Образ Иисуса Христа в православной традиции

Источник Две тысячи лет религии и культуры. М.: Интербук-бизнес, 2001

Отрывок из произведения:

Неразделенная и неразделимая самотождественность Лица Одного и Того же Господа и Учителя всех христианских Церк­вей и вероисповеданий, каждый раз сохраняемая в акте искрен­ней преданности Христу любой человеческой личности и явля­ющаяся последним и самым дефинитивным критерием чего бы то ни было «христианского», весит в конечном итоге неизмери­мо больше, чем все различия культур, в том числе религиозных. «Ибо един Бог, един и посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус...» (1 Тим. 2, 5): Посредник и Средото­чие, центр всех христианских «вселенных». Модальности пере­живания этого общего Средоточия, разумеется, весьма сущест­венно определяются вероучительной традицией и не могут не зависеть в своих нюансах также от этнокультурных и характе­рологических предпосылок. Однако если бы личность Христа, составляющая средоточие учения и мистического переживания в далеко отстоящих друг от друга христианских общинах, не была тождественна Себе, если бы образ Христа был всего-навсе­го «имманентен» цивилизациям, — тогда было бы невозможно, чтобы христиане различных культур и вероисповеданий узнава­ли свой собственный сокровеннейший опыт в опыте других раз­деленных братьев и сестер. Однако это узнавание исторически засвидетельствовано для различных времен; возможность пере­жить его не изобретена нашим «экуменическим» веком.

Другие книги автора Сергей Сергеевич Аверинцев

Что, собственно, означает применительно к изучению литературы и искусства пресловутое слово «мифология»? Для вдумчивого исследователя этот вопрос давно уже перешел из категории праздных спекуляций в сферу самых что ни на есть насущных профессиональных затруднений.

По изданию Плутарха 1994 г.

[с.637] Пока эллинская классика не стала мечтой любителей прекрасного, каковой она уже была в римские времена, но оставалась реальностью, т. е. проблемой для самой себя, пока вольные города-государства, территория которых, по известному замечанию Аристотеля ("Политика", IV, 7, 1327aI), желательно просматривалась с высоты их городских крепостей, а свобода оплачивалась необходимостью постоянной самозащиты против окружающего мира и неизбежностью внутренних свар, пока Фемистокл сначала спасал отечество от персов, а потом спасался от отечества к персам, пока Перикл исполнял чрезвычайно хлопотные обязанности почти единовластного правителя непослушных демократических Афин, а его младший родственник Алкивиад между делом являл изумленному миру первый в истории европейской культуры прототип дендизма, — почтения к великим мужам было немного, и когда оно все же было, направлялось оно не в биографическое русло.

Начну с античного анекдота. В одном греческом городе надо было поставить статую; из-за заказа на эту статую спорили два скульптора, и народное собрание должно было рассудить соискателей. Первый мастер вышел к народу и произнес чрезвычайно убедительную речь о том, как должна выглядеть упомянутая статуя. Второй неловко влез на возвышение для ораторов и заявил: «Граждане! То, что вот этот наговорил, я берусь сделать». Соль анекдота в том, что из обоих мастеров доверять лучше второму. И впрямь, разве тот, кто слишком охотно делает свое ремесло темой для рассуждений, не оказывается чаще всего работником весьма сомнительного свойства? Как говорить о работе? Пока она не завершена, ее страшно «сглазить»; когда она закончена, ее нужно выбросить из головы и думать только о следующей…

(Конспект. В книге: Античность и современность. М., 1972, с. 90-102)

Cтоит ли еще говорить о культурологии Освальда Шпенглера? Разве дело идет не о vieux jeu, не об исчерпавшей себя интеллектуальной сенсации 20-х годов, утерявшей для нас всякую актуальность?

