О принципах нуль-полемики

В. Казаков

О принципах нуль-полемики

"Дон сэра побагровел и стал

длинно и косноязычно

оправдываться, причем все время

врал."

А. И Б. Стругацкие "Трудно

Быть богом"

Часть 1

В настоящей работе будет сделана попытка показать, насколько убедительной и адекватной была реакция некоторых представителей редакции фантастики издательства "Молодая гвардия" и совета фантастов при этом издательстве на критику в печати.

Другие книги автора Вадим Юрьевич Казаков

Вадим КАЗАКОВ

ПОЛЕТ HАД ГHЕЗДОМ ЛЯГУШКИ

-----------------------------------------------------------------

Рецензия на книгу:

Вандерер Т. Всплеск в тишине. - Ольденбург: Сирена, 2231. - 240 с.

-----------------------------------------------------------------

Книга "Всплеск в тишине", подписанная несколько претенциозным псевдонимом "Тим Вандерер", вышла в свет мизерным тиражом полгода назад и тихо разошлась среди любителей квазиисторических реконструкций и эсхатологических сочинений, практически не получив откликов в прессе. Единственное известное мне исключение - нервная реплика представителя группы "Людены" Института исследований космической истории: указанная группа, дескать, не желает тратить свои квалифицированные усилия на опровержение очередной чепухи вокруг давно утратившей всяческую привлекательность проблемы "прогрессорской деятельности Странников", ибо у нее, группы, были и есть дела посерьезнее и поважнее.

Космический корабль бился в конвульсиях, весь покрытый ранами от баллистических ракет, фаустпатронов, кирпичей и скальпелей. "Даже пристрелить тебя нечем", — уныло произнес Камилл, подсмыкнул тараканэтиленовые подштанники и пошел прочь от издыхающего звездолета — прямо к далекому вогнуто-выгнутому горизонту.

Над головой весело кружили стервятники.

Глава 2

Лесоповал был страшный. Об Экологической Защите здесь явно слыхом не слыхивали — деревья срубались грубыми металлическими приспособлениями. "Ну и дикость! Надо помочь!", — решил Камилл и бодро двинулся вперед, выворачивая деревья с корнем толчками левой пятки.

В.Казаков

АННИГИЛИЗМ КРИТИКИ

Братьев Стругацких принято любить. Книги этих авторов входят обычно в любой - даже минимальный набор навыков, умений и предпочтений уважающего себя любителя фантастики. К Стругацким ппринято относиться как минимум лояльно, к врагам же их - в диапазоне от тихой неприязни до вселенской ярости. Отсюда вроде бы следует, что если кто-то вздумает покуситься на авторитет и достоинство любимых писателей, то несметные рати поклонников выйдут навстречу наглецу - и тому не поздоровится.

Популярные книги в жанре Публицистика

Я убежден, что особенности книг писателя напрямую связаны с особенностями его характера, нам далеко не бесполезно знать все существенное о его личной жизни; в случае же с Флобером, как вскоре станет ясно, эти знания важны вдвойне. Он был необыкновенным человеком. Ни один из известных нам авторов не отдавался литературному творчеству с такой яростью и таким усердием. Конечно, профессиональная деятельность стоит на первом месте в жизни большинства писателей, но при этом она вовсе не исключает других интересов, дающих возможность отдохнуть, обогащающих опыт, восстанавливающих силы. Однако для Флобера цель жизни заключалась не в том, чтобы жить, а в том, чтобы писать: редкий схимник так безоглядно жертвует плотскими радостями во имя любви к Господу, как Флобер пожертвовал полнотой и разнообразием жизни ради своей страсти к творчеству. Он был одновременно и романтиком и реалистом. Как я уже отмечал, рассказывая о Бальзаке, в основе романтизма лежит ненависть к действительности, жгучая необходимость бежать от нее. Подобно остальным романтикам, Флобер искал убежище в экзотическом и отдаленном, на Востоке или в глубокой старине, и тем не менее, при всей ненависти к действительности, при всем отвращении к подлости, пошлости и тупости буржуазии, действительность неодолимо привораживала его. Так уж он был устроен: его влекло к себе то, что он не выносил. Людская глупость казалась ему тошнотворно очаровательной, и он получал болезненное наслаждение, выставляя ее напоказ во всей гнусности. Она не давала ему покоя, превратилась в навязчивую идею, в нечто вроде нарыва, который и чесать больно и удержаться нет сил. Реалист в нем изучал человеческую природу, словно кучу отбросов, но не с целью высмотреть там что-нибудь стоящее, а чтобы показать всему свету ее глубинную низость.

Опубликовано в журнале «Диспут» (Омск), 2002, № 12; в сокращении под названием «Данайцы из МВФ. Страну ждет разорение, если деньги и советы дает Валютный фонд» в газете «Россия», 2002, № 6.

