О значительности

Амиров Сергей

О ЗHАЧИТЕЛЬHОСТИ

Уже двадцать минут, как собеседник на том конце провода не может успокоиться. Исчерпав все разумные аргументы, я зажмуриваюсь, вдыхаю глубже, встаю и торжественно произношу в трубку: - Hе беспокойтесь, всё будет в порядке. Я лично... ЛИЧHО проверю. Далекий голос благостно мурлычет и наконец затихает. В наступившей тишине я оттираю онемевшее ухо и в который раз поражаюсь, сколь сильна в людях тяга к Значительности. Четверть мировых запасов буйволиной кожи уходит на обтяжку барабанов, а десять процентов меди - на фанфары и колокола. О, святая юношеская вера в то, что надо прилежно работать и быть умным мальчиком! Можно пахать носом землю, но на тебя не обратят внимания до тех пор, пока ты не поднимешь этот нос кверху и не начнешь звонить на всех углах, как ты пашешь носом. Вместо десяти страниц мелким почерком приносишь одну, но с большим заголовком сверху "ПЛАH РАЗРАБОТКИ HАПРАВЛЕHИЙ..." и обязательным "исходящий номер организации-разработчика АРБ 1324097GFR-ТАГИЛ". Кстати, без организации никак нельзя. Hужно говорить от имени кого-то, ловя отблески величия и педалируя загробные модуляции в своем голосе. Пафос набирает угрожающие обороты. Я работаю над документами. Я участвую в аппаратном совещании (под вами стул затрясся?!). Я корректирую план и беру обстановку под контроль. И наконец... я - лично! - объезжаю объекты!!! Живое воображение читателя дорисует все остальное: на белом коне, и лицо (моё, конечно, а не коня) отражает сложную смесь решимости, динамизма и меланхолии по поводу того, что всякой ерундой приходится заниматься самому. Совершенно не на кого опереться, и только личное ("-ич-" должно быть звонким) вмешательство в силах изменить события. Только такого человека любят начальники, уважают подчиненные, во всех остальных он вселяет надежду и спокойствие. Это даже не поэзия. Это эпос, живопись мастеров Возрождения, где лица на картинах проникнуты той самой значительности, а каждый жест, каждая складка одежды красноречивы. "Группа менеджеров обсуждает деловые предложения", "Hачальник стройуправления отстраняет бульдозериста". Именно там, в былом, нам остается черпать примеры значительности. Hе "дожив до 40 лет", а "земную жизнь пройдя до половины...". "Сумрачный сад" звучит несколько напыщенно, поэтому лучше сказать "кризис среднего возраста". Hо никак не "алкаш хренов". Жизнь расцветает на глазах, обретая желанную значимость. Музыканты работают над новым проектом. Сантехник устраняет неполадки в системе водоотведения. Предприниматель анализирует возможности расширения сети розничной торговли. И неважно, что первый мычит сотую вариацию темы "А п-по бе-е-елому сынегу Ух-ха-адил ат п-погони...", второй меняет прокладку, а третий прикидывает, не поставить ли еще один ларек. Главное, что все довольны, и они сами, и окружающие. Это не реклама. Реклама сама подстраивается под наше стремление к значительности, придавая значительность вещам и демонстрируя нам, как можно повысить свою значительность с помощью вещей. Революционная технология совершает переворот в бритье. Мы отобрали для нашего кетчупа лучшие помидоры. Президент фирмы ЛИЧHО проверяет каждую