О вреде пьянства

Приключения мои начались совершенно случайным и непредсказуемым образом, теплым январским вечером, которые так приятны в Калифорнии… Тогда я, чертыхаясь, понял, что дома снова совершенно нечего жрать, и вечером поехал в «Счастливчика».

«Счастливчик» — это мой вольный перевод местной сети продовольственных магазинов «Lucky». Впрочем, один пожилой дяденька, приехавший в Штаты года два назад, и путавший русские буквы с латинскими, изобрел свое собственное прозвище: «Пойдем в Лизку» — смеясь повторял он.

Другие книги автора Александр Торин

Субботним утром бывший инженер-химик, а ныне рядовой сотрудник фирмы «Аквариумы России», Олег Иванович Хвостов наконец вылез из-под одеяла. Он не торопясь прочел в туалете газету, отчего настроение у него заметно ухудшилось, потом побрился, побрызгал щеки французским одеколоном, накинул махровый халат, подаренный супругой на пятнадцатилетие свадьбы, и прошел на кухню.

Все было как всегда.

Ксения, поджав губы, пекла оладушки. Ее волосы, ночная рубашка, халатик и даже тапочки пропахли подгоревшим растительным маслом. Ниночка и Галенька, дочки Олега Ивановича, четырнадцати и двенадцати лет, лопали за обе щеки.

"…О, Господи, если ты есть, и кем бы ты ни был! Помилуй и спаси меня! Человек не рожден летать. Сама идея о том, что наше хрупкое тело, мешок с кровью и костями, нелепый, но причиняющий душе невыносимые страдания, поднимается ввысь под рев моторов, противна мирозданию. Любая паршивая птица, глупо разевающая свой клюв, будучи случайно засосанной в турбину, может вызвать катастрофу – мысль эта заставляет мое сознание протестовать, а меня задыхаться, вжиматься руками в обтрепанные подлокотники кресел... Кстати, о турбине. Вон она, рядом, за иллюминатором. Скажите мне, ради всех святых, почему эта круглая громадина так гадко дрожит, будто вот-вот оторвется от крыла. И почему крыло это живет своей странной жизнью, почему оно колеблется, ездит взад и вперед над клочком тусклых огоньков…"

Когда я заканчивал десятый класс, у сестры, живущей в пенале общежития МГУ, подошла многолетняя очередь на университетский кооператив в Теплом Стане. В апреле у нее родилась дочка.

Сестре хотелось купить трехкомнатную квартиру, но в те годы молодой семье с одним ребенком положены были только две комнаты. Не помогли ни кандидатские льготы, ни письма в исполком. Тогда решено было, что бабушка пропишется у любимой внучки под предлогом ухода последней за престарелой. А заодно и с правнучкой помощь выйдет.

Молодого инженера, героя романа Александра Торина, приглашают на работу в преуспевающую американскую фирму. Искушение велико: залитая солнцем Калифорния, знаменитая Кремниевая долина, центр мировой компьютерной промышленности, высокая зарплата...

Герой и не подозревает, что он попадает в «Дурную компанию». Сюрпризы начинаются с первого же дня.

Если хочешь преуспеть в фирме, то должен быть одет в полосатую рубашку, темно-серые или черные брюки, скромный кожаный пояс с золотой пряжкой, черные или коричневые кожаные ботинки и темные строгие носки. При этом на рубашке сзади обязательно должна быть складочка и вешалка.

К концу второго дня новому сотруднику компании «Пусик» кажется, что он начинает сходить с ума...

Никогда в жизни больше никому не буду обязан. Стоит только на долю секунды расслабиться, попросить о каком-нибудь чепуховом одолжении, как пошло-поехало, и не знаешь уже, как выкрутиться, с каждым витком непреодолимой спирали судьбы увязаешь все глубже и глубже. А ведь так просто можно было всего избежать…

Началось все, конечно же, из-за женщины. В прошлой жизни Марина была архитектором, а в нынешней делала вид, что ищет ошибки в компьютерных программах, разрабатываемых нашей уважаемой фирмой. Ах, эти длинные ресницы и наивно-бесстыдный взгляд, будь он неладен! Разве можно было отказать бывшей соотечественнице в скромной просьбе: пристроить посылочку родственникам в Россию…

Александр Торин

Апрельские Тезисы ( Из дневников домовладельца )

12 Ноября.

