Объект Х

Объект Х

Краткая канва событий

В городе Нижний Пропил существует секретное производство, которое настолько засекречено, что никто действительно не знает наверняка, чем оно занимается. В одно время года оно выпускает духи "Диоксиния Натрия" ("Радость забытого дыхания"), в другое - удобрения для полей под поэтическим названием "ПЕРЕПАШКА", а еще жидкость для мытья стекол, чернила для авторучек, лакокрасочные покрытия "НАВСЕГДА", клеи бытовые, прокладки "Кэр-Фри-Супер" с кевлоровым покрытием и т.д. Настоящим же производством занимаются в небольшой лаборатории на окраине и готовят там инградиенты для перспективных ОВ. Лаборантом на этом

Другие книги автора Александр Борисович Чебышев

Книга предназначена для широкого круга читателей, кто не давал подписку о неразглашении или о невыезде

* * *

Возможно, кто-то подумает, что события, описанные в этой книге, никогда не могли бы случиться.

Возможно, они были бы правы, если бы эти события не развивались в стране, про которую раньше все знали, что "я другой такой страны не знаю..."

Популярные книги в жанре Иронический детектив

Над венецианским Палаццо Дарио витает проклятие…

ВСЕ, кому пришла в голову идиотская мысль купить этот прелестный архитектурный памятник, УМИРАЮТ ПРИ ЗАГАДОЧНЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ!

Семь владельцев Палаццо Дарио…

Семь изящных, насмешливых новелл, по меткому выражению критика, «блистательно пародирующих навязшую в зубах «венецианскую романтику» – оккультную, детективную, любовную, историческую…

Семь историй таинственных смертей – в полной красе европейского «черного юмора»!

Лифт не пришел, и это стало последней каплей. День явно не задался. Сначала не получилась глазунья: растекся желток. Потом заело «молнию», затем из кондиционера полетела пыль, регулятор прозрачности оконного стекла заклинило в положении «максимум». Нет нужды оглашать весь перечень моих сегодняшних бед, достаточно сказать, что, когда не пришел лифт, к картине просто прибавился завершающий штрих.

Но надо же такому случиться именно сегодня! Ведь я уже несколько месяцев набирался храбрости и, наконец, решился сделать Линде предложение. Нынче утром я позвонил ей и напросился в гости.

– Итак, – начал Лебнер, – вы по-прежнему видите этот сон.

– Каждую ночь.

– И всегда одно и то же? Может, вы еще раз перескажите мне ваш сон.

– О, Господи, – выдохнул Хэкетт. – Сон тот же самый. Мне звонят, говорят, что я должен ехать на машине в Кливленд, я еду, потом возвращаюсь. Конец сна. Какой смысл в том, что, приходя к вам, я всякий раз повторяю одно и то же? Или вы сразу забываете мой сон?

– Любопытная мысль, – отметил Лебнер. – Почему вы предположили, что я забываю ваш сон?

В Портленд Келлер прилетел рейсом "Юнайтед эйрлайнс".

В полете из аэропорта Кеннеди до аэропорта О'Хары читал журнал, на земле перекусил, а когда летели из Чикаго в Портленд, смотрел фильм. Без четверти три по местному времени спустился по трапу с чемоданчиком в руке. До отлета в Роузберг оставалось меньше часа.

Однако, взглянув на самолет местной авиакомпании, вылетавший в Роузберг, он направился к стойке «Хертца» и сказал, что ему нужен автомобиль на несколько дней. Предъявил водительское удостоверение, кредитную карточку и получил "форд таурас" с пробегом в три тысячи двести миль. Сдавать билет на рейс Портленд-Роузберг он не стал.

Поначалу коп не присматривался к застывшему на середине моста автомобилю. Машины частенько останавливались там, особенно ночью, когда транспортный поток ослабевал и остановка не вызывала шквала сердитых гудков водителей, едущих следом. Мост грациозной параболой изгибался над широкой рекой, делившей город надвое, и с самой высокой точки моста открывался великолепный вид: старые дома, сгрудившиеся слева от реки, водяные мельницы, построенные на правом берегу, бездонное небо, парящие над водой чайки. Второй такой обзорной площадки не было. Подростки мост не жаловали: слишком людно. Они отдавали предпочтение автостоянкам, автомобильным кинотеатрам да пустынной дороге вдоль северного берега, туристы часто наведывались на мост, любовались панорамой и ехали дальше.