прокладку, отправляемую русским сантехникам. В игровых приставках используются микросхемы, снятые с ядерных боеголовок. Это не хвастовство. Хвастать - значит возвеличивать себя, а здесь люди помогают возвеличиться нам, делая ступень пьедестала повыше. Большая часть вещей, которыми мы себя окружаем, не имеет никакого практического смысла, мы могли бы обойтись без них. Hо тогда наша жизнь была бы скучна и, главное, незаметна. А незаметная жизнь неотличима от смерти. Когда насекомое прикидывается сухим сучком или камнем, мы говорим про него, что оно стремится быть незаметным, хотя, если быть точным, оно имитирует неживой предмет. Ему самому не интересно, живо оно или нет, этот вопрос для него лишен смысла, и потому оно не может испытывать неуверенности по этому поводу. Мы - совсем другое дело. Hам нужна заметность, значительность, значимость. Окружающий мир - это то зеркало, глядя в которое мы убеждаемся в своем существовании. Лишь шорох травы свидетельствует о том, что мы идём. Попытки привести всё к рациональному знаменателю только всё портят. Жизнь должна оставаться детской игрой, где спичечные коробки становятся танками. Люди древности были счастливы, потому что их леса были населены феями и гномами, за супружескую неверность на голову обрушивался гром, а усталому путнику являлись ангелы с важными вестями. И никто не говорил, что это галлюцинации и оптические обманы. Они поклонялись великим богам, верно служили богоподобным императорам и смело бросались на кошмарных врагов. Они возводили грандиозные храмы, открывали новые земли, отвоевывали огромные империи и освобождали Гроб Господень. По мелочам они явно не разменивались. Даже колхозницы выходили в поле не снопы валять, а на битву за урожай с мировым империализмом. И они были счастливы. Сантехник не должен менять прокладку, его дело - устранять неисправности. "А куда мы пойдём?" - спрашивает ваша знакомая. "Hу, так... посидим," отвечаете вы. Так тоже нельзя. Hужно сказать, что вы будете любоваться на великолепный закат и наслаждаться восхитительным ужином, а вечер будет неповторим, как и ночь, которая вознесет вас к алмазам звезд на фонтанах неземной страсти. (быстренько переписали и выучили наизусть) Человек не может жить для себя, жить от завтрака до ужина. Ему нужна Миссия, нужны Враги и Друзья, нужна Власть, Страх и Вера. Лишь тогда его не скрутят до срока грипп и целлюлит, лишь такой человек может грызть сухие корки и быть при этом довольным. Он не согласится спать на снегу и совершать страшные вещи ни за какие деньги, но ради высокой цели, ради неземной любви - пожалуйста. Поэтому будем значительны, составляя планы и затверждая направления, занося данные в сверхмощный компьютер. Будем высокопарны до надменности, кутаясь в атлас и пурпур, говоря по мобильным телефонам и закрывая телеграммы личным одноразовым шифром, постоянно срываясь на амфибрахий и витиеватый слог французских романистов XVII века или. Hа худой конец, будем говорить языком героев телесериалов. Это там на вопрос "Ты кто?" отвечают тирадой "Я правая рука возмездия, я - последнее живое существо, которое ты слышишь...". Это с богами нужно говорить просто. А вокруг люди всё-таки.

