Оборотень

Иногда в жизни все идет кувырком и посылают туда, не знаю куда, сделать то, не знаю что. Хотя обычно и просто посылают…

Отрывок из произведения:

Вот уж за что ненавижу позднюю осень, так это за холода, дожди и еще за то, что травы мало. А та, что осталась, вся вялая и какая-то пожухлая. Высохшая, как обертка, в которую местный торговец колбасы заворачивает. Нет, мне то что. Не есть же я ее собралась, чего б другие не намекали, но все равно смотрится премерзко. И настроение сразу какое-то паршивое становится. Опять весны ждать.

В пивную я вошла, уже полдень наступить успел, надеясь, что мой старый приятель торчит там. Деньжата мои подходили к концу, и мы с ним договаривались встретиться и подзаработать. Не слишком честным путем, но что я виновата, что большинство тех, кто может позволить себе такую покупку, не способен удержать ее в руках. Сами они виноваты. А тут и зима наступает, и проворачивать подобное дельце станет сложнее. Догнать могут. В общем, только пара седьмиц и оставалась, чтобы на хлеб с маслом себе до весны накопить.

Другие книги автора Екатерина Нечаева

Сколько себя помню, я никогда не горела жаждой ехать на бал. Пару раз меня вывозили в свет, когда еще была жива матушка, и прискорбных впечатлений хватило на всю жизнь.

Потом матушку унесла весенняя лихорадка. Погода стояла слякотная, ветреная, пронизывающая до костей, и мне в те времена казалось, что вся ее болезнь оттого, что она, такая хрупкая и изящная, просто не может противиться этому ветру, который обрушивается на стены, задувает в щели и потихоньку уносит ее от нас с отцом. Не могу сказать, что папаня так уж ее любил. У них был удачный ровный брак, временами, как судачили соседки, он ходил на сторону, но она, как не только жена, но и просто его друг, прощала ему эти слабости. У них был один единственный ребенок, то бишь я, и жизнь катилась по ровной колее помещичьего быта. Маман занималась хозяйством, я мучилась с нанятыми учителями на дому, а отец то занимался делами, то отдыхал от них. И пожалуй, все по-своему мы были очень счастливы, обыденное, самое простое, но такое уютное семейное счастье уже было у нас в кармане и нам не надо было за ним бежать, сбивать руки в кровь, отрывая его из-под завалов, или не спать ночами, ожидая, что оно наконец придет. Наше счастье не было чем-то из ряда вон выходящим, но тем не менее оно было. Теплый ровный огонек, на который еще не раз обернешься в темные времена. Потом маман не стало. Еще год отец ходил по дому потерянной тенью, часто обрывал себя на полуслове, когда хотел сказать – Элизабет, а потом долго прислушивался к звукам, стоящей мертвой тишине вокруг, а вдруг случится чудо, и она отзовется. Через год ему надоело натыкаться на пустые углы, надоело пытаться заполнять напряженную тишину за обедом, когда ему совсем не хочется говорить. Ему снова нужно было то спокойствие, когда телега семейной жизни едет себе по дороге безо всяких усилий с его стороны. И он женился на состоятельной вдовушке, жившей по-соседству. Она была на вид холодна, неприступна и очень аккуратна, может именно потому он ее и выбрал, потому что про нее уж точно язык не поворачивался отпустить шуточку про веселых вдовушек, которые, как известно, нрав имеют не очень сдержанный.

В отличие от своих сородичей, я никогда не любила Проклятый лес. И никогда не понимала, что в нем можно любить. Бесконечная беспросветная чаща, куда редко заглядывает даже случайный лучик света. Черная, словно выжженная дыханием Тьмы земля, искаженные неведомой силой деревья, растущие во всех направлениях, кроме нормального. Здесь царит вечный полумрак и безмолвие. Адски тихо, лишь шорох сухой листвы под ногами моего спутника и его хриплое дыхание. Он устал. Но тащить его на себе, слишком много чести. Да и подозрительно выйдет, если хрупкая девушка запросто взвалит на свои плечи здоровенного детину. И так на меня тот уже коситься начал. Первая радость от своего спасения прошла, и он начал задумываться, а что такая безобидная и с виду миролюбивая девица как я, делаю в этом мрачном местечке.

Благими намерениями выложена дорога в самое пекло. Адепты одной из магических академий не хотели никому зла, не желали всесилия и власти. Спасти умирающего отца, проучить негодяя — их помыслы были чисты. Но у откликнувшегося на их зов демона совсем другой взгляд на происходящее.

