Образ Пушкина

Олег Болтогаев

Образ Пушкина

На душе было тяжело.

Я ворочался с боку на бок и не мог заснуть.

Невесёлые думы не давали мне спать.

Ну почему он не ловит мышей?

"Он" - это наш кот Барсик. Любимое моё животное.

Я нашёл его на улице. Тогда он был маленьким рыжим

котёнком. А теперь он большой - ему уже семь месяцев.

Конечно, с одной стороны, мама права - кот должен ловить мышей. Тем более что они у нас есть. Я сам видел в кладовке большую серую мышь. Я даже залепил пластилином дырочку, в которую она юркнула. Но уже на следующий день дырочка стала ещё шире, чем была прежде. Вот и получается, что мыши у нас есть и ловить их должен Барсик. Но он их не ловит. Почему? Не знаю. Быть может по причине своего добродушия? Быть может. А возможно Барсик не ловит мышей потому, что в кладовке много всяких ящиков и нашему коту просто негде развернуться? Сначала создайте животному условия для охоты, а потом упрекайте в лени!

Другие книги автора Олег Болтогаев

Я обнаружил эти тетради совсем случайно. Пришлось по совместительству заняться ремонтом школьной крыши, и вот, лавируя среди стропил чердачного пространства, я заметил цилиндрический предмет, пнул его ногой, и он рассыпался, оказавшись свернутой в рулон стопкой тетрадей.

Что-то заставило меня нагнуться, я поднял тетради, думая, что это обычные школьные работы. С тусклом чердачном свете я с брезгливой осторожностью стал листать первую тетрадь, и понял, что обнаружил чьи-то дневники, я полистал другую тетрадь, здесь был другой почерк, но записи были, похоже, как-то взаимосвязаны.

С одной стороны вроде бы все было понятно, с другой — хотелось знать больше.

Сашка задумался. Кого спросить, с кем посоветоваться, что почитать?

Он вдруг почувствовал, как поверхностны и неглубоки его знания.

«Учиться, учиться и еще раз учиться!» Для кого сказано?

Ему стало немного стыдно. Доучился до девятого класса и все еще мальчик. Ладно — мальчик, но ведь он не знал главного — как? То есть, знал, но не настолько, чтобы не бояться оконфузиться при прохождении практики.

Олег Болтогаев

Динка

Кто-то требовательно постучал в окно и я проснулся.

Было ранее утро. "Кто бы это мог быть?" - недовольно подумал я и отодвинул занавеску. За окном, на подоконнике стояла наша кошка Динка. "Сейчас", - пробурчал я и открыл форточку. Хотелось спать и я плюхнулся в кровать, не дожидаясь, когда наша ночная гулена пролезет в комнату.

Но заснуть мне не пришлось.

Динка тревожно и жалобно замяукала прямо над моей головой.

Мы приехали на летнюю практику.

Мы — это орава студентов второго и четвертого курса.

Нас — много. Человек сто двадцать, не меньше.

Ехали мы долго. До Ростова электричкой.

Потом — теплоходом, вверх по Дону. Ночью.

Донская станица со смешным названием Семикаракоры.

Не спутать бы с садами Семирамиды.

Мы приехали под утро. Было еще совсем темно. Несмотря на то, что на теплоходе спиртное не продавали, а наши поводыри-аспиранты следили за нами во все глаза, Коваленок все равно где-то сильно укушался.

Великий маринист Иван Айвазовский подарил миру эпическое полотно под названием "От штиля к урагану". Идея предельно проста — слева штиль, справа жуткий ураган. Зритель, скользя по картине взглядом слева направо, (ширина картины — ого-го) может проследить все стадии превращения хорошей погоды в плохую. И обратно.

Как жаль, что никто из других классиков не создал что-нибудь аналогичное под заголовком "От Эроса к Порносу". Сколько вопросов отпало бы тогда.

Пролистав свои школьные тетради, Серёжа с удивлением обнаружил, что, с тех пор, как он стал заниматься онанизмом, его почерк сильно изменился.

Он, его почерк, стал корявым и неровным.

Собственно, к такому графологическому анализу Серёжу подтолкнула учительница литературы, которая чуть ли не изо дня в день стенала, что у Чекунова что-то случилось с почерком.

Что он пишет ужасно, как курица лапой.

В конце концов, она заявила, что отказывается читать его сочинения.