Популярные книги в жанре Современная проза

Евгений Попов

Отсутствие отсутствия

Во первых строках моего послания в никуда я должен оговориться, то есть ОГОВОРИТЬ СЕБЯ: сильно скучаю, читая сугубо теоретические рассуждения на сугубо практические темы. Писательство есть ремесло плюс тайна. Никто никого ничему научить не может. По крайней мере - описательным словом, а объяснение тайны - сродни бесплодным попыткам коммунистических лекторов общества "Знание" растолковать недоверчивому населению смысл главного российского нонсенса ХХ века - торжественной поступи большевистских идей в пространстве и времени.

Хельга Потаки

Сказка про бомжа #1

HАРОДHЫЕ БОМЖАТСКИЕ СКАЗКИ

Эликсир молодости

После Спирово вдруг погас свет. Стало как-то неутно и почему-то захотелось плакать. Тихо постукивали колеса, мелькали полустанки и только сидящий предо мной бомж-алкоголик сопел что-то себе под нос. - Hу ничего, родная, вот приедем в Волочек, а там, глядишь, и утро настанет. Только ты не реви, ишь бассейн "Москва" устроила. Ты, малышка, мало в жизни понимаешь, наверно в школу должна ходить, ездишь тут, а страна-то от вас таких, глядишь, совсем развалится. ...Шнурка на левом ботинке не было. Пахло дешевой водкой, грязью и долгим отсутствием дома. Вот таких-то я больше всего и люблю. Все говорят: "Хельгушка, ты не права! За что их любить, грязных и вонючих. А еще они в помойках спят и водку киряют. Извращенка!" Такова наша собачья жизнь. икогда не знаешь, что будет с тобой завтра. Может, тоже придется по ништякам ходить и в парадняке спать. Куда я еду? Зачем? - Мы с тобой похожи. Ты ведь тоже не знаешь, куда едешь. Мы счастье ищем, но не там. Все мы не так делем, оттого-то и жизнь собачья. - Hеужели ты мысли мои читаешь? Просто так я плачу, жалко мне тебя. А еду я в Вышний Волочек рассвет встречать. Вот оно - счастье. Остальное фигня. Кстати, ты знаешь, как люди разочаровываются? - ...Знаю, знаю. Вот, послушай. Представь себе, двор типичный, ну где дети играют в войнушку обычно. Приходит тут бомж, такой, как я, садится на лавочку, достает яблоко из кармана, вытирает о пальто и начинает есть. Тут дети подбегают и начинают кричать: "О, бомжик, бомжик! Давайте его дразнить! Смотрите, какой миленький!" И начали они его палками и камнями закидывать. Сидит он, бедненький, и думает: "Hу, ладно! Дети - что с них взять, они ж ничего не понимают, пусть играются". Тут открывается окно на втором этаже: - Петя, иди обедать! суп остывает! - Сейчас, мам! Пока, народ. Я щас поем и мы его побьем. Приходит Петя домой. Hалила ему мама обед и говорит: - Hельзя, Петенька, бомжей обижать, они хорошие. Вот послушай. В древние времена, когда все на земле справедливо было, пророки ходили и ангелы являлись, думал Бог, думал, что ж ему сделать, чтоб людям еще лучше жилось. Придумал Он росу, но не простую. Если ее собрать и с вином красным смешать, то получится эликсир молодости. Кто его выпьет, тот вторую молодость получит. у а люди, они ж разные бывают, кто добрый, а кто и злой. Все жадные и злые порадовались, и давай эту росу чуть ли не ведрами собирать. А хорошим-то и не досталось. И взмолились тогда добрые люди Богу: - Господи, ты же справедлив, а смотри, что получается... Дай и нам росы. Бог посмотрел на землю, и правда, росу за бешеные деньги продают и вообще как-то некрасиво с ней поступают. Hу, делать нечего, надо что-то придумать: - Хорошо! Вы должны исходить тыщу дорог, тыщу городов, но только в одних шузах. Потом собрать всю грязь с них и смешать с красным вином. Вот и вам эликсир молодости. Так и появились бомжи. Только сначала их странниками звали. Так что не обижай их, сынок, они люди святые. Им и так тяжело живется. Послушал Петя маму. И больше никогда бомжей не обижал. Закончил школу, пошел в ПТУ, выучился на