Эту сказку лучше читать на ночь, когда сумерки приоткрывают тайну, что веками хранит тьма, когда тени делают реальность зыбкой и расплывчатой, — и тогда, перестав быть уверенным в чем-то, может быть, разглядишь правду… Но предупреждение: это страшная сказка.

«И да святятся имена их по делам их…»

Настоятель Огастес IX

«…В настоящее время Инквизиция кажется нам выдумкой, пережитком старых времен, отжитых обычаев и суеверий. Но тем не менее, она существовала. На территории нашего королевства когда-то было множество святых орденов, стоявших верой и правдой на защите спокойствия обычных людей. Как тогда думали. Кто-то отрицает нужду в инквизиции, называет последователей Орденов варварами и мясниками, но стоит вспомнить, что тогда большинство других рас считались нелюдями и опасными для человека, леса кишели дикими, жаждущими крови тварями, а Магистрата еще не было. Сами маги ютились в одиноких башнях вместе со своими учениками и были разобщены и разрознены. И только после Семилетней войны, когда Инквизиция была распущена, а нелюдские расы обрели равные со всеми права, Магистрат стал той силой, которая двигала вперед наше королевство, защищала наших граждан. Но в те темные, жестокие, варварские времена, которые невозможно вычеркнуть из нашей истории, Инквизиция была необходимым злом. И тем интереснее ее уцелевшие хроники. Хроники борьбы с существами, которых люди тогда не понимали. Хроники жестокости и насилия, вечное напоминание о том, к чему не стоит возвращаться…»

«Сегодня ночью среди небесных светил наблюдалась редкая, довольно резкая активность. Хотя, предыдущие наблюдения этого не предвещали – над областями Лесс, Форвертовы пустоши и Аурия даже не вооруженным взглядом был заметен звездный дождь, а также очень яркий, одиночно падающий метеор, направляющийся примерно к центру Аурии.

Я лишь простой астроном, но смею позволить себе замечание, что, возможно, очередное Пришествие повелителя не за горами. Хотя такое и кажется невозможным после его полного уничтожения пятьсот лет назад. Но смею заметить, кто предупрежден, тот вооружен, и не стоит окончательно сбрасывать мои слова со счетов».

— После шипящих букв же, че, ша, ща, не ставится ни ы, ни ю, ни я, — настойчиво, точно убеждая кого-то, повторяет Лена.

За окном тихо падают крупные, пушистые снежинки, первые снежинки в этом году. Чистым белым ковром покрывают они двор. Следы лап Шарика резко чернеют на этом ковре.

Лена представила себе, как бегает маленький лохматый Шарик, смешно откидывая в сторону заднюю лапкуи сбиваясь направо, и вздохнула. Да, теперь даже нечего думать, пойти поиграть с ним: на столе целая стопка учебников, по которым нужно готовиться к завтраму; прежде, чем Лена окончить все это, зажгут огонь, и тогда уже пустят на двор. Да еще вот завтра диктант, и надо повторять правила.

Популярные книги в жанре Фэнтези

«Бабочка» — маленькая сказка-притча.

«Исполнитель» — про человека, которому фантастически повезло.

Третье место на конкурсе ХиЖ-2006. Рассказ напечатан в 6-м номере за 2007 год журнала "Химия и Жизнь"

Главред походил на мультяшного суслика. Мяконькими щечками, взъерошенным песочного цвета хохолком и манерой, обращаясь к собеседнику, вытягивать шею из жёсткого воротника.

Вот только глаза у него были - как дула двустволки.

– Опыт работы у вас?

– Три года, - торопливо подсказал Антон, - в "Модном софте".

И мгновенно укорил себя за суетливость. Нельзя показывать, что тебе нужна эта работа, так во всех пособиях пишут. Спокойствие, надёжность, уверенность... Руки расцепить и на стол.

Безмятежны и упоительны вечера в Макошине! Горбатые улочки выгибают шершавые спины, ленивое солнце валится за облупленные крыши, напоследок щедро плеснув меди в окна, и кажется, вот-вот уютно замурлычет сам городок.

Прогремит по колдобинам усталый автобус из столицы, зальётся визгливым брехом пёс в подворотне, и снова в Макошине тихо.

Георгий зажмурился на вечернем солнце и даже потянулся, как старый тощий кот. Хорошо... только колени ноют к дождю, надо бы подняться на второй этаж, закрыть окно. Не ровен час, ветер ударит в створку, не оберешься хлопот вставлять новое стекло.

Ждали отлива.