При ответе на эти вопросы необходимо иметь в виду, что наследие Шпенглера явственно распадается на слои, чрезвычайно разнящиеся по мыслительной фактуре, ценности и значимости. Различие в уровне бьет в глаза: иногда трудно поверить, что тот же самый человек, который написал «Закат Европы», способен был подвергать выводи пой книги заведомому извращению (с точки зрения своей же собственной логики) в публицистических трактатах типа «Прусской идеи и социализма». Но и единое, замкнутое в себе сочинение — оба тома «Заката Европы» — при ближайшем рассмотрении расслаивается на эксперименты исторического прогнозирования, на политическую теорию тоталитаристского толка и на философию культуры в собственном смысле (темперамент автора дает всем этим уровням интимное эмоциональное единство, но сообщить им обязательную логическую связь он не может). Сегодня, через тридцать лет после смерти Шпенглера, мы имеем право вычленять для критического анализа только этот последний слой, как единственно существенный: коль скоро сама история вынесла приговор политическим идеалам автора «Заката Европы» и выявила несостоятельность его предсказаний, критиковать его по этим пунктам — занятие столь же легкое, сколь и неинтересное. Но что касается культурологического ядра, здесь дело не совсем так просто.

Историческая поэтика. Литературные эпохи и типы художественного сознания. М., 1994, с. 105–125

Нынче госпожа Мода, как известно, требует быть cool. Постмодерн весьма cool, дальше некуда; но ведь и амплуа неоинквизитора как ни странно, тоже признаемся, с какого-то боку cool. Что не cool, чему с модой ни за что не поладить, так это вчерашнему энтузиазму по части «воцерковления» культуры.

Христианский аристотелизм как внутренняя форма западной традиции и проблемы современной России. "Русская мысль", 1991, 27 декабря, и в кн.: Христианство и культура в Европе. Память о прошлом, сознание настоящего, упование на будущее. Ч. 1, Москва, "Выбор",1992, с. 16–25.

Риторика и истоки европейской культурной традиции М.,1996. - 448c. ст. 319–329, 347 — 367.

1.0 — создание файла

Популярные книги в жанре Православие

Доклад на Конференции «Проблемы российского либерализ­ма» в рамках комплексной программы «Первенцы свободы» к 175-летию со дня восстания декабристов. С.-Петербург, дек. 2000 г

После того как император Маврикий был убит (601 г.), Фокой, осуществившим это, была захвачена императорская власть. Дела христиан были доведены им до таких бедствий, что многими распевалось, что, в то время как персы извне опустошают державу ромеев, Фока прилагает к этому еще более силы изнутри. [1] Это сделалось невыносимым для ромеев. Поэтому тогдашние правители Ливии, которые набрались смелости благодаря большому расстоянию, а также и потому, что им была вручена Маврикием стратигия (это были два брата — Ираклий и Григорий), договорились послать совместно сыновей (610 г.)

Настоящая Концепция миссионерского служения Украинской Православной Церкви

– является обобщением миссионерского опыта, накопленного Украинской Православной Церковью за ее более, чем тысячелетнюю историю;

– учитывает богословский потенциал, наработанный братскими Поместными Церквами (Константинопольской, Антиохийской, Сербской, Элладской, Албанской и др.);

– использует решения Поместных Соборов, теоретические и практические итоги Миссионерских съездов Русской Православной Церкви, содержащиеся в Концепции возрождения миссионерской деятельности, Итоговых документах, Миссионерской декларации.

Книга глубоко рассматривает, как теоретические, так и практические вопросы организации и проведения огласительной работы на приходе

Священник Евгений Горячев уже более десяти лет с желающими принять таинство крещения проводит огласительные беседы.

По окончании Санкт-Петербургской Духовной Академии он защитил дипломную работу по теме «Традиция оглашения и крещения в Русской Православной Церкви», которая включает в себя историческую часть, описание современного практического опыта оглашения и библиографию.

К сожалению, сейчас люди, принимающие крещение, часто не проходят оглашения и вследствие этого не становятся полноценными членами Церкви. Многие из них даже не знают, какие обеты дают они Богу у купели Крещения, какая ответственность возлагается на них как на христиан и членов Церкви.

С этой дипломной работой было бы полезно ознакомиться священнослужителям, мирянам-катихизаторам и всем, обучающимся катихизаторскому делу.

Православный календарь на каждый день 2013 года охватывает основные сферы жизни христианина – от внешней, мирской, до глубинной, духовной. Основы веры, смысл молитвенного общения с Господом, Божией Матерью и святыми, правила повседневной жизни – эти и многие другие полезные сведения послужат вам духовными ориентирами на протяжении всего года.