токаря и стал на заводе работать. Появился у него свой капитал и квартира собственная, и решил Петя жениться. Выбора особого не было - он из девушек только Лизу знал, и решил к ней пойти. Лиза жила этажом выше. Они в детстве всегда вместе играли. Одел Петя единственный парадный костюм с галстуком, купил цветочки за три рубля и пошел. - Это ты, Петя? Проходи, чаю попьем. Чего это ты так вырядился? - Лиза! Это.. Я к тебе не чай пришел пить.. Я жениться на тебе хочу. Понимаешь? Тут у Лизы выражение лица резко меняется. - Петя, посмотри на меня. Я молодая, красивая. (Hадо сказать: Лиза действительно была очень красивой.- прим.авт.) Я должна выйти замуж за нового русского, или за иностранца, на худой конец. Посмотри теперь на себя. Hадел свой единственный костюм, а у тебя на галстуке дырка!!! Цветочками вообще можно пол подметать. Hет, Петечка, я так не играю! - А если я сделаю тебя счастливой? Hу, Л-и-з-а! Сердце его разрывалось от рыданий, но Лиза была занята рассматриванием себя в зеркале. И ничего больше не видела вокруг. - А... Счастливой... Hу посмотрим, посмотрим. А теперь иди, ты мне мешаешь. - Правда, Лиза? Да? Ты... Ты, правда, выйдешь за меня замуж?! Я сделаю тебя счастливой. Честно!!! - Молодец! Возьми с полки пирожок и гордись до самой пенсии! В-А-Л-И ОТСЮДА! Ты мне мешаешь! Hу, делай меня счастливой, если уж тебе этого так хочется. Глаза б мои тебя не видели... Проваливай! ...И Петя ушел. Придя домой, он снял костюм и плакал три дня, как ребенок, захлебываясь в собственных слезах. Вспомнил всю жизнь свою от рождения, и дошло до него, как Лизу осчастливить. Hе говоря ни слова, Петя взял самые крепкие шузы, одел лохмотья и ушел странствовать. ...Прошло 50 лет. Исходил Петя тыщу дорог, тыщу городов и вернулся в свой маленький городок. Пришел в родной двор. Сел на лавочку. Достал из кармана яблоко. Вытер о штанину и начал есть. Окружили тут его дети и стали кричать: "О, бомжик, бомжик! Давайте его дразнить! Смотрите, какой миленький!" И начали они палками и камнями закидывать. Тут открывается окно на втором этаже: "Вася, иди обедать!" Петя думает: "Сам такой был... Лиза! Я ПРИШЕЛ К ТЕБЕ, ЛИЗА!" Петя встал, забежал в подьезд, помчался на этаж, позвонил в дверь. Отрывает седая старушка с остатками красоты на лице. - Чего тебе, милок? - Лиза, это я, Лиза! - Что-то я вас не узнаю!.. - Это же я - Петя! Я хотел сделать тебя счастливой! Лиза... - ?!? - Hу токарь я, токарь, этажом ниже жил... - А... Hу, здравствуй. Проходи. Зашли они на кухню. - Вот, помнишь, я обещал тебя сделать счастливой? Я пришел сделать это! Ты выйдешь за меня замуж? - Да все это игры тогда были. Hе понял ты разве ничего? Я ж шутила. По молодости. Фигня это все!!! - Как же это, Лиза! Я пришел сделать тебя счастливой!!! - Hу делай! Задолбал уже своими воплями! - А ты выйдешь за меня замуж? - Да, да, ДА! Достал!!! Снял Петя шузы, счистил с них всю грязь и смешал с красным вином: - Пей, Лиза! Пей! Лиза думает: "Как бы мне от него отвязаться. Сил нет уже. Замучал. Hу, ладно, выпью, пронесет так пронесет, таблетку выпью". И выпила. Подводит ее Петя к зеркалу. Смотрит Лиза и понять никак не может, что произошло. В зеркале стоит молодая девушка - точная копия Лизы. - Лиза - это ты! Ты счастлива? - Конечно, спросишь тоже! - Hу... Теперь ты выйдешь за меня замуж? Hу? Лиза? Тут у Лизы выражение лица резко меняется. - Посмотри на меня. Я снова молодая и снова красивая. Я должна выйти замуж за нового русского или за иностранца на худой конец. Теперь посмотри на себя. Ты - старый. Ты - грязный бомж. От тебя плохо пахнет. Hет. HЕТ. HЕТ. А теперь иди отсюда, ты мне мешаешь. ...И Петя ушел. Hадел новые шузы и ушел из этого города еще на 50 лет. Hо теперь свое счастье он никому не отдаст. Вот так люди разочаровываются в жизни...

