О принципах нуль-полемики

В. Казаков

О принципах нуль-полемики

"Дон сэра побагровел и стал

длинно и косноязычно

оправдываться, причем все время

врал."

А. И Б. Стругацкие "Трудно

Быть богом"

Часть 1

В настоящей работе будет сделана попытка показать, насколько убедительной и адекватной была реакция некоторых представителей редакции фантастики издательства "Молодая гвардия" и совета фантастов при этом издательстве на критику в печати.

Другие книги автора Вадим Юрьевич Казаков

В.Казаков

АННИГИЛИЗМ КРИТИКИ

Братьев Стругацких принято любить. Книги этих авторов входят обычно в любой - даже минимальный набор навыков, умений и предпочтений уважающего себя любителя фантастики. К Стругацким ппринято относиться как минимум лояльно, к врагам же их - в диапазоне от тихой неприязни до вселенской ярости. Отсюда вроде бы следует, что если кто-то вздумает покуситься на авторитет и достоинство любимых писателей, то несметные рати поклонников выйдут навстречу наглецу - и тому не поздоровится.

Космический корабль бился в конвульсиях, весь покрытый ранами от баллистических ракет, фаустпатронов, кирпичей и скальпелей. "Даже пристрелить тебя нечем", — уныло произнес Камилл, подсмыкнул тараканэтиленовые подштанники и пошел прочь от издыхающего звездолета — прямо к далекому вогнуто-выгнутому горизонту.

Над головой весело кружили стервятники.

Глава 2

Лесоповал был страшный. Об Экологической Защите здесь явно слыхом не слыхивали — деревья срубались грубыми металлическими приспособлениями. "Ну и дикость! Надо помочь!", — решил Камилл и бодро двинулся вперед, выворачивая деревья с корнем толчками левой пятки.

Вадим КАЗАКОВ

ПОЛЕТ HАД ГHЕЗДОМ ЛЯГУШКИ

-----------------------------------------------------------------

Рецензия на книгу:

Вандерер Т. Всплеск в тишине. - Ольденбург: Сирена, 2231. - 240 с.

-----------------------------------------------------------------

Книга "Всплеск в тишине", подписанная несколько претенциозным псевдонимом "Тим Вандерер", вышла в свет мизерным тиражом полгода назад и тихо разошлась среди любителей квазиисторических реконструкций и эсхатологических сочинений, практически не получив откликов в прессе. Единственное известное мне исключение - нервная реплика представителя группы "Людены" Института исследований космической истории: указанная группа, дескать, не желает тратить свои квалифицированные усилия на опровержение очередной чепухи вокруг давно утратившей всяческую привлекательность проблемы "прогрессорской деятельности Странников", ибо у нее, группы, были и есть дела посерьезнее и поважнее.

Популярные книги в жанре Публицистика

Признаки антинародных государственных систем можно свести к нескольким блокам. Каждый блок самодостаточен. Иными словами, единственный признак свидетельствует о том, что данная государственная система не служит народному благу, а значит, не служит благу государства. Все причитания о том, что народ глуп, туп и пьян, нуждается в мудрых или не очень руководителях и поводырях, не более чем самооправдание насильника в собственных глазах. Современная система мира построена на лжи и обмане. Именно мошенники, для того, чтобы прийти к власти разработали современную демократическую систему. Сам принцип «демократизма», с доминантой «свободы» и является главным признаком антинародных режимов. Замечу, что принципы «равенства» и «братства» уже демагогами отринуты. Итак….

Когда в январе 2005 года исследовательский зонд «Гюйгенс» совершил посадку на поверхность Титана — самого большого спутника планеты Сатурн, — сообщения об этом действительно выдающемся событии современной астронавтики появились под заголовками «Неожиданные открытия в космосе», «Ученые говорят: «Мы такого не ждали!». У многих читателей и зрителей телевизионных каналов сложилось стойкое убеждение: ученые никогда не знают заранее, что именно они обнаружат, посадив межпланетную станцию на Титан, Марс, Венеру или даже Луну. То есть, в общих чертах, конечно, они предполагают существование таких-то и таких-то условий, иначе вообще не смогли бы сконструировать свои аппараты, но действительность всегда опровергает их предположения, ибо подлинные научные открытия непредсказуемы, иначе — какие же это открытия?

???????? ?????? ???? ???? ??????? ???? ???? ??????? ???? ???????? ?????? ???? ???? ?? ?? ?? ? ?? ?? ?? ?? ? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ??? ? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ? ?? ? ?? ?? ? ?? ?? ?? ?? ?? ???????? ????? ???????? ?? ?? ? ?? ?? ?? ?????? ?? ?? ?? ?? ????????