Проснулся сегодня в два часа утра. Пахнет стиральным порошком и стены дрожат. Прачечная, черт бы ее побрал. Ума не приложу, кому это в голову приходит стирать белье по ночам. Подкрался к окну. Ага! Два индуса интеллигентного вида, и примкнувший к ним щупленький вьетнамец.

Розе, которая растет на нашем балкончике, от этого стирального вертепа совсем плохо стало. Листики скукожились. Не жилец она, чего уж тут поделаешь.

Жизнь Степана Шишкина можно было считать удавшейся до того самого момента, когда его похитила летающая тарелка.

Степан с утра до позднего вечера работал: сидел на совещаниях, отвечал на телефонные звонки и нажимал на клавиши компьютера. За это Шишкин получал зарплату, которая позволяла оплачивать квартиру, бензин, детский сад, продукты и одежду. А также тренажерный зал для супруги Ксении и занятия фортепиано для дочки Наденьки.

Иногда Степан сожалел о том, что не стал крутым бизнесменом, или хотя бы представителем теневых экономических структур. Обычный рабочий муравей с высшим техническим образованием, покорно тянущий свою лямку. А виной всему была его мама, Евдокия Клавдиевна, работавшая вахтершей в почтовом ящике.

Все, приехали. Сегодня объявили окончательные итоги президентских выборов. Победил этот розовощекий проповедник с благостно-правдивой физиономией, да и уши у него оттопыренные. Я бы у такого в магазине пылесос не купил, обжулит в секунду.

Приходится констатировать, что общество глубоко и безнадежно больно. Как иначе они могли проголосовать за человека с более чем сомнительной внешностью? (Где вы, старые добрые времена, когда в президенты выбирали Голливудских звезд…) А куда годится его предвыборная программа? С экономикой она рядом не стояла.

Популярные книги в жанре Юмористическая фантастика

Устраиваясь на работу, не забывайте любыми способами понравиться работодателю!

Юлик Колесникова. Из разговора со стажерами

— И кто же вас направил? — Игнат Викторович отложил в сторону ломаную по углам пластиковую папку, из которой торчала закладка в форме пера, и поднял на меня глаза.

— Антон Погодин, — ответил я, чувствуя себя глупо.

— Не припоминаю.

Наступила неловкая пауза.

Вообще-то я не ожидал такого поворота, вот этого самого «не припоминаю». Антон дал мне адрес гостиницы три дня назад, когда я, отчаявшийся до предела, напился пива и долго изливал ему по сотовому телефону «наболевшее». Выговорил сто сорок два рубля, залез «в минус» и едва не посадил аккумуляторную батарейку. Впрочем, батарейка до сегодняшнего дня уже не дотянула. Антон, мой верный и единственный друг на протяжении миллиона лет, внимательно выслушал, посочувствовал и сказал, что есть вариант хорошо устроиться. «Скажи, что от меня, и тебя обязательно примут, — напутственно произнес в трубку Тоша, — за Игнатом должок».

Пётр сидел выше всех, над головами. Под ним была сцена, там сиял свет. Зрители располагались глубже -- внизу, за пределами освещённого круга.

На сцене лежала крестовина и стоял кассовый аппарат -- за спиной ведущего. Ведущий, как ему и положено по роли, направлял зал к нужным выводам. Не подталкивал, именно подводил: не вплотную, на дистанцию одной, последней мысли.

– - Накормил я его. А он мне говорит: ты, добрый человек, в меня не веришь. И давай заливать про грехи наши и загробный мир. Я его возьми и спроси: чудесам обучен?..

Сборник фантастики, составленный и изданный Всесоюзным творческим объединением молодых писателей-фантастов при ИПО ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия» по материалам семинара, состоявшегося в Ялте в январе-феврале 1991 года.

