О любви и других чудовищах

О любви и других чудовищах
Автор:
Перевод: Г. В. Соловьева
Жанр: Научная фантастика
Год: 2010
ISBN: 978-5-389-01186-1

Это история Аруна, молодого индийца, забывшего о своем детстве и своей юности. Арун — вечный чужак в нашем странном мире, мире тем более для него странном, что Арун обладает необычной способностью ощущать души и умы тех, кто рядом. Ощущать их, манипулировать ими, а еще — влюбляться в сам разум, а не в носителя.

В начале книги приведены краткие сведения об авторе.

Отрывок из произведения:

Молодая писательница Вандана Сингх родилась и выросла в Индии, в настоящее время вместе с семьей живет в Соединенных Штатах, где преподает физику и пишет прозу. Ее рассказы печатались в нескольких выпусках «Polyphony», а также в «Strange Horizons», «InterNova», foundation 100», «Rabid Transit», «Interfictions», «Mythic», «Trampoline» и «So Long Been Dreaming». В Индии Сингх опубликовала детскую книжку «Янганкл приезжает в город» («Youngoncle Comes to Тогт»). Недавно увидел свет первый сборник писательницы «Женщина, которая считала себя планетой, и другие рассказы» («The Woman Who Thought She Was a Planet and Other Stories»), а также отдельным изданием был выпущен рассказ «О любви и других чудовищах».

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Владимир ХЛУМОВ

Свидетелям жизни

Пока длиться всему, что положено, не прикасайтесь наших святынь. Наблюдайте, примечайте, складывайте, а жить к нам не приходите, ибо не живет тот, кому не дано умереть, как не слышит тот, кто никогда не оглохнет. Нам больно смотреть на ваше безвременье, а объяснить, отчего - не получится. Миллиард не то слово для вас, а подходящего не найдем. Мы сами вас открыли, но прийти или пригласить не решаемся. Да и за что нас любить? За грязное ржавое ведро, за больное наше воображение последней минутки, за печальное оттого в глазах пятнышко. А иначе или за просто так не нужно. Мы лучше себе подобных отыщем и губами прикоснемся ко всему их телу. Мы любим это делать, потому что жалко, когда время проходит, а пространство не кончается. Ведь вообразить - все равно, что согрешить, как вы выражаетесь, вот мы и навыдумывали повороты, горизонты, миры, а на все времени не хватает. Да и что там миры, когда рядом сплошные щели да сквозняки, так надует иногда, так разговеемся зубной болью, что и света белого не надо даром, не то что всего остального. Оттого тоже друг дружки телами коснуться желаем, вдруг придет минутка, а мы вместе - нам не так страшно. Да, боимся мы всего, костылями пользуемся, не то звуками периодическими, не то масляными красками, а чаще словом означающим да понимающим взглядом. Правда, грязи много, обмана и предательств, часто путаемся в трех человеках, разобраться не можем, где ближайший, с кем по дороге идти, а с кем обедать и ужинать. Иные и того хуже, мучают телом своим некоторых, если думать не знают о чем.

Денис ЯЦУТКО

ВИДЕHИЕ ЛЕОHОДЕЦА

Книга для чтения. Адpесуется студентам пеpвых куpсов гуманитаpных

факультетов и вообще всем, кому нечего читать на лекциях.

Всеотует пpоpок Леонодец.

А. С. Пушкин. Евгений Онегин.

(Интеpпpетация Андpея Козлова)

Стоит на четыpёх колёсах тpоллейбус; колёса кpутятся, и потому тpоллейбус как бы едет, а в его салоне-животе втоpой час гуляет волосами по голове Мэн Боpисович, напевая Маpш Hахимовцев композитоpа Соловьёва-Седого. За кадpом стоит Александp Сеpгеевич Шуpик и думает о Мэне. Мэн икает и со стен тpоллейбуса осыпаются сpаженные видьядхаpы, pакшасы и таpаканы.

