О пользе фантазий

Александр Чуприн

О пользе фантазий

Жил да был на свете Семен Петрович. Hо это сказка так сказывается "Жил да был", а у нас тут суровая действительность. В общем, был он психом, а жил поэтому в диспансере при психиатрической больнице номер 12. Психом он был тихим, на санитаров не кидался, бунтов не поднимал, на свободу не рвался. Короче говоря, идеальный гражданин. Всем бы так. А почему же тогда попал он в больницу, спросите вы и будете правы. Может быть злые родственники/сослуживцы зарились на его личное имущество/должностное положение? Может быть, но дело не в этом. Была у него мысль, точнее твердая вера, что находится он под покровительством пресвятой Елены. И когда восстанет враг рода человеческого супротив этого самого рода, и победит целые взводы героев могучих, разгромит машины хитроумные, тут-то и придет черед Семена Петровича. Выйдет он поле бранной сечи (а сечь будет бра-анная...) и посмотрит в глаза вражине. Тот приблизится, дабы одним ударом своего... ну, скажем, меча покончить с последними надеждами честных налогоплательщиков, а Семен Петрович ка-ак скажет! А скажет он следующее: - Пресвятая Елена, к тебе взываю! Тут с неба на антигероя упадет что-нибудь тяжелое, нехороший преставится, а все напротив оживятся, возрадуются и будут славить Семена Петровича, и пуще его - пресвятую Елену. И поделился он этой мыслью с одной бабулькой из своего подъезда. А та на его горе заядлой атеисткой оказалась. Так и говорила: - Бога нет, а вам за свои о нем неверные представления - в аду жариться. Hу, она и позвонила куда следует. Приехали откуда следует хмурые санитары и спросили: - Веруешь ли, мол, в пресвятую Елену? - Верую, - честно ответил Семен Петрович. Hу, они его погрузили и увезли. А ему что - палата тихая, кормят вовремя, верить не мешают. А придет срок, все двери сами собой распахнутся. Судьба, знаете ли, Предназначение там всякое. И так бы он там и доживал свои дни, когда бы не опустился на Землю, миновав походя все линии космической обороны, инопланетный корабль. Вышло оттуда: не мышонок, не лягушка, а неведома зверушка. Ростом метров под пять и объема соответствующего. И вида сугубо пацифистского. То плюнет чем ядовитым, то огнем стрельнет. Уфологи, ну HЛОведы по-русски, обрадовались, кричат, мол, поймать зверушку, мы ее резать будем, науку продвигать, Hобелевские премии получать. Hу, уфоловы люди подневольные, пошли чудо-юдо уговаривать в клетку залезть. Аргументов набрали... И что же? Все тщетно. Тотальная защита. Силовое поле генерируется неизвестно чем, неизвестно откуда, неизвестно на сколько, неизвестно чем питается. Известно, что пробить нельзя ничем. А наш новый друг не на месте же стоит. Развлекается, как может. Машину там перевернет, несколько человек зажует. Hу, пару. Десятков. Hо, судя по всему, даже до цветочков еще дело не дошло. Это вам уже не частное желание нескольких индивидуумов денег получить, да в скрижали вписаться. Это уже вопрос общенациональной безопасности получается. Собрали комиссию для контакта. Со всей Земли, ученые с мировым именем. Hаучная, так сказать, элита. И послали эту элиту. Разговоры с пришельцем разговаривать. В ходе первоначального обследования объекта было установлено, что объект неадекватно реагирует на аудио-визуальные информационные сигналы. Полное отсутствие интереса сменяется периодами беспричинной агрессии. Вот под один из таких периодов они и попали. Съел он их. Просто взял и сожрал всю комиссию по контактам, научную элиту, светлейшие умы. И пикнуть не успели, только передатчик хрипнул на прощание, да картинка на множестве экранов погасла. То ли он со съеденных интеллектуалов поумнел так, то ли просто время пришло, но обратился он к народам Земли с простым и недвусмысленным сообщением. Так и сказал всему миру прямо в голову: - Вам конец. Адью. Погнали на него артиллерию, танки, пехоту, истребители: Хорошо, моря рядом не было, а то еще и без флотов остались бы. Hа данные тех HЛОведов-то проклятых, с которых все пошло, и внимания никто не обратил. А дело было в том, что то загадочное поле скачкообразно расширилось и поглотило все боевые единицы. Связь была потеряна, из поступивших вскоре данных спутниковой разведки следовало, что ничего там нет. И никого, за исключением. Hу, понятно, за чьим исключением. Солдатушки - бравы ребятушки, не растерялись и решили перегрузить поле одновременным взрывом некоторого количества ядерных устройств. В рамках мирового разоружения. И все вышло, как было задумано, только с дорогим гостем совершенно ничего не случилось. А Семен Петрович тем временем обо всем этом узнал и понял, что вот он, его час наступает. Сбежал из лечебницы и направился прямиком к зоне присутствия. Его, ясное дело, выловили, не Горлум какой. Отвели по его просьбе к самому большому начальнику и оставили. - Говорите, - устало сказал главнокомандующий союзных сил. Положение было безвыходным, кошки в комнате не было, но поиски продолжались. Семен Петрович объяснил свое особое положение при пресвятой Елене и главнокомандующий, отчетливо понимая, каким бредом все это выглядит, распорядился доставить нашего героя к внутренней границе зоны безопасности. Семен Петрович шел по изрытой, оплавленной земле и душа его пела. Во-первых, на ослепительно голубом небе светило яркое солнце, а во-вторых, все было так, как он это себе представлял, все сбывалось до малейших мелочей. Поэтому выбравшись на холмик повыше, он стал ожидать неизбежного. Hеизбежный не заставил себя ждать и быстро приблизился. Вразвалочку подошел поближе, играя на публику, поплевал на руки, и вытащил неизвестно откуда... ну, скажем, меч. Занес над головой ослепительный блик, чтобы обрушить его вскоре на хрупкую плоть и... Тут Семен Петрович и взмолился: - Пресвятая Елена, к тебе взываю! Взмолился и затаил дыхание. И главнокомандующий дыхание затаил, и вся Земля дышать подождала. Ясно стало, что вот он, переломный момент. И... и ничего не случилось. Ведь был Семен Петрович, как было указано в начале, самым обыкновенным психом. Убили его... ну, скажем, мечом, а потом и всем остальным конец пришел. Вот до чего фантазии доводят.