Включенные в книгу поучения Святых Отцов и учителей Церкви несут в себе живую силу мудрого слова, которое всегда оказывается сильнее обстоятельств.

Бог обращается к человеку через евангельскую проповедь, и человек отвечает на Божий призыв через исповедание веры и покаяние, изменение образа жизни и соединение с Церковью в Таинстве Крещения.

Важно правильно расставить акценты в поэтапном приобщении человека к Церковной Полноте.

В Концепции миссионерской деятельности Русской Православной Церкви отмечено, что

традиционно воцерковление взрослых некрещеных людей проходит ряд ступеней: свидетельство (предоглашение) — оглашение — Крещение — научение (тайноводство)

Настоящий спецвыпуск альманаха «Православие» посвящен феномену славянского неоязычества («родноверия») и включает подборку материалов с разбором полемических аргументов, выдвигаемые неоязычниками в споре с христианством.

В этих заметках нет ни какой системы, у меня ни когда не было возможности по заранее составленному плану посещать святые места Вологодчины или посвятить достаточное время изучению нашей церковной истории. Просто, много лет проработав в областной газете и постоянно бывая в разных уголках нашей епархии, я не обходил стороной монастыри, храмы, святые места, общался со священниками и мирянами, многое из того, что довелось узнать об истории и современности Вологодской епархии просилась на перо и выходило отдельными публикациями (В основном это было в 90‑е годы)

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

— Тебе надо бы прийти к нам и познакомиться с моей матерью, — неожиданно сказал Ричард под Рождество. Труди уже давным-давно ждала этого приглашения, но все равно удивилась. — Надеюсь, встреча с ней доставит тебе удовольствие, — добавил Ричард. — Во всяком случае, мать с нетерпением ждет тебя.

— Разве она обо мне знает?

— Конечно, — ответил Ричард.

— О!

— Только не надо волноваться, — посоветовал Ричард. — Она очень милая и со всеми ладит.

Маленькие полустанки и разъезды Закаспийской железной дороги в те годы были похожи друг на друга, как близнецы: два — три небольших плоскокрыших домика из сырцового кирпича, семафор, стрелки, иногда водокачка, с висящим наливным своим рукавом, похожая на заснувшего слона. А кругом на сотни верст пески и барханы Каракумов, угрюмость пустыни, величественная и беспощадная. Она давила тоской по местам цветущим и населенным. Подышать бы грибным лесным воздухом, послушать хриплые вопли петухов на прохладной зорьке или, что самое дорогое, послушать, как шепчет дождь по листьям березок и липок.

Острие блестящей шпаги застыло в нескольких сантиметрах от горла противника, грудь которого бешено вздымалась от сумасшедшего поединка. Он некоторое время стоял на месте, взирая на лезвие, а потом рассмеялся.

- Ты победила, сестрица.

Девушка открыла лицо.

- Что-то это на тебя не похоже, Лукас, - подозрительно сощурилась она, - может, ты что-то задумал?

Она отложила свою шпагу и подошла к брату.

- Конечно, задумал, - Лукас налетел на нее, - я ведь знаю, что ты боишься щекотки!

Представляя миру эту небольшую книгу, считаю необходимым сказать несколько слов. Это третье из серии руководств, разработанных, чтобы дать общественности простое описание теософических учений. Некоторые читатели сетовали, что наша литература слишком глубокомысленная, слишком специальная и слишком дорогая для среднего человека; теперь же у нас есть надежда, что настоящая серия может преуспеть в том, чтобы дать то, что является для многих очень близким. Теософия не только для учащихся; она — для всех. Возможно, среди тех, кто из этих небольших книг впервые узнает о её учениях, будут некоторые, кого они приведут к более глубокому проникновению в её философию, её науку и её религию, кто встретит её трудные для понимания проблемы с рвением студента и пылом новичка. Но эти руководства — не для энергичного студента, которого не остановят никакие начальные трудности; они написаны для занятых мужчин и женщин обыденного мира и предназначены для разъяснения некоторых великих истин, которые помогут и в жизни, и в смерти. Они написаны служителями Учителей — старших Братьев нашей расы, и у них не может быть никакого другого предназначения, кроме помощи нашим ближним.