?? ?? ?? ?? ?? ?? ? ?? ? ?? ?? ?? ? ?? ?? ?? ?? ??

?? ?? ?? ?? ?? ??? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ??

?? ? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ??

Год назад[1] в Мексике скончался самый современный поэт из блестящего поколения середины двадцатых годов: я имею в виду Луиса Сернуду. Может показаться, что смерть Сернуды, тихая и мало кем замеченная несмотря на величие и исключительное значение его творчества, подтвердила горькие предчувствия поэта, которого гражданская война заставила в 1933 году покинуть родную Испанию. Этими предчувствиями проникнуто одно из последних и самых поразительных его стихотворений, написанное незадолго до кончины и адресованное «Соотечественникам»:

Свободные раздумья на избранную тему, сатирические гротески, лирические зарисовки — эссе Нарайана широко разнообразят каноны жанра. Почти во всех эссе проявляется характерная черта сатирического дарования писателя — остро подмечая несообразности и пороки нашего времени, он умеет легким смещением акцентов и утрировкой доводить их до полного абсурда.

Доклад австралийского ученого, историка-ревизиониста, отрицателя Холокоста Фредерика Тобена на Международной конференции по глобальным проблемам всемирной истории в Москве 26 января 2002 года. Доклад посвящен проблемам психологического, социального и правовового терроризма, который практикуют правительства по отношению к своим гражданам, подвергающим критическому пересмотру так называемый "холокост". Публикуется с незначительными сокращениями.

Лев КРИШТАПОВИЧ

О НАРОДНОЙ И ЛИБЕРАЛЬНОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ

Ученые-резонеры

История народа — это не летопись частной жизни челове­ка. Об истории народа нельзя сказать: это было, это прошло. История имеет дело с вечным — с духом народа, его делами. «Народы, — отмечал Гегель, — суть то, чем оказываются их действия».

Но некоторые интеллигенты так далеки от этого воззре­ния, что считают достаточным свести историю народа к за­падным инвективам, удобряя их резонерствующими поли­тическими и моральными сентенциями, которые, по их мне­нию, являются лучшим материалом для построения нацио­нальной концепции истории России и Белоруссии. Соглас­но таким взглядам любой литературный графоман, зачис­ливший себя в разряд этой «либеральной интеллигенции» и потративший некоторое время на переписывание или про­чтение нескольких книг, способен напи­сать историю общерусского народа. Это, по словам Гегеля, — типичные «предста­вители субъективной образованности, которые не знают мысли и не привыкли к ней...»

Беседы о литературе

Эта статья получила специальный приз журнала «Наука и жизнь» на конкурсе научно-фантастических очерков, итоги которого подвели на ежегодном фестивале «Созвездие Аю-Даг» (см. «Наука и жизнь» № 1, 2010 г.).

«Наука и жизнь» № 10, 2010.

Жанр научно-фантастического очерка - из тех немногих жанров, чью дату возникновения можно установить едва ли не с точностью до месяца: лето 1835 года. Именно тогда в американской периодике появились две весьма примечательные литературные мистификации с научным уклоном. Сначала в июньском номере журнала «Southern Literary Messenger» был напечатан рассказ Эдгара По «Ганс Пфааль», считающийся одним из первых произведений научной фантастики; позднее, в августе, газета «New York Sun» начала публикацию с продолжениями статьи «Великие астрономические открытия, недавно сделанные сэром Джоном Гершелем на мысе Доброй Надежды». И если «Ганс Пфааль», повествующий в иронической манере о путешествии на Луну на воздушном шаре, хорошо знаком русскому читателю под названием «Необыкновенное приключение некоего Ганса Пфааля», то «Великие открытия» нуждаются в представлении. Это нарочито серьезная статья о невероятных научных открытиях, якобы совершенных астрономом Джоном Гершелем при помощи новейшего гигантского «гидрокислородного» телескопа. А «открыл» этот знаменитый (и вполне реальный) астроном ни много ни мало - жизнь и даже разум на Луне с ее «невинными и счастливыми» людьми - летучими мышами. Стоит ли удивляться, что статья наделала немало шума, а тиражи газеты взлетели вверх не хуже ракеты.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Владимир Казаков