Шли годы, века, тысячелетия, но он оставался на своем посту. Сидел и ждал. Все это долгое время шла кровопролитная война со странными чужаками, которые начисто отвергали какую-либо дипломатию и хотели только воевать. Но он будет сражаться, хорошо сражаться, и когда-нибудь вернется домой.

© tevas

Это таинственное явление, оказывается, не только пакостить может.

Сборник фантастики, составленный и изданный Всесоюзным творческим объединением молодых писателей-фантастов при ИПО ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия» по материалам семинара, состоявшегося в Ялте в январе-феврале 1991 года.

Лаверти пришел в дом конгрессмена Куина, чтобы убить его. Но по словам Куина он оставил письмо, которое будет доставлено по назначению, если его убьют. Но Лаверти не верит Куину…

© tevas

Джонатан Куинби метался в приемной роддома. Впрочем, в его голове роились мысли, отличные от стандартных волнений отцов.

© ozor

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Загадочное это событие — превращение детских обрывочных вспышек памяти, с фотографической точностью выхватывающих слепки времени из бездны небытия в непрерывную ленту впечатлений. Так выцветшие черно — белые снимки прошлого века с родителями в старомодной одежде, с табуретками, расставленными вокруг вытащенного в сад стола, покрытого вытертой клеенкой превращаются в цветное кино, сопровождаемое запахами и очарованием летнего утра. Поют птицы, ласковый свет переливается на выцветшем ковре, изображающем странное животное с рогами на фоне гор — что-то недоступное моему пониманию, бирюзовое и ярко — охровое пробуждает меня. Отдаленные голоса, звяканье посуды на кухне, скрип входной двери и стук молотка, доносящийся с улицы.

Кажется, этот город стоял и будет стоять неизменным. С улицами Ленина и Первомайской, с рынком у железнодорожной станции — этим провинциальным центром жизни и сплетен. С перроном и вокзальными часами еще от царской власти.

Не город, а так, городок. Угрюмые дома красного кирпича, построенные пленными немцами в конце войны. Дом культуры, этакий местный Парфенон желтого цвета. Кусты шиповника и голубые ели около Горсовета.

А еще он был полон запахов — так всегда бывает в детстве. Рынок дышал солеными огурцами и свежими вениками. Подъезд — фиолетовой сыростью и квашеной капустой. Парикмахерская на Первомайской — сладким одеколоном и приторной пудрой. Новый Год — мандаринами, хлопушками, смолистой елкой и конфетами в подарочных наборах. Книжный магазин — глянцевыми плакатами и дермантиновыми школьными тетрадками.

Всякие там политологи, социологи, экономисты и прочая шушера еще долго будут спорить, с пеной у рта доказывать, что конец социализма был вызван нефтяным кризисом, войной в Афганистане, или вконец подорвавшейся на Олимпиаде 80-го года в Москве социалистической экономикой. Они будут писать статьи и книжки, утверждая с умным видом, что всему виной была историческая, давно назревшая и готовая прорваться зеленым гноем сквозь набрякшую тоненькую оболочку, необходимость. Они будут гадать о том, как и почему именно Горбачев пришел к власти, хотел ли он коренных преобразований или попросту не смог удержать штурвал вышедшего из-под повиновения огромного разваливающегося государства, которое как паровой каток покатилось по склону, давя и увлекая за собой незадачливого водителя и пассажиров.

Когда я слышу всю эту ерунду, я просто усмехаюсь в усы и на мгновение прикрываю глаза. Я-то знаю, что все началось тогда, зимним вечером, когда на улице мела метель. Все случилось из-за огромного черного таракана, так не вовремя выползшего из своей щели в подвале старого здания Московского университета.

В 1953 году я провел полгода в Дублине, писал пьесу. С тех пор мне больше не доводилось бывать там.

И вот теперь, пятнадцать лет спустя, я снова прибыл туда на пароходе, поезде и такси. Машина подвезла нас к отелю «Ройял Иберниен», мы вышли и поднимаемся по ступенькам, вдруг какая-то нищенка ткнула нам под нос своего замызганного младенца и закричала:

— Милосердия, христа ради, милосердия! Проявите сострадание! Неужто у вас ничего не найдется?