О Шерлоке Холмсе

Корней ЧУКОВСКИЙ

О ШЕРЛОКЕ ХОЛМСЕ

Вступительная статья

(к сборнику А. К. Дойла "Записки о Шерлоке Холмсе")

I

Молодого Макферлена обвиняют в большом преступлении. Лондонские газеты печатают, будто прошедшей ночью он убил одного старика архитектора.

Газеты ошибаются: Макферлен невиновен. Но доказать это невозможно. Все улики против него: в ту ночь он был единственным гостем старика, и найденное орудие убийства несомненно принадлежит ему. Сейчас полиция схватит его, и так как он не может сказать в свою защиту ни единого слова, его сошлют на каторгу или вздернут на виселицу.

Другие книги автора Корней Иванович Чуковский

«Серебряный герб» — автобиографическая повесть, рассказывающая о детстве и отрочестве Коли Корнейчукова (настоящее имя К. Чуковского). Книга читается на одном дыхании. В ней присутствует и свойственная Чуковскому ирония и особый стиль изложения, который по настоящему трогает за душу, заставляя возвращаться в своё детство.

Стихи и сказки Корнея Чуковского, редко переиздающиеся в наши дни.

В книгу серии «Библиотека начальной школы» вошли такие сказки

К. Чуковского, как «Краденое солнце», «Путаница», «Телефон», «Бармалей» и другие. Посвятивший многие годы изучению детской речи, К. Чуковский использовал эти знания в своих сказках, возможно, именно поэтому, они стали лучшими из лучших. Все произведения входят в программу чтения в начальной школе.

Для младшего школьного возраста.

В формате pdf A4 сохранен издательский дизайн.

Кто не знает Мойдодыра, кто не любит Мойдодыра?

Только нечистые трубочисты да грязнули чумазые.

А кого любит, кого хвалит Мойдодыр?

Конечно же, вас и всех, кто уважает мочалку и мыло, кто любит плескаться, купаться, нырять, кувыркаться!

В нашей книге все ваши любимые сказки К. Чуковского, все ваши любимые картинки В. Сутеева к этим сказкам.

Читайте «Мойдодыра», «Айболита», «Тараканище», «Федорино горе» и «Крокодила».

В аннотации не нуждается!

Анатолий Федорович Кони, почетный академик, знаменитый юрист, был, как известно, человеком большой доброты. Он охотно прощал окружающим всякие ошибки и слабости.

Но горе было тому, кто, беседуя с ним, искажал или уродовал русский язык. Кони набрасывался на него со страстною ненавистью.

Его страсть восхищала меня. И все же в своей борьбе за чистоту языка он часто хватал через край.

Он, например, требовал, чтобы слово обязательно

Анатолий Федорович Кони, почетный академик, знаменитый юрист, был, как известно, человеком большой доброты. Он охотно прощал окружающим всякие ошибки и слабости. Но горе было тому, кто, беседуя с ним, искажал или уродовал русский язык. Кони набрасывался на него со страстною ненавистью. Его страсть восхищала меня. И все же в своей борьбе за чистоту языка он часто хватал через край.

Он, например, требовал, чтобы слово обязательно

Популярные книги в жанре Литературоведение

В книге израильского филолога предложено целостное описание поэтики Осипа Мандельштама. В рамках этой задачи конкретизируются, развиваются и многократно тестируются теоретические положения, сформулированные адептами интертекстуального метода еще в семидесятых – восьмидесятых годах прошлого века, но до сей поры не нашедшие систематического применения. Итогом этой масштабной работы становится экспликация ряда метанарративов, которые, в свой черед, обнаруживают общую морфологическую основу, сохраняющуюся на всем протяжении зрелого творчества Мандельштама. Важной составляющей исследования является анализ мандельштамовской адресации к живым и мертвым современникам – поэтам и интеллектуалам, среди которых Вячеслав Иванов, Марина Цветаева, Софья Парнок, Андрей Белый, Виктор Шкловский. Книга снабжена подробными указателями.

Неовикторианский роман – один из наиболее популярных жанров современной британской литературы, своего рода художественно оформленная ностальгия по XIX веку, когда Британская империя была самым влиятельным игроком на политической мировой арене и самым развитым в научно-техническом отношении государством. Среди тем, которые волнуют авторов-неовикорианцев, особое место занимает тема мюзик-холла. Относительно молодой жанр развлекательного театра, родившийся в середине XIX века и буквально за считанные годы превратившийся в национальное достояние, мюзик-холл становится для современных авторов важнейшим инструментом глубокого анализа викторианской эпохи.

Вл. Гаков

ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ ИЗУЧАЕТ АПОКАЛИПСИС

Paul Brians. Nuclear Holocausts: Atomic War in Fiction 1895—1984. The Kent State University Press, 1987.

Пол Брайнс. Ядерные «холокаусты». Атомная война в художественной литературе, 1895—1984. 1987.

Годы, которые мы теперь называем застойными, наложили свой отпечаток и на язык рецензий. Давно это было, когда блестящая книга была принародно названа в печати блестящей, а бездарная — бездарной (слово «халтура» ныне считается оскорблением в отношении автора, хотя это еще вопрос, кто кого оскорбил). Редакции боролись за «объективность» оценки, как будто произведение объективно не может быть блестящим или, напротив, бездарным...

Вл. Гаков

ОДИН ИЗ СЛАВНОГО

ПЛЕМЕНИ КНИЖНИКОВ

Виталий Бугров. В поисках завтрашнего дня (О фантастике всерьез и с улыбкой). Свердловск, Средне-Уральское книжное издательство, 1981 год.