Загадочный пеленг

РАКЕТЧИЦА

На Саратов с юга наползал туман, медленно растекаясь по берегам Волги. Тускнели редкие огни затемненных улиц, нахохлились и полиняли домики под Соколовой горой. Город затягивался серым покрывалом, тонул в настороженной тишине. Два курсанта авиационной школы с карабинами за плечами неторопливо поднимались в гору по узкой тропке виляющей в зарослях бересклета. Василий Тугов шел, нагнув голову, но ветки то и дело пытались сорвать натянутую до ушей пилотку, царапали руку выставленную перед лицом. Евгений Шейнин, посмеиваясь над товарищем-гренадером, легко проходил кустарниковые туннели даже на цыпочках. Многих удивляла их дружба. Казалось, что общего между всегда спокойным, исполнительным, молчаливым великаном Туговым и тощим, длинноруким, вертлявым, языкастым Шейниным. А дружба возникла, неверное, потому, что командиры в воспитательных целях старались всегда и везде, соединять Тугова с Шейниным, своей властью давали Тугову служебное первенство, которое Шейнин принимал как должное, хотя в отличие от своего товарища имел сержантский чин и боевые медали позвякивали на его застиранной гимнастерке. Вспыхнул прожектор, белым глазом прошарил кусты, и над военным городком повис тревожный вопль сирены. - Вася, давай газ! - Шейнин легко толкнул товарища стволом снятого с плеча карабина. Они прибежали в казарму и сразу у входа встретились со старшиной. - Первый патруль прибыл из города. На Сенном базаре задержаны два спекулянта и сданы в комендатуру. Больше происшествий' не было! - доложил Тугов. - Отдыха не будет. В строй! Здание гудело от топота солдатских ног. Хлопали дверки ружейных пирамид, сухо щелкали затворы, обоймы загонялись ударами ладони, и приклад стучал о бетонный пол - боец в строю. - На сей раз тревога не учебная! - сказал дежурный офицер, и в шеренгах затих последний говорок, - Наше подразделение выделено для облавы на ракетчиков в районе нефтеперегонного завода. Делимся на три группы. Первую возглавляю я. Вторую - старшина. Третью - курсант Тугов. Машины ждут у ворот. ...Автомобили с курсантами неслись по затемненному Саратову, освещая дорогу подфарниками. Иногда впереди описывал красный круг фонарик патруля, головная машина отвечала троекратным миганием. До крекинг-завода доехали с ветерком. Офицеры скрытно рассредоточили людей вокруг объектов. Волна дальних бомбардировщиков "хейнкель-111" вышла на город в 23.00 с точностью до секунды. И сразу же корпуса завода, бензобаки, подъездные пути осветились бледным светом выпущенных с земли ракет. Туман смазывал очертания зданий, цистерны расплывались в нем -черными густыми пятнами. Вывел трель командирский свисток - курсанты поднялись из засад. С винтовками наперевес они двинулись вперед, сужая огромное кольцо. Ямы, залитые нефтью с водой, кучи щебня и полусгоревших бревен разъединяли неплотные цепи людей, и они, чтобы в темноте не потерять друг друга, сбивались в небольшие группки. В сторону речного моста мотнулась ракета, послышались выстрелы. Ракета брызнула звездочками и, будто пойманная чьей-то рукой, мгновенно потухла. Группа Василия Тугова подходила к подорванному нефтебаку. Поврежденный бомбой несколько дней назад, он стоял- бесформенной черной громадой. Фонарики осветили его рваные бока. Стальные листы, взметнув острые края, нависли над воронкой, заполненной нефтью. Чрево бака ухнуло эхом близкого взрыва. Шейнин оступился и начал сползать в Яму, бормоча ругательства. Под узким лучом сверкнула маслянистая поверхность, и сильные руки кого-то из товарищей вытащили сержанта. Свет скользнул дальше, под вмятину в цистерне, и, дрогнув, потух. - Вперед! - Команда Тугова заглушила тихое бульканье на другом конце воронки. Фигуры курсантов растаяли в темноте, а Шейнин потянул Тугова к земле. Прошло несколько минут. От неосторожного удара гукнуло железо. Из густой темени разорванного бака вышел человек. Он торопливо сдирал с плеч мокрый комбинезон. Слышалось тяжелое дыхание. Комбинезон полетел в яму. Человек повернулся и увидел перед собой поднявшуюся с земли черную фигуру. В его лицо ударил сноп света, в грудь уперся жесткий ствол винтовки. - Руки! Но человек не успел поднять руки, их схватили сзади и заломили. Слабо вскрикнув, человек упал на колени. Луч фонаря остановился на его грязном лице. - Баба!.. Это ж баба, убей меня бог! - воскликнул Шейкин. - Это враг! Обыщи! - жестко сказал Тугов и одной рукой поднял с земли обмякшее тело. Утром дежурный по управлению НКВД полковник Стариков записал в журнале: "В ночь на 25-е задержано три человека. В том числе ракетчица Гертруда Гольфштейн, уроженка г. Энгельса, республики немцев Поволжья. Следствие по ее делу поручено лейтенанту Гобовде В. В.". Двое суток Гертруда Гольфштейн молчала, сидела перед Гобовдой почти не шевелясь, лишь иногда просила воды. Кажется, она даже не слышала вопросов следователя. И только сегодня, когда Гобовда сказал, что при обыске ее квартиры обнаружен тщательно замаскированный тайник, она отрешенно опустила голову. Призналась в принадлежности к шпионской организации "Народный союз немцев, проживающих за границей", назвала, кличку: "Белка". После эвакуации немцев из Поволжья Белка осталась жить на прежнем месте, так как была женой русского фронтовика, но агентурные связи, которые ранее поддерживала ее мать, нарушились. В конце 1942 года ее посетил человек "оттуда", привез деньги, побеседовал и включил в небольшую мобильную диверсионную группу. Демаскировка крекинг-завода была одним из заданий Белки. Она назвала фамилии и адреса трех членов группы. - Под какой фамилией приходил к вам посланец "оттуда"? - Хижняк Арнольд Никитич. - После эвакуации ваших родственников из города были еще встречи, кроме тех, о которых вы уже рассказали? Учтите, Гольфштейн, честное признание облегчит вашу вину! Женщина пошевелила губами, потом с усилием подняла голову и снова попросила воды. Пила жадно, проливая воду на кофточку. Промокнула губы рукавом и заговорила быстро, взволнованно. - Я понимаю, для меня все кончено! Еще девчонкой, в восьмом классе, я по поручению матери знакомилась с красноармейцами, командирами и узнавала от них многое. Я и замуж вышла по выбору матери за военного. И прямо скажу, была горда беззаветной службой своей родине - Германии. А когда мать умерла, я осталась совсем одна! Страх заставил думать. Нет, не о том, что поступаю неправильно, я боялась быть схваченной, умереть. Особенно когда Хижняк послал меня ползать в грязи с ракетницей. Это был ужас! Я хочу жить! Расскажу все, что знаю. Хотя и понимаю, что оказалась мразью... - Остановитесь I- Вы отвлеклись, Гольфштейн, и не ответили на вопрос. - Хижняк, кроме денег, оставил мне посылку для другого человека. Гобовда постучал по столу карандашом и тихо попросил: - Успокойтесь. Сосредоточьтесь, Рассказывайте не торопясь, подробно. - В тайнике, где вы нашли шифроблокноты, радиодетали и оружие, совсем недавно лежал ящичек, зашитый в парусину, с сургучными печатями. Очень похожий на посылку. Хижняк сказал, что за ним придет мужчина и представится: "Я Тринадцатый!" Мужчина не пришел, а позвонил по телефону. Мы встретились во дворе кинотеатра "Центральный" после последнего сеанса, и я передала ему посылку.

