых парней, а руки выхватили у девушки мяч. Ну, думаю, сейчас сначало он будет выступать, потом его начнут бить, затем я поспешу на выручку, а затем нас будут бить двоих… — перевес в силах явно на стороне десятка итальянцев, некоторые из которых были явно крупнее Челентано, и не уступали мне не только размерами, но и превосходили в чём-то даже Шварцнегера… Юрик отвесил поклон (скорее это был реверанс в стиле Д'Артаньяна), после чего ни мало не смущаясь на чисто русском языке стал объяснять, что он всегда имел желание познакомиться с такой красивой сеньёритой… (если бы он мычал, или лаял, итальянка поняла бы ровно столько же). Но чудо! Через пять минут все итальянцы уже сидели вокруг нас, Юрик угощал их вином, они же (итальянцы) притащили закуску в основном ветчину и зелень… В перерывах мы плескались в водах Тарантийского залива, играли в баскетбол (здесь себя Юрик тоже проявил не смотря на живот, он прыгал на мяч как тигра). Затем Юрик с одной итальянкой съездили на её машине куда-то (как выяснилось позже — на наш пароход) и привезли чёрной икры, огромный каравай корабельного душистого хлеба и бутылку водки. Икра была встречена овациями и возгласами "Брависимо" (это по-итальянски "Хорошо")… Вечером все (и мы тоже) двинули на дискотеку. Но Юрик со своей новой подругой оттуда быстро слинял… Я же, когда стало поджимать время, решил двигать на пароход. Подошёл к одному из итальянцев, попросил на английском отвезти меня. Он сказал, что это сделает его сестра. И тут приключение началось….. мы катались уже целый час по незнакомому мне городу. Карлотта (а её звали именно так) всё время что-то щебетала, я же пытался объяснить, что мне пора — но из этого мало что получалось: я уже в блокноте кораблик нарисовал, в ответ она нарисовала мне человечков — мальчика и девочку. Я стал изображать волны руками, она стала повторять эти телодвижения отпустив руль. В конце концов я напряг свои познания в языках (Карлотта не знала ни английского, ни русского), и выдал "АКВА! АКВА! Ту-у-Ту! Домой мне надо!". На что она тряхнула рыженькой гривой волос и кивнула мол, поняла. Через полчаса мы приехали в какое-то совсем старинное местечко — замок, не замок, так — что-то вроде старинных крепостных стен. Карлотта вышла из машины и стала знаками показывать мне — выходи, приехали. Когда я вышел, она взяла меня под руку и потащила к каким-то дверям. Войдя в них, мы оказались в уютном ресторанчике (кстати, был уже второй час ночи, но посетителей было довольно много). Все уставились на нас, кто-то стал здороваться с Карлоттой. Она подвела меня к стойке и сказала бармену — "Дуа аква, грацио". Нам дали два стакана напитка — тут до меня дошло, что она по-своему поняла мои жалкие потуги изобразить море ("АКВА") и пароход ("Ту-у!" — тьфу, идиёт). Я спросил официанта: — Ду ю спик инглиш? Он нахмурился, сжал кулаки и повернулся к Карлотте: — Карлотта, бамбарбия кергуду (- что-то вроде этого) американа? (Ну, типа: Карлотта — это что, американец? — судя по виду, американцев там не шибко любят) Карлотта: — Бартабарави кузаб, руссо! Бармен: — А-а-а, руссо! — и мне: Буль-куль-буль-бла-балаба, руссо? Я (видя, что если не поверят, начистят репу: — Си! Руссо-туристо, облико морале! — затем уже просительно: — Амико, покажи дорогу к нефтеналивному порту…э-э-э, порт, понимаешь? Ойл-терминал! — Порто? Ойл? — Си, порт, ойл-терминал, нефть, причал, пароход, вахта, море, ту-ту (последние слова произнеслись особенно громко и в стиле Лючано Поваротти — мне даже захлопали — все с интересом следили за развитием событий)… — Ага, престо-престо… Одесса! ("Одесса" — по итальянски "подожди"), — затем бармен зашёл за какую-то дверь, и вынес огромный бокал "Порто" и маслины "Ойл"….. на пароход я добрался в шестом часу утра, злой… Пришлось идти пешком около 15 км. Карлотта выбежала за мной и что-то, смеясь, пыталась мне объяснить… Шёл я по незнакомым улицам, пока не спустился к набережной. Там по звёздам определил направление и двинул к нефтепричалу (теперь я знаю, зачем в мореходке учат карту звёздного неба). Пока дошёл, у меня почти отвалились ноги… На следующее утро в кают-компании встретил Юрика с засосами на лбу и шее… Интересно, а как он общался, не зная ни итальянского, ни английского? Может флажным семафром, тогда к какой части тела он привязывал флаг?