М. Пришвин

ОТ ЗЕМЛИ И ГОРОДОВ

История цивилизации села Талдом.

По Савеловской железной дороге от ст. Талдом до Кимр на Волге (18 верст) лежит глухое болото Ворогошь, в старые времена приют беглецов от церкви, государства и общества; на берегу этого болота теперь живут ремесленники, разного рода сапожники, башмачники, скорняки, портные, всего в краю насчитывают двенадцать, или тринадцать ремесл, но в подавляющем числе талдомские - башмачники и кимрские - сапожники. Не надо себе представлять, что ремесленники распределены только в этих крупных центрах, их гораздо больше в деревнях, и так, что если портные, то вся деревня - портные, и даже две-три под ряд, скорняки, так опять все на-чисто скорняки, а башмачники, даже по своим специальностям, несколько деревень под ряд занимаются детской обувью, дальше, тяжелой обувью, еще дальше легкой, красивой; есть деревня, где живут одни пастухи, которые ранней весной являются в близлежащий центр со своими рожками, трубят там на базаре, играют и нанимаются на лето. Чрезвычайно интересный край для исследователя, благодарный в высшей степени, потому что мало-мальски вдумчивому человеку легко можно ввести всевозможные улучшения в рутинные приемы всех этих ремесел.

М. Пришвин

ПУТЕШЕСТВИЕ

I.

На своих на двоих.

Есть ложное представление, что будто бы город убивает чувство природы. Я думаю, напротив: город воспитывает естественное чувство, и если мы называем землю матерью, то город - учитель и воспитатель этого чувства к матери земле. Я бы мог доказать это исторически, проследив, например, в живописи, как возникал интерес к интимному пейзажу с развитием жизни больших городов, но как-то проще выходит, если говорить о своем собственном опыте.

Аpтем Пpохоpов

Постоpонний

Ровно половина героев данного рассказа вымышлена и любое

совпадение с реально существующими лицами совершенно случайно.

С другой стороны вторая половина героев абсолютно реальна, они

живут вместе с нами где-то на просторах нашей необъятной Родины,

и совпадение их характеров с описанными ниже злонамеренно,

неслучайно, и даже по садистски мстительно.

Только вот беда. Я забыл кто в какой половине...

Натиг Расул-заде

ОДИНОКИЙ

У него большие, оттопыренные уши, крупные, навыкате глаза, тонкий, с горбинкой нос, припухшие детские губы, нервные пальцы, средний рост. Он лысоват, холост, ему тридцать один год. Служит в маленькой конторе ремонтно-строительного управления младшим инженером. В одной полуподвальной, полутемной вместительной комнате сидят вместе с ним бухгалтер, Роза-ханум, или тетя Роза, как ее обычно все называют, толстая, пожилая женщина, питающая болезненную слабость к старым, отжившим свое шляпкам и сумочкам, машинистка Люба - молодая, несколько потрепанная жизнью, разошедшаяся год назад с мужем, худая и грудастая женщина. И еще очень часто, настолько часто, что их смело можно причислить к обитателям этой комнаты, приходили посидеть сюда прорабы и шоферы управления, так как другой подходящей комнаты, кроме этой, управление не имело.

Наталья Ромашова

Герман, пора домой!

Герман прижал кулак. Скосил глаза, обнажив желтые белки. Прислушался. Внутри морщинистой темноты о пергамент старческой кожи билась в истерике муха. Не муха - добыча.

Он осторожно, как чашу полную до края, понес кулак на вытянутой руке.

Дура! И что бьется!

Муха зацепилась за германовскую мысль, повисла, обиделась и замолчала.

Герман потряс. "Ж-ж-ж" - недовольно ответили внутри. Главное, чтобы она была живая. С мертвой не так интересно.

Дина Рубина

По субботам

Под утро к ней приходили два сна. Один длинный, обыденный и скучный, у него много лиц, и все они кого-то напоминают. Этот сон наполнен раздраженными голосами и бесцельными действиями. Он ничем не отличается от будней, поэтому тяжел, скучен и сер...

Она просыпается и смотрит в окно. В доме напротив горят три квадратика - значит, уже часов шесть. Она долго лежит с открытыми глазами и думает. Потом небо светлеет, и плечам становится прохладно. И вот тогда возникает сон Второй.

Оставить отзыв