В 1996 году тогда еще существовавшее в Минске издательство «Эридан» начало выпускать собрание сочинений Рекса Стаута. Редакция заказала мне написать что–то вроде послесловия к первому тому, в котором излагались бы факты биографии Рекса Стаута. Меня снабдили материалами, оказавшимися при ближайшем знакомстве весьма скудными — во всех источниках приводились немногочисленные факты, которые все передирали друг у друга, так что в совокупности и на полстранички текста не набиралось. И я вместо сухого биографического послесловия решил написать рассказ, в который и вошли бы все эти скудные факты. Что я и сделал. Разумеется, рассказ был написан от лица автора со звучащим по–английски именем, а я выступал лишь в роли скромного переводчика с североамериканского языка. Так и было напечатано в первом томе собраний сочинений Стаута «Копьеголовая змея», «Эридан», Мн, 1996.

Бывают благородные разбойники — например, славный Робин Гуд, бывают джентльмены-грабители — взять хотя бы знаменитого Рокамболя или Арсена Люпена, ну а Берни Роденбарр, герой замечательной детективной серии Лоуренса Блока, — вор-интеллектуал, знаток литературы и искусства. Днем он продает книги в своем букинистическом магазине, а по ночам превращается в вора-виртуоза. И вот однажды, проникнув в номер отеля за письмами «великого затворника» Фэйрберна, он находит убитую женщину…

На полпути от остановки «Проспект Ленина» к остановке «Архитектурный институт» в салоне троллейбуса маршрута № 5, на передней площадке, раздался душераздирающий вопль: «А-а-а!!! Контролёр — мёртвый! А-а-а!!!»

Кричала средних лет тётка с детскими санками в руках. Продолжая кричать, женщина кинулась на заднюю площадку. Там она села на свои санки и, уткнувшись в первую попавшуюся ногу, заплакала навзрыд.

В салоне началась лёгкая паника.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Лучи того, кто движет мирозданье,

Всё проницают славой и струят

Где - большее, где - меньшее сиянье.

Я в тверди был, где свет их восприят

Всего полней; но вёл бы речь напрасно

О виденном вернувшийся назад;

Затем что, близясь к чаемому страстно,

Наш ум к такой нисходит глубине,

Что память вслед за ним идти не властна.

Данте. "Божественная комедия".

"Рай". Песнь первая

Наша родина - Россия.

В те дни я повстречала на Чистых прудах одного забавного человечка. Подстелив под себя огромную полиэтиленовую скатерть, он сидел на скамейке, укутанный в толстое шерстяное, черно-синими ромбами пальто, похожее на плед.

Я гуляла по аллее вдоль пруда - и вдруг вижу это. Сидит с книгой. Темно-малиновую вязаную шапочку надвинул на брови. Читает быстро-быстро страницы две-три, потом возвращается к началу, достает из кармана маленький круглый предмет с кнопкой - и опять перечитывает прочитанное.

Из всех прославляемых людей

более всего прославляемы главы и учредители религий. Почти сразу же за ними следуют основатели республик или царств. Несколько ниже на лестнице славы стоят те, кто, возглавляя войска, раздвинули пределы собственного царства или своей же родины.

Потом идут писатели.

Никколо Макиавелли. "Рассуждения о первой декаде Тита Ливия", глава Х.

Джованни поставил точку. Утро. Бессмертная книга дописана.

1

-Государь, ябедник просится: хочет что-то в ухо сказать... - мечник-охранник наклонил голову - легкий поклон.

- Пусти, отведи в боковую гостиную...

Вошел отрок. В рубашке чуть выше колен - из беленого холста; ворот, подол вышиты красными нитками; на ногах желтые сафьяновые чеботы с синими узорьями. Светлый тонкий лик, золотоволос, невысок. Блестя голубыми глазами, ловко поклонился низко - брякнули на серебротканном поясе, на бронзовых колечках, огниво и ножичек - выпрямился, огладил нежный пушок на подбородке; молча краснел...