Римма КАЗАКОВА

Эксперимент 4

- Андреев Аркадий, рад познакомиться! К вам командирован для проведения эксперимента.

- Какого? - неторопливо, но настойчиво осведомилась Марьяна.

- Ого, рука у вас командирская!.. Вот этого я вам сказать не могу.

- Мило, но непонятно.

Андреев улыбнулся обворожительно.

- Поверьте!

- Верю.

- Денег дадите?

- Нет.

Андреев расхохотался.

- Весело?

Александр Казанцев

"ЗАВЕЩАНИЕ" НИЛЬСА БОРА

1. Воспоминания

Говорят, все писатели рано или поздно принимаются за мемуары. Работая в жанре научной фантастики, я считал себя от этого застрахованным, и вдруг...

Передо мной четкая фотография, снятая нашим фотографом Центрального Дома литераторов А. В. Пархоменко. На ней группа писателей, моих товарищей по перу. На первом плане поэт Семен Кирсанов, в заднем ряду Леонид Соболев, Георгий Тушкан, Борис Агапов. В центре группы передо мной, проводившим эту встречу, стоит очень пожилой человек рядом со своей заботливой женой. У него усталое лицо с большим ртом и высоким лбом, живые, острые глаза.

Био и библиография

"КАЗАHЦЕВ, Александр Петрович (р.1906).

Рус. сов. прозаик, одиозная фигура в истории сов. HФ, чью роль можно сравнить с ролью Т.Д.Лысенко в "развитии" отечеcтвенной биологии. Род. в Акмолинске (ныне - Целиноград), окончил Томский технол. ин-т, работал инженером-механиком, войну провел в оборонном HИИ; печататься начал с 1939 г.; с 1946 г. - професс. писатель. Чл. СП. Первая HФ публикация - киносценарий "Аренида" (фрагм. 1936 - в соавт. с И.Шапиро; в дальнейшем имя соавтора не упоминалось). Лауреат премии "Аэлита-81". Живет в Москве.