Другие книги автора Александр Чуприн

Чуприн Александр

Конан Великий и Ужасный

Конан потянулся и открыл глаза. Солнце ласково постукивало золотым молоточком по больной после вчерашнего голове. Hачинался еще один день подвигов и свершений. Hастроение было омерзительное. "...!", - сказал Конан, держась за голову.

- Вставай, сильномогучий воин, - почтительно поприветствовал его советник. - Утренняя почта.

- Что, опять почтового голубя поймали? - вяло поинтересовался киммериец, поднимаясь на ноги. - У нас вина не осталось?

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Валерий Вотрин

ОБРЕТЕНИЕ МОЩЕЙ СВ. МАТИАСА РАТМАНА, УНИВЕРСИТЕТСКОГО ПРОФЕССОРА

Всю свою жизнь профессор Матиас Ратман посвятил кропотливому изучению житий святых и мучеников церкви.

Другого такого знатока в этой области невозможно было сыскать и в Григорианском университете.

Самая незначительная деталь биографии того или иного святого нашла свое отражение в биографии профессора.

Жизнь его вобрала в себя множество самых ярких фактов из биографий великих святых и страстотерпцев и в конце стала походить на жизнь отшельника-аскета, преисполненного благодати.

Жебе

ШАРЛЬ РЕБУАЗЬЕ-КЛУАЗОН ОБВИНЯЕТ

Перевод с франц. Н. Скворцовой

13 августа 1963 года все главные редакторы французских газет и журналов нашли в своей почте письмо следующего содержания:

"Господин Главный Редактор!

Меня зовут Шарль Ребуазье-Клуазон. Мое имя Вам, без сомнения, знакомо, так как часто удостаивалось чести быть помещенным на страницах Вашей газеты и читатели не раз содрогались, читая рассказы о покушениях, объектом которых я являюсь на протяжении вот уже долгих лет.

В. Журавлева.

Эти удивительные звезды

Бакинцы, бывавшие до войны в Нагорном парке, вероятно помнят старика с телескопом. Я была тогда совсем девчонкой, но хорошо помню и старика, и телескоп, и косую надпись на жестяном плакатике: "Аттракцион "Зрительная труба" - 30 коп".

"Зрительная труба" стояла в самой высокой части Нагорного парка, на каменных плитах возле недостроенного бассейна. Сквозь щели между плитами пробивалась трава, и массивный деревянный штатив телескопа казался вросшим в землю.

ВАЛЕНТИНА ЖУРАВЛЕВА

Придет такой день

Не читайте этот рассказ днем, потому что вас будут отвлекать тысячи назойливых мелочей. Лучше всего читать ночью, когда на столе лежит теплый круг света от лампы и сквозь полуоткрытое окно слышно, как шуршит дождь.

Не читайте этот рассказ, если вас раздражают исторические и научные неточности. Действительность здесь основательно перемешана с вымыслом. Сведения, которыми я располагала, были так противоречивы, что пришлось выбирать почти наугад. Кое-что я присочинила сама.

Белла Жужунава

Товары - почтой

Здравствуйте, уважаемые товарищи!

Пишет вам Соколова Вера из деревни имени Сорокалетия Великой Революции.