Олег Болтогаев

Хома

К нам в гости приехала бабушка. Она привезла своим внукам всякие подарки. Дети этому очень обрадовались и весь вечер общались с бабушкой, разговаривая о всяком.

Затем младшая внучка Настенька уединилась с бабушкой, и они стали шептаться о чём-то важном. Я совсем не придал этому внимания.

Мало ли, о чем могут разговаривать близкие родственницы.

На следующий день они вновь долго шушукались.

Я умирал от любви.

Как случилось, что я в неё влюбился?

Хорошо это помню, только объяснить всё равно не сумею.

Да и что объяснять-то?

Тогда я, восьмиклассник, был увлечён встречами со своей одноклассницей. Наши свидания были довольно регулярными и сильно напоминали какую-то восточную песню. В том смысле, что каждый вечер всё происходило на удивление одинаково. После кино, где мы сидели в совершенно разных местах зала: она со своими подружками, а я среди своих корешей, так вот, после кино, каким-то звериным чутьём я определял куда и с кем она пошла, и догонял их, стайку громко разговаривающих девчонок, и молча шёл сзади, безошибочно выделяя в темноте её, мою Джульетту, она же, словно чувствуя мой страстный взгляд, начинала говорить и смеяться громче других. Ирка знала, что я иду следом.

Популярные книги в жанре Детская литература: прочее

Борис Екимов

За окном

В городское наше жилье на шестом этаже любой человек заглянет - сразу к окну, посмотрит, потом вздохнет, завидуя: "Как у вас хорошо..." Но ведь это не у нас, а там, за окном. Вот и нынче объявилась девушка с листами-анкетами для "переписи населения". Провел я ее в кабинет, а она, до письменного стола не дойдя, застыла, взглянув в окно, потом промолвила: "Как красиво..."

Я и сам знаю, что из просторного, во всю стену, окна открывается картина приглядная. В свою пору зеленеют, желтеют ли тополя да березы под окнами, в сквере, дальше - Волга, просторные воды ее, синева ли, голубизна, а то и свинцовая стынь, за рекой светит песчаный берег, его косы да отмели, займищный лес - до самого горизонта, потом небо, простор его. Все это я вижу и, конечно, ценю. Старая мать моя говорит: "Здесь только художнику жить, рисовать..." Она права. Утром проснешься, в день погожий, - в комнате светло, за окном разгорается заря от нежной алости до пламенного полыханья. Потом солнце встает.

Феано

Снежная королева

Вариация сказки Г. Х. Андерсена

В волшебных сказках нет начала и конца,

Хоть говорится в них, частенько, "жили-были"...

А, коль подумать, были - вечны. Вот и жили

В любом сказании влюбленные сердца.

Часть 1

И в этой сказке жили-были Кай и Герда.

Кай розу вырастил для Герды, и она

Другого цвета розу в дар преподнесла.

И расцвела любовь поистине безмерно.

Федор Васильевич Гладков.

МАКСИМ ГОРЬКИЙ-МОЙ УЧИТЕЛЬ

Моя юность расцветала под обаянием творчества Максима Горького. Он первый толкнул меня к активному участию в революционном движении, и он же, единственный, неустанно, непрерывно, с редчайшей внимательностью и любовью воспитывал меня как писателя. Я переписывался со многими писателями того времени, я имел задушевных друзей среди литературной интеллигенции, которым я многим обязан, но никто из них не имел на меня такого влияния, никто не сделал для меня так невыразимо много, ни с кем из них я так исключительно не связан на всю жизнь, как с Максимом Горьким. В осознании своего предназначения, как революционера и писателя-художника, в формировании даже своего миросозерцания я всецело обязан только Горькому. Если бы он прочел эти строки, он, вероятно, рассмеялся бы в изумлении: он, должно быть, не вспомнил бы ни одного случая, когда он мог совершить по отношению ко мне то, что я ему приписываю. Он, может быть, упрекнул бы меня в излишнем преувеличении. Однако я боюсь, что я недостаточно сильно определяю его исключительное значение в моей жизни.

Юрий Яковлевич ЯКОВЛЕВ

Немного о себе

Каждый день моего детства был связан с мамой. Озабоченная и радостная, спокойная и печальная, она всегда была рядом. Она вела нас с сестрой через трудную жизнь, создавая на нашем пути теплое, незамерзающее течение. В последний раз я видел маму на запасных путях Московского вокзала, у воинского эшелона. Я был подстрижен под машинку, но форму еще не получил. Это было в ноябре 1940 года, за полгода до начала войны. Мне было тогда восемнадцать лет.