Особая форма романа состоящая из многочисленных писем, что присылают Олегу Рыбаченко. Очень интересная и неповторимая форма с множеством интересных комментариев. И остроумных замечаний.

Трактаты о философии и политике, постмодернистские повести и рассказы с понятным смыслом, рассуждения и критические статьи о литературе, стихи и поэмы на русском и английском языках, сочиненные в период с января 2014 по декабрь 2016 года московским школьником.  

Вашему вниманию предлагается несколько десятков статей на самые различные темы, которые нам постоянно подкидывает жизнь. Здесь и наша запутанная история, успехи нашей экономики, наши и не наши заработки и пенсии, наше жильё и его хозяева, наше здоровье и наша медицина, уровень жизни, наши соседи — Литва, Эстония, Белоруссия, Россия и как мы выглядим на их фоне, и далёкие от нас США, Китай, Чили и что такое глобализация и «чилийское чудо», и многое другое. Всё это было написано за последние три — четыре года и опубликовано, в большинстве случаев, в крупнейшей и интереснейшей русской газете Латвии — «Вести сегодня». Все эти статьи — не фундаментальные исследования, а наша сегодняшняя и живая злоба дня. И все эти темы продолжают жить и развиваться, и, несомненно, последуют их продолжения. Следите за прессой. Автор выражает благодарность Эльвире Буйвид за огромную помощь в подборе материалов.

Сначала об этой скандальной истории шептались во дворцах. Потом о ней пели на городских площадях бродячие сказители. наконец, веков через пять ее записали - и с тех пор весь мир узнал о любви, внезапно вспыхнувшей между сыном царя Трои Парисом и женой царя Спарты Еленой и вызвавшей долгую войну между их государствами. Это древнейший из известных нам по литературе случаев любви с первого взгляда. Что думает современная наука об этом психологическом явлении?

Беседы о литературе

Эта статья получила специальный приз журнала «Наука и жизнь» на конкурсе научно-фантастических очерков, итоги которого подвели на ежегодном фестивале «Созвездие Аю-Даг» (см. «Наука и жизнь» № 1, 2010 г.).

«Наука и жизнь» № 10, 2010.

Жанр научно-фантастического очерка - из тех немногих жанров, чью дату возникновения можно установить едва ли не с точностью до месяца: лето 1835 года. Именно тогда в американской периодике появились две весьма примечательные литературные мистификации с научным уклоном. Сначала в июньском номере журнала «Southern Literary Messenger» был напечатан рассказ Эдгара По «Ганс Пфааль», считающийся одним из первых произведений научной фантастики; позднее, в августе, газета «New York Sun» начала публикацию с продолжениями статьи «Великие астрономические открытия, недавно сделанные сэром Джоном Гершелем на мысе Доброй Надежды». И если «Ганс Пфааль», повествующий в иронической манере о путешествии на Луну на воздушном шаре, хорошо знаком русскому читателю под названием «Необыкновенное приключение некоего Ганса Пфааля», то «Великие открытия» нуждаются в представлении. Это нарочито серьезная статья о невероятных научных открытиях, якобы совершенных астрономом Джоном Гершелем при помощи новейшего гигантского «гидрокислородного» телескопа. А «открыл» этот знаменитый (и вполне реальный) астроном ни много ни мало - жизнь и даже разум на Луне с ее «невинными и счастливыми» людьми - летучими мышами. Стоит ли удивляться, что статья наделала немало шума, а тиражи газеты взлетели вверх не хуже ракеты.

В последнее время оккультизм вновь в чести почти во всем мире. Он появился в новом воплощении, в новой классификации, отрекаясь от титула тайного знания, потому что сам термин «оккультизм» для многих людей мало что значит. То, что в нем абсолютно неудобоваримо для науки, его связи с «тем светом», подверглось незаметной ампутации. Однако отсеченная часть вместе с источниками, питающими ее, не была выброшена на свалку, а лишь перенята искусством, найдя прибежище в киностудиях. Там она может пугать и морочить, доставляя сильные ощущения публике, которая вовсе не смущена этим, потому что не воспринимает это всерьез. В то же время препарированная оставшаяся часть на наших глазах поспешно рационализируется. Форма изменилась основательно: никаких трансов, медиумов, эктоплазмы, сохрани боже от духов и спиритизма, остались только ясновидение, опирающееся на вещественные доказательства и содержащуюся в фотоснимках информацию, телепатическая передача, телекинез или вызывание мыслью материальных изменений, криптестезия или, наконец, психотроника.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Владимир Казаков