Еще не так давно книги о фантастике можно было пересчитать по пальцам. А сейчас!.. Роскошные (иного слова просто не подберешь) иллюстрированные энциклопедии, солидные академические монографии, сборники статей, учебные пособия, биографии, труды литературоведов и библиографов, философов и социологов, да и самих писателей-фантастов...

Статья из журнала "Русский язык и литература для школьников". - 2014. - № 3. — С. 3–10 Александра Иосифовича Княжицкого, д. п.н., профессора, главного редактора журнала «Русская словесность».

«Все пути в город ведут. Города — места встреч. Города — узлы, которыми связаны экономические и социальные процессы. Это центры тяготения разнообразных сил, которыми живет человеческое общество. В городах зародилась все возрастающая динамика исторического развития. Через них совершается раскрытие культурных форм»[1], — писал Н. Анциферов в «Книге о городе».

Это утверждение, справедливость которого несомненна, касается всех городов мира, но среди них есть такие, которые человеческое сознание наделяет особым статусом не только благодаря их историко-экономическому или историко-культурному значению, но и в плане особой надвещной

«…В XX веке Польша (как и вся Европа) испытала такие масштабные потрясения, как массовое уничтожение людей в результате кровопролитных мировых и локальных войн, а также господство тоталитарных систем и фиаско исторического эксперимента – построения социализма в Советском Союзе и странах так называемого социалистического лагеря. Итогом этих потрясений стал кризис веры в человеческий разум и мораль, в прогрессивную эволюцию человечества… Именно с отношением к этим потрясениям и, стало быть, с осмыслением главной проблемы человеческого сознания в любую эпоху – места человека в истории, личности в обществе – и связаны, в первую очередь, судьбы европейской культуры и литературы в XX в., в том числе польской»

Почему либеральная идеология становится в России все менее популярной и, в частности, утрачивает свои традиционно сильные позиции в художественной литературе? Эти вопросы стали стержнем серии дискуссий, проведенных Фондом «Либеральная миссия» и собравших известных российских критиков, издателей и социологов: Наталью Иванову, Андрея Немзера, Игоря Захарова, Бориса Дубина, Сергея Чупринина, Александра Иванова, Дмитрия Бака, Льва Гудкова, Льва Рубинштейна и др.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Корней Иванович Чуковский

Пантелеев

I

В одной из повестей Пантелеева появляется - на минуту, не дольше атаман Хохряков. Этот хриплый пропойца, бандит проезжает деревней во главе своей разбойничьей шайки. Заметив у какой-то избы городскую миловидную женщину, он обращается к ней с подобострастной учтивостью:

- Пардон. Я очень извиняюсь. Могу я попросить вашей любезности дать мне ковшик холодной воды?

И когда она дает ему пить, благодарит ее столь же галантно:

Николай Корнеевич ЧУКОВСКИЙ

ПАША ПАСЫНКОВ

Рассказ

Паша Пасынков нарочно принял весь огонь на свой самолет.

У немцев в Гатчине за каждым кустом была зенитная батарея, и, когда наши самолеты вывалились из туч и стали бомбить эшелоны, все эти батареи заговорили сразу. Шесть эшелонов стояли на путях; они взлетели в воздух, и столб дыма был такой, что его видели даже из Кронштадта.

Уходить нужно было немедленно, потому что немецкие зенитчики просто осатанели после такой неудачи, и многим из наших самолетов не удалось бы уйти, если бы Паша Пасынков, отбомбив один из первых, не сделал лишний круг над Гатчиной. Пока немецкие зенитки били в него, вся наша эскадрилья ушла в облака.

Михаил Чулаки

Новый аттракцион

Рассказ

Степан Васильевич проснулся в дурном расположении духа. Он еще волен был встать с любой ноги, но как будто заранее заказал себе левую. Такое в последние годы случалось с ним слишком даже часто. Дума его была о деньгах, которые иссякали так же неизбежно и поспешно, как лужица воды, излитая на горячий песок. Раньше деньги таким свойством все-таки не обладали. То есть до полного удовлетворения их не хватало ни раньше, ни вообще никогда, однако существовал какой-то страховочный запас, была привычная уверенность, что уж на минимальные нужды ассигнации отыщутся дома всегда - в ожидании очередного крупного вливания. А теперь не было никаких гарантий, что завтра будет с чем спуститься в лавочку напротив - так у них в семействе назывался большой гастроном, расположенный чуть наискосок, только перейти их тихую, но солидную улицу в пяти минутах от самого Смольного. Старые продавщицы знали и уважали и самого Степана Васильевича, и его жену Валентину Егоровну, всегда откладывали для них, если "выбрасывали" вдруг какую-нибудь редкую копченую колбасу или красную рыбу. А теперь и продавщицы почти все сменились, и откладывать нет никакого смысла, всё выставлено в изобилии - а купить не на что. И слово "выбрасывать" вернулось к первоначальному обыкновенному значению - всего лишь избавляться от ненужной вещи.

Георгий Иванович Чулков

(1879-1939)

Новеллы

Содержание:

Северный Крест

Сестра

Морская Царевна

Подсолнухи

Омут

Судьба

Голос из могилы

СЕВЕРНЫЙ КРЕСТ

I

Тысячи верст возникали передо мною, как звенья цепи, конца которой не видно; загорались и угасали глаза товарищей, тюремщиков, солдат, судей, преступников; воздвигались тюрьмы с высокими оградами - "палями", - увидеть которые пришлось мне впервые здесь, в этой таежной стране. Мне памятны эти высокие ограды из цельных стволов, обтесанных грубо и заостренных сверху. Из-за этих древних сооружений можно было видеть лишь вершины горных дебрей и небо в его извечной метаморфозе пурпура, золота, лазури и грозного траура.