Новелла о том как гадко оставлять родителей стариться и умирать в одиночестве.

Роман «Между Богом и мной все кончено» известной шведской писательницы Катарины Масетти — исповедь шестнадцатилетней Линнеи. Девушка рассказывает о своих проблемах и о подруге, сердцеедке по имени Пия, которая покончила с собой. Самоубийство подруги окутано тайной, и Линнея пытается разгадать ее.

Признайтесь, вы наверняка тоже об этом мечтали между делом. Как будто открываете однажды почтовый ящик, а там - обманчиво скромный конверт со штампом Инюрколлегии. А в конверте – извещение о том, что в какой-нибудь заморской Буржуинии скончался ваш незнакомый дальний родственник (настолько дальний и незнакомый, что мечтания о его кончине не вызывают морального протеста). И теперь вы – единственный наследник его сногсшибательных миллионов, а также заводов, газет и пароходов. Такие мечты – отличное снотворное. Не успеешь мысленно потратить первый миллион, как проваливаешься в сновидения.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

От Алексея ушла жена, и он запил на три дня. Его навестил друг Гена, и два парня, не мудрствуя лукаво, решили поехать служить по контракту в Чечню. И вот они в Грозном. Здесь все другое, не такое, как в мирной жизни. Другие люди, другие отношения, другие ценности. Даже имя пришлось поменять. Теперь у контрактника Алексея позывной Майор. И его ставшая хрупкой жизнь как бы начала отсчет заново…

Мысли — материальны. Она не верила в это. И кто-то свыше решил посмеяться над ней, и доказать, что она не права. Она всего добилась сама, и теперь была востребованной актрисой. У нее был любящий муж, прекрасные дочери и… одиночество! Как бы не казалось странно при ее ритме жизни, одиночество и однообразие ее одолевали, отравляя все прекрасное. И вот очередной перелет Ялта-Москва, очередной самолет, очередной сосед по креслу… занявший все ее мысли на время полета и…

Основная концепция этой книги возникла в тридцатые годы, и работа была завершена в исключительно трудное военное время в конце 1940 года. С тех пор медицина значительно изменилась, и не только благодаря значительному прогрессу в диагностической и терапевтической областях. Также все отчетливее звучит призыв к «целостной медицине». Прокладывает себе путь воззрение, что не новые, еще более интенсивные и быстродействующие медикаменты на основе признававшихся до сих пор единственно правильными методов медицинских исследований будут развивать медицину, но что необходимы новый образ мыслей и новые методы, без пренебрежения при этом прежними путями медицины. Это возможно только при глубоком понимании существа человека, только благодаря которому и может медицина быть расширена до врачебного искусства. Для этого должен быть выработан всеобъемлющий «образ человека». Это стремление руководило Фридрихом Хуземанном при подготовке данной книги. Сегодня можно сказать, что оно далеко опережало свое время.

Неизвестный злоумышленник донимает юных красавиц грязными анонимками. Потом загадочным образом исчезает муж одной из них — Дзюнко Судо. Чтобы отыскать его, Дзюнко приглашает знаменитого частного сыщика Коскэ Киндаити, и тут же в доме напротив обнаруживается труп. Затем появляются и другие жертвы. Есть ли связь между убийствами и анонимками? Почему лицо одной из жертв изуродовано? При чем тут ворона с перевязанной лапкой? Даже самому Коскэ Киндаити не без труда даются ответы на эти вопросы.