Загадочный пеленг

РАКЕТЧИЦА

На Саратов с юга наползал туман, медленно растекаясь по берегам Волги. Тускнели редкие огни затемненных улиц, нахохлились и полиняли домики под Соколовой горой. Город затягивался серым покрывалом, тонул в настороженной тишине. Два курсанта авиационной школы с карабинами за плечами неторопливо поднимались в гору по узкой тропке виляющей в зарослях бересклета. Василий Тугов шел, нагнув голову, но ветки то и дело пытались сорвать натянутую до ушей пилотку, царапали руку выставленную перед лицом. Евгений Шейнин, посмеиваясь над товарищем-гренадером, легко проходил кустарниковые туннели даже на цыпочках. Многих удивляла их дружба. Казалось, что общего между всегда спокойным, исполнительным, молчаливым великаном Туговым и тощим, длинноруким, вертлявым, языкастым Шейниным. А дружба возникла, неверное, потому, что командиры в воспитательных целях старались всегда и везде, соединять Тугова с Шейниным, своей властью давали Тугову служебное первенство, которое Шейнин принимал как должное, хотя в отличие от своего товарища имел сержантский чин и боевые медали позвякивали на его застиранной гимнастерке. Вспыхнул прожектор, белым глазом прошарил кусты, и над военным городком повис тревожный вопль сирены. - Вася, давай газ! - Шейнин легко толкнул товарища стволом снятого с плеча карабина. Они прибежали в казарму и сразу у входа встретились со старшиной. - Первый патруль прибыл из города. На Сенном базаре задержаны два спекулянта и сданы в комендатуру. Больше происшествий' не было! - доложил Тугов. - Отдыха не будет. В строй! Здание гудело от топота солдатских ног. Хлопали дверки ружейных пирамид, сухо щелкали затворы, обоймы загонялись ударами ладони, и приклад стучал о бетонный пол - боец в строю. - На сей раз тревога не учебная! - сказал дежурный офицер, и в шеренгах затих последний говорок, - Наше подразделение выделено для облавы на ракетчиков в районе нефтеперегонного завода. Делимся на три группы. Первую возглавляю я. Вторую - старшина. Третью - курсант Тугов. Машины ждут у ворот. ...Автомобили с курсантами неслись по затемненному Саратову, освещая дорогу подфарниками. Иногда впереди описывал красный круг фонарик патруля, головная машина отвечала троекратным миганием. До крекинг-завода доехали с ветерком. Офицеры скрытно рассредоточили людей вокруг объектов. Волна дальних бомбардировщиков "хейнкель-111" вышла на город в 23.00 с точностью до секунды. И сразу же корпуса завода, бензобаки, подъездные пути осветились бледным светом выпущенных с земли ракет. Туман смазывал очертания зданий, цистерны расплывались в нем -черными густыми пятнами. Вывел трель командирский свисток - курсанты поднялись из засад. С винтовками наперевес они двинулись вперед, сужая огромное кольцо. Ямы, залитые нефтью с водой, кучи щебня и полусгоревших бревен разъединяли неплотные цепи людей, и они, чтобы в темноте не потерять друг друга, сбивались в небольшие группки. В сторону речного моста мотнулась ракета, послышались выстрелы. Ракета брызнула звездочками и, будто пойманная чьей-то рукой, мгновенно потухла. Группа Василия Тугова подходила к подорванному нефтебаку. Поврежденный бомбой несколько дней назад, он стоял- бесформенной черной громадой. Фонарики осветили его рваные бока. Стальные листы, взметнув острые края, нависли над воронкой, заполненной нефтью. Чрево бака ухнуло эхом близкого взрыва. Шейнин оступился и начал сползать в Яму, бормоча ругательства. Под узким лучом сверкнула маслянистая поверхность, и сильные руки кого-то из товарищей вытащили сержанта. Свет скользнул дальше, под вмятину в цистерне, и, дрогнув, потух. - Вперед! - Команда Тугова заглушила тихое бульканье на другом конце воронки. Фигуры курсантов растаяли в темноте, а Шейнин потянул Тугова к земле. Прошло несколько минут. От неосторожного удара гукнуло железо. Из густой темени разорванного бака вышел человек. Он торопливо сдирал с плеч мокрый комбинезон. Слышалось тяжелое дыхание. Комбинезон полетел в яму. Человек повернулся и увидел перед собой поднявшуюся с земли черную фигуру. В его лицо ударил сноп света, в грудь уперся жесткий ствол винтовки. - Руки! Но человек не успел поднять руки, их схватили сзади и заломили. Слабо вскрикнув, человек упал на колени. Луч фонаря остановился на его грязном лице. - Баба!.. Это ж баба, убей меня бог! - воскликнул Шейкин. - Это враг! Обыщи! - жестко сказал Тугов и одной рукой поднял с земли обмякшее тело. Утром дежурный по управлению НКВД полковник Стариков записал в журнале: "В ночь на 25-е задержано три человека. В том числе ракетчица Гертруда Гольфштейн, уроженка г. Энгельса, республики немцев Поволжья. Следствие по ее делу поручено лейтенанту Гобовде В. В.". Двое суток Гертруда Гольфштейн молчала, сидела перед Гобовдой почти не шевелясь, лишь иногда просила воды. Кажется, она даже не слышала вопросов следователя. И только сегодня, когда Гобовда сказал, что при обыске ее квартиры обнаружен тщательно замаскированный тайник, она отрешенно опустила голову. Призналась в принадлежности к шпионской организации "Народный союз немцев, проживающих за границей", назвала, кличку: "Белка". После эвакуации немцев из Поволжья Белка осталась жить на прежнем месте, так как была женой русского фронтовика, но агентурные связи, которые ранее поддерживала ее мать, нарушились. В конце 1942 года ее посетил человек "оттуда", привез деньги, побеседовал и включил в небольшую мобильную диверсионную группу. Демаскировка крекинг-завода была одним из заданий Белки. Она назвала фамилии и адреса трех членов группы. - Под какой фамилией приходил к вам посланец "оттуда"? - Хижняк Арнольд Никитич. - После эвакуации ваших родственников из города были еще встречи, кроме тех, о которых вы уже рассказали? Учтите, Гольфштейн, честное признание облегчит вашу вину! Женщина пошевелила губами, потом с усилием подняла голову и снова попросила воды. Пила жадно, проливая воду на кофточку. Промокнула губы рукавом и заговорила быстро, взволнованно. - Я понимаю, для меня все кончено! Еще девчонкой, в восьмом классе, я по поручению матери знакомилась с красноармейцами, командирами и узнавала от них многое. Я и замуж вышла по выбору матери за военного. И прямо скажу, была горда беззаветной службой своей родине - Германии. А когда мать умерла, я осталась совсем одна! Страх заставил думать. Нет, не о том, что поступаю неправильно, я боялась быть схваченной, умереть. Особенно когда Хижняк послал меня ползать в грязи с ракетницей. Это был ужас! Я хочу жить! Расскажу все, что знаю. Хотя и понимаю, что оказалась мразью... - Остановитесь I- Вы отвлеклись, Гольфштейн, и не ответили на вопрос. - Хижняк, кроме денег, оставил мне посылку для другого человека. Гобовда постучал по столу карандашом и тихо попросил: - Успокойтесь. Сосредоточьтесь, Рассказывайте не торопясь, подробно. - В тайнике, где вы нашли шифроблокноты, радиодетали и оружие, совсем недавно лежал ящичек, зашитый в парусину, с сургучными печатями. Очень похожий на посылку. Хижняк сказал, что за ним придет мужчина и представится: "Я Тринадцатый!" Мужчина не пришел, а позвонил по телефону. Мы встретились во дворе кинотеатра "Центральный" после последнего сеанса, и я передала ему посылку.