Громадное лицо Хура - толстое, круглое, ноздреватое - стояло низко, почти касаясь краем воды. Глаза: один большой и ровный, второй - размытый и сползший вбок, глядели прямо на Фарела. Злобно ухмылялся рваный рот.

Фарел сложил кукиш, украдкой показал Хуру. Быстро оглянулся на остальных: не заметил ли кто детского жеста?

Не заметили. Пялились, кто в черный песок, кто в наползающий туман.

Волновались.

Ночь пройдет, и семеро мальчиков станут мужчинами. А может, кто-то и малых богов услышит, такое иногда бывало.

Двоечник Потапов заменил химозе стул.

Ну, казалось бы, заменил и заменил. Какая мелочь, с точки зрения космогонии, этот ваш химозин стул: четыре ножки, обшарпанная фанерина сиденья да заусенистые шурупы. А вот, поди ж ты...

Надобно сказать, что все девять лет пребывания в школе альтруизма за двоечником Потаповым не замечали. Так что одноклассники, завидя его со стулом в руке, принялись ухмыляться или даже сдержанно похрюкивать. Ожидалась какая-то хулиганская затея, а если повезет, то и срыв урока, ибо химоза Марь Иванна Лютикова нравом обладала ядовитым, а темпераменту ее позавидовал бы мавр Отелло.

– Дядька Теренти-ий... Ну дядька Теренти-ий... Не хочу-у за лыцаря-а-а...

Староста уцепил зубами седой ус.

– Вот ведь дура-девка. Ну чем тебе лыцарь плох, а? Молодой, красавец, а змея видела какого завалил? Башка с полпечи!

– Всё равно не хочу-у...

Рыцарь явился в деревню на рассвете откуда-то из гнилых болот. Шёл пёхом, шатаясь не то с голодухи, не то с усталости; волок зелёную змееву шкуру - рогатая безглазая голова моталась в пыли.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Новый роман Пола Кемпа открывает иные грани завораживающей вселенной «Забытых Королевств»! Впервые на русском языке!

В руки Эревиса Кейла, бывшего наемного убийцы, попадает загадочный артефакт. С помощью своих друзей — Драйзека Ривена и хафлинга Джака Флита — Кейл узнает, хранителем какой тайны он стал: артефакт указывает время появления Храма Теней. За обладание этим знанием маг Врагген и его прихвостни готовы пожертвовать не одной жизнью — столь велико могущество, которое станет доступно побывавшему в Храме. Ловко используя оружие и магию, обе компании почти одновременно приближаются к заветному месту силы. Но, конечно же, Храм Теней подготовил немало сюрпризов для всех своих гостей.

Из особняков далласской аристократии кто-то ворует ценные вещи, произведения искусства. Хозяину охранной фирмы Джексону Дермонту, дабы не подорвать свою деловую репутацию, во что бы то ни стало нужно найти преступника. Или преступницу?.. Под подозрение попадает очаровательная женщина, профессиональная гадалка Рэйчел Голд, у которой обнаружена часть украденных вещей. Казалось бы, все указывает на нее, но Джексон медлит, не сдает ее в руки полиции, ищет новые, более веские улики, потому что, кажется, влюбился. Именно любовь помогает ему найти и обличить настоящую воровку.

Леон Аристидес узнает, что по завещанию погибшей сестры часть семейного состояния уплывает в чужие руки. Он решает встретиться с наследницей и переиграть дело в пользу своей семьи. Но встреча эта приносит самые непредвиденные плоды...

Петр Константинов родился в 1928 году. Окончил Медицинскую академию в 1952 году и Высший экономический институт имени Карла Маркса в 1967 году. Опубликовал 70 научных трудов в Болгарии и за рубежом.

Первый рассказ П. Константинова был напечатан в газете «Новости» («Новини»). С тех пор были изданы книги «Время мастеров», «Хаджи Адем», «Черкесские холмы», «Ирмена». Во всех своих произведениях писатель разрабатывает тему исторического прошлого нашего народа. Его волнуют проблемы преемственности между поколениями, героического родословия, нравственной основы освободительной борьбы.

В романе «Синий аметист» представлен период после подавления Апрельского восстания 1876 года, целью которого было освобождение Болгарии от турецкого рабства. Повстанцы потерпели поражение, но дух их не сломлен. Борьба, хотя и тайная, продолжается.

«Синий аметист» — это широкая панорама нравов, общественных отношений и быта того смутного, исполненного героизма времени. Правдиво отражена сложная духовная и общественно-политическая обстановка накануне русско-турецкой войны 1877–1878 гг., показаны социальное расслоение и духовный климат в Пловдиве.