Полли Камерон,

американская писательница,

художница, скульптор.

История с тигром, а вернее, со счастливым концом

Перевод В.Левина.

Это история про Котёнка, вернее, про КОТЁНКА-КОТОРЫЙ-ДУМАЛ-ЧТО-ОН-ТИГР.

Его братья и сёстры (а их у него было четверо), его знакомый мальчик и знакомая девочка (а их звали Хэнк и Каролина) жили все вместе в доме с большими окнами,

а он

жил отдельно - во дворе, за домом.

Тосико Кандзава

Рассказ о том, как бабушка была колодцем

С утра стоял густой туман.

За окном ничего не видно: ни грецкого ореха, ни рощи на той стороне реки.

- Что ни говори, а сегодня пойти некуда. И лето кончается! Дети, а как насчет того, чтобы подготовиться к занятиям? - говорит мама, вытирая стол.

- Уже всё сделали, - отвечают все поспешно.

- Скажите-ка, а что с бабушкой? - Мана задала вопрос, который мучал её с утра. - Всё еще отдыхает? Не случилось ли с ней чего?

Владимир Романович Келер

Хвастуны

Яша и Макс хвастают друг перед другом способностями своих собак.

- Мой Терри знаешь какой умный! - говорит Яша. - Приходит домой и сам кнопку звонка у двери нажимает.

- Подумаешь! - отвечает Макс. - Моему Жаку этого не нужно. Он носит с собой ключ.

Владимир Романович Келер

Кристалл и Гриб

Пришел как-то Гриб к Кристаллу и говорит :

- Пойдем, брат, путешествовать. Все в наше время путешествуют. Почему бы и нам не последовать их примеру.

- Куда же нам направиться, Гриб? - спрашивает Кристалл.

- Ну, это уже совсем не важно: на запад, на восток, - куда дорога выведет.

Взялись они за руки и пошли. Идут час, другой, третий. Вдруг разыгралась буря. Гриб съежился, затрясся.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Олег Болтогаев

Одна семья

Мы опаздывали в театр, на балет. Оставалось пятнадцать минут. Троллейбусная остановка была совсем близко. Быстрей, быстрей, быстрей...

- Смотри, - испуганно сказала Галя, моя дочь.

Я посмотрел.

Слева от дорожки стояла большая белая коза, а рядом с ней сидела старушка. Собственно, она не сидела, а медленно сползала на землю.

- Пьяная? - предположил Костя, мой зять.

- Нет, ей плохо, - сказала Галя.

Олег Болтогаев

Осенний полёт

Ближе к осени наши гуси стали летать. Я очень удивился и обрадовался. Мне сразу захотелось сказать об этом маме.

Но Вовка отговорил меня.

- Твоя мать обрежет гусям крылья, - сказал он. - Зачем? - наивно спросил я. - Чтобы они не могли летать. - А что плохого в том, что наши гуси будут летать? - Они могут улететь, - авторитетно заявил Вовка. - Куда они полетят? Разве им у нас плохо? - удивился я. - Осенью на юг летят дикие гуси. Ваши гуси тоже захотят лететь, но не смогут, если им обрезать крылья.

Олег Болтогаев

Ошибка природы

В природе, к великому сожалению, случаются ошибки.

Одна из них произошла этой зимой.

Точнее, зимой мы увидели результат, а сама ошибка природы созревала постепенно. Лет десять назад случилась у нас тёплая зима. Потом ещё одна. И ещё, и ещё. "Глобальное потепление" - писали в газетах.

Мы радовались. Как хорошо, что нет морозов и пронизывающих ветров. Вот только дети огорчались отсутствию снега. Им хотелось покататься на санках, поиграть в снежки.

Олег Болтогаев

Ослик Вова

- По мере своих сил вы должны помогать родной стране!

Директор школы "толкал" перед нами речь.

Мы слушали молча.

Начиная с первого класса, два раза в год, осенью и весной, мы, по мере своих сил, помогали родной стране. Мы собирали металлолом.

Занятие это было интересно только тем, что мы шумной ватагой отправлялись в лес и тащили оттуда в школьный двор всякие железки.

Их, всяких железок, в лесу было много, потому что во время войны через наш посёлок проходил известный кавказский рубеж обороны немцев под названием "Голубая линия".