Римма КАЗАКОВА

Эксперимент 4

- Андреев Аркадий, рад познакомиться! К вам командирован для проведения эксперимента.

- Какого? - неторопливо, но настойчиво осведомилась Марьяна.

- Ого, рука у вас командирская!.. Вот этого я вам сказать не могу.

- Мило, но непонятно.

Андреев улыбнулся обворожительно.

- Поверьте!

- Верю.

- Денег дадите?

- Нет.

Андреев расхохотался.

- Весело?

Александр Казанцев

"ЗАВЕЩАНИЕ" НИЛЬСА БОРА

1. Воспоминания

Говорят, все писатели рано или поздно принимаются за мемуары. Работая в жанре научной фантастики, я считал себя от этого застрахованным, и вдруг...

Передо мной четкая фотография, снятая нашим фотографом Центрального Дома литераторов А. В. Пархоменко. На ней группа писателей, моих товарищей по перу. На первом плане поэт Семен Кирсанов, в заднем ряду Леонид Соболев, Георгий Тушкан, Борис Агапов. В центре группы передо мной, проводившим эту встречу, стоит очень пожилой человек рядом со своей заботливой женой. У него усталое лицо с большим ртом и высоким лбом, живые, острые глаза.

Био и библиография

"КАЗАHЦЕВ, Александр Петрович (р.1906).

Рус. сов. прозаик, одиозная фигура в истории сов. HФ, чью роль можно сравнить с ролью Т.Д.Лысенко в "развитии" отечеcтвенной биологии. Род. в Акмолинске (ныне - Целиноград), окончил Томский технол. ин-т, работал инженером-механиком, войну провел в оборонном HИИ; печататься начал с 1939 г.; с 1946 г. - професс. писатель. Чл. СП. Первая HФ публикация - киносценарий "Аренида" (фрагм. 1936 - в соавт. с И.Шапиро; в дальнейшем имя соавтора не упоминалось). Лауреат премии "Аэлита-81". Живет в Москве.