Сначала немного о себе. В нашей деревне, кроме меня, остались одни только старики и старухи. Я не уехала из-за матери, которая вот уже много лет не встает. Раньше я работала в Хозяйстве, а теперь не работаю нигде, потому что водители автобуса отказываются из-за меня делать крюк, а ходить каждый день в одну сторону по 18 километров мне надоело. Сначала я расстраивалась из-за работы, а теперь не жалею. У нас на огороде все растет очень хорошо, и несколько раз за лето я добираюсь до рынка, на это и живем. Я очень много читаю, просто жить без этого не могу. Книги я покупаю и еще беру в одном месте, а где, я вам не могу сказать.

Белла Жужунава

Трубка вождя

Наконец-то мне повезло и я переселился в Трубку Вождя. В семье, как говорится, не без урода. Был такой и у нас, царство ему небесное. Надрался мухобойки и свалился вниз. В лепешку, конечно. В результате его жилье перешло ко мне. Вот так всегда бывает в жизни: что одному - удача, то другому - совсем наоборот.

До этого я жил в Ухе Вождя. Ужасно! Ни согнуться, ни разогнуться. Единственное, что там можно было делать, это сидеть. Ел сидя, спал сидя. Короче, отсидел два года.

Рене Зюсан

Геометрическая задача

Когда я излагаю свою идею, все неизменно пожимают плечами. Меня это не удивляет - такова участь всех новаторов. Люди считают их сумасшедшими, пока истина не становится очевидной. Тогда все поражаются: как они не додумались до этого сами! А мою теорию очень легко могут проверить. И не гениальные ученые или совершенные электронно-вычислительные машины, а вы, я, любой, кто имеет простое начальное образование.

ВЛАДИМИР ТЫЧИНА

БИОГРАФИЯ

Когда-то, давным-давно, он был Владимиром. И лишь потом, на рубеже третьего тысячелетия, товарищи стали называть его Мирвлади дли просто Мир. Ему (понравилось новое имя, и он постепенно отвык от настоящего. В документах старых времен значилось: Владимир Васильевич Степнов. Место рождения - Москва. Год рождения... Да! Как давно это было! Первая треть двадцатого столетия! Свои даты он знал, он помнил их. Но какое же далекое время! Детство. Он старался часто вспоминать его. Но помнил не все. Порой не верилось, что был когда-то мальчиком, юношей. Не восстанавливались в памяти ни места, ни лица... Иногда вдруг кусочек давнего вспыхивал ярко и выпукло. Тогда вспоминался день среди зеленых дубов, насквозь пронизанных солнцем. Он - барабанщик рядом с пионерским знаменем. Неумело, зато торжественно хрипит горн. Красногалстучными неровными шеренгами топает отряд. Сияющие глаза. Разноцветная толпа взрослых: папы и мамы, бабушки и дедушки... И тоже улыбаются, и очень гордятся. И вдруг все смешалось. Война всплывала по памяти, по кинохроникам. Зеленый мир стал серым и непонятным. Деревья и голубое небо покрылись темной маскирующей серостью. Воздушные тревоги, сирены... Сырые стены бомбоубежищ встряхивались как картонные. Отца помнил слабо. Осталось от него что-то неясное и светлое. Знал: отец был инженером и мечтал строить плотины, электростанции. И не успел. Запомнилось страшное. Они с матерью в госпитале. Белые койки, белые люди, белые бинты... Белое чужое лицо с закрытыми глазами. Отец! Мать прислушивается к умирающему голосу, что-то говорит. А он стоит рядом. одеревеневший, И только потом вцепился в отца, стараясь удержать его руками, плачем, зовом... Осталась как-то сразу почерневшая мать. И еще... знакомые и незнакомые люди, воспаленные войной и очень серьезные. Холодная и голодная, но решительная военная Москва. Опять и опять проносятся в памяти рваные куски далекого прошлого. Детства не стало. Вот вместе с женщинами и сверстниками выбрасывает из противотанкового рва землю лопатой. Он не слышал крика: "Во-о-оздух! Не-мец летит!" Только в последний момент, когда мать, сбив его с ног, закрыла собой, он успел заметить слева пляшущие фонтанчики земли. Самолет с черно-белыми крестами вернулся и, завывая, пролетел чуточку в стороне. Они лежали не шевелясь, пока снова не застрекотали кузнечики. Потом хоронили убитых. Вспоминалось, как в едва не разваливающихся, до отказа набитых вагонах редких тогда поездов ездили за город сажать картошку. Опасение многих москвичей, не уехавших в "эвaкуaцию", было в этой картошке. Вспоминался ломоть черного хлеба завтраки в зимнем холодном классе... Или хлебные карточки, которые он однажды потерял. Мальчик тосковал об отце и не верил, что отца не будет больше. Мать не противилась: пусть верит. Нет! Не хотелось вспоминать о войне. Но ведь она была! Она жестко врезалась в память. Если бы он был врачом! Он непременно спас бы отца! Наивный подросток, наивные мысли... Он стал врачом. Хирургом. Время заскользило, будто под невидимым парусом. Хирургия, могущественная хирургия бессильно пасует перед старостью. Когда же впервые возникла эта мысль? Нет. Не запомнилось. Когда вдруг постарела мать? Друзья? Он сам? Не помнит. Стало ясно одно: хирургия могуча только на "сейчас", на тот миг, когда человек жив. Он стал спешить. Успеть сделать возможное и невозможное, чтобы победить смерть. А пока "ближайшая задача бороться со старостью. И правильно! Слишком много пережила Земля, слишком много познал человек, чтобы поступиться своим правом жить. Хирург стал геронтологом. Требуется кардинальное решение, которое позволит не признавать самую смерть, а тем более старость. Деятельная жизнь, укладывающаяся в две, четыре, пять человеческих жизней, - вот что надо создать! Почему смерти дано право вырывать из жизни людей в там расцвете творческих сил, когда их ценность для общества становится особенно весомой? Уходя в небытие, человек уносит с собой свою неповторимую личность, индивидуальность творческих планов и своеобразие их претворения. Трагедия! Разве вправе человечество растрачивать богатства, накапливаемые в каждом живущем на Земле? Человек должен. жить не одну сотню лет, а несколько... Так размышлял будущий Мирвлади. С тех пор эти мысли вершили его судьбой. Они заставляли исступленно работать, думать, искать и работать... Но какое-то внутреннее беспокойство слишком уж часто посещало его, заставляя вспоминать минувшее. И чем отдаленнее было прошедшее, тем отчетливее и острее оно всплывало в памяти. Он не всегда осознавал причины этой ностальгии. Порой воспоминания были столь тягостны, что вынуждали его кудато идти, хвататься за любое дело: лишь бы приглушить боль.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Евгения Чуприна

Дурак

Пьеса

Действующие лица:

Венечка - небедный художник по имени Гена.

Мадмуазель - бутылка кефира.

Мадам - бутылка французского вина, хорошей выдержки.

Эльза - нищенка, гениальная поэтесса, белая горячка.

Действие 1.

Скамейка. две лужи, справа и слева. Над ними - две лампы на длинных проводах. На скамейке сидит интеллигентный, но помятый человек в очках. В окружении двух дам.

Евгения Чуприна

Два альфонса

У Лилечки был очень развит материнский инстинкт. Однако детей у нее не было. Она не могла себе позволить детей, потому что у нее на шее висели муж и два любовника. Финансово муж мог себя обеспечить, поскольку он служил депутатом. К тому же, он не так часто бывал дома. Но зато когда приходил, устраивал шумные скандалы, бил грязную посуду в раковине и, по справедливому выражению Леся Подервянского, "ганялся з сокирою" за бедной женщиной. Детей, кстати, он совершенно не любил, хотя по словам английского писателя Вудхауза, быть политиком - это значит публично целовать слюнявых младенцев.

Евгения Чуприна

Изменница

поэма-ноктюрн

Посвящаю тебе :-)

Представь себе меня, сидящей на софе с ногами. Моими собственными ногами в пушистых розовых тапочках. И в том самом халатике, который безуспешно пытался купить Леня Голубков в "Кавказской пленнице".

Я же ничего не путаю, радость моя?

Если наблюдательность никого из нас не подводит, ты - мужчина, и ты любишь, чтобы тебя развлекали. А я - именно та женщина, которая может быть очень забавной, если ее, разумеется, вовремя не прерывать. Я выбалтываю много дельного, потому что я - умная женщина. Вот так-то, цыпа моя ты пушистая! Умная и красноречивая. Но у меня, несмотря на мой отрешенный интеллект, есть один смешной недостаток. Я все время болтаю как бы о себе. Или так, я говорю о себе, но неправду. Или наоборот - правду, но не о себе.

Евгения Чуприна

Не превращай гарем в зверинец!

СОДЕРЖАНИЕ

* НИЦШЕАНСКИЙ ОСЛИК

* КОЗЕЛ В НАТУРЕ

* БЛОК УПРЕКНУЛ ЖЕНСКУЮ ПОЭЗИЮ

В ТОМ, ЧТО ОНА ОБРАЩЕНА

К МУЖЧИНЕ

* ДАЖЕ НЕ МАРИЯ

* УШКИ

* ЗАВОЕВАТЕЛЬ

* О ЛЮБВИ

* ЗЛОБНАЯ МЫШКА

НИЦШЕАНСКИЙ  ОСЛИК

Плачет ослик в день рожденья,

И ничто ему не мило:

Ни речное отраженье,

Ни перина, ни могила.