Вениамин Яковлев

Лукавна и Сосипатр

сказки

Кукла Лукавна

Родилась Лукавна как-то внезапно, как-то невзначай. Бабка её, Тьмутаракань Воловий-Взгляд-Вытаращены-Глаза, внезапно разрешилась. Отца и матери не было вообще. Откуда-то из склянки, как принято сейчас. Легкий хруст стекла, потрескавшийся от кипятка стакан... Из ничего. Пойди потом ищи - с Сатурна?..

Вытаращены-Глаза была крепкой рефаимкой, секретаршей Сталина. Строчила смертные приговоры, ввинчивалась ухом в подпольное слуховое устройство. Маячила на подоконнике, ходила сомнамбулой по карнизам, кричала на 1 мая "Ура! Долой фашистов!" и умирала "за родину, за Сталина". Как только Лукавна родилась, Тьмутаракань врезала ей крепко по челу дубинкой и сказала: "Ты у меня смотри!" - "Смотрю-ю-ю", - с акцентом на "ю", придурковато поводя глазами, сказала маленькая кукла-Лукавна. И с тех пор ходила в шоке, неприкаянно.

Аскольд Якубовский

Сибирит

СТРАННАЯ НОЧЬ

Октябрь, 19-е. 1981 год

Сон не шел. Причин к этому, если разобраться, было много. И лег-то он слишком рано, и старый ватный мешок стал тонким, как сиротский блин; в ущелье долго и тоскливо выли волки.

Поворочавшись часа два с бока на бок, Липин чертыхнулся и решил вставать. Выпростав руку, он расстегнул холодные пуговицы, раскинул полы спального мешка. Сел.

Холодный воздух охватил его. Согреваясь, он заработал короткими толстыми руками. Вытягивал их, сгибал, с острым наслаждением напрягая мышцы.

Н.Маркелова

НАЧАЛО

( из цикла Воспоминания, которых нет)

Вечер клонился на реку Тверцу курчавой звёздной головой, делая её воды, лежащие среди густых лугов и дремучих лесов, тёмными, как глаза заезжей цыганки. По реке, точно сытая корова по тучному полю, шла ладья...

- Эка спросил, - старый Никадим погладил жиденькую седою бородку и насупился. На самом деле он делал вид, что сердится, характер у него был добрый, и Афоня не раз слышал, как дед говорил кормчему Миките, что из него, Афоньки, выйдет знатный гребец. Микита всегда спорил, утверждая, что на ладье сила и сноровка нужна, а этот, малец, на ладан дышит, но Никадим стоял на своём - эка складно палубу моет, хоть и малый, а я его уже за вёслами видал и вот и теперь мальчишка видел, как зажглись глаза старика, любил тот такие разговоры:

Игорь МАРТЬЯНОВ

ИХ ПОГУБИЛА ЛУНА!

Научно-фантастический рассказ

После обеденного перерыва в наш отдел зашел ответственный секретарь редакции Костя Ледков и сказал:

- Старик, выручай. В областном музее открылась новая экспозиция о службе быта города. Шеф распорядился дать тридцать строчек в номер. Послать больше некого...

Я с досадой отложил начатый очерк и отправился выполнять это не очень-то престижное журналистское задание.

Владимир Марышев

НЕДЕЛЯ ПЕРЕД ВЕЧНОСТЬЮ

(По просьбе автора приводятся лишь две первые главы)

Глава 1

- Мне здесь нравится, - сказал Жора. - Правда? - Корнев взял графинчик и наполнил рюмки. - Угу. - Жора виртуозно обгладывал куриное крылышко. - Пожалуй, надо будет наведаться сюда еще раз. Готовят здесь прилично, а кроме того... Сколько типажей! Оглядись, старик, и ты узришь современное общество во всей его многоликости! Характерной чертой Жоры было то, что его красноречие возрастало с каждой выпитой рюмкой. Ему не составляло труда, коснувшись любой темы, представить себя специалистом, а нарвавшись на простаков, смотрящих собеседнику в рот, даже сорвать аплодисменты. Правда этот номер проходил только в незнакомой компании. Те, кому доводилось общаться с Жорой не раз и не два, вскоре начинали за глаза подхихикивать над ним, называть занудливым малым или еще короче - пустомелей. И только близкие приятели научились воспринимать поток словес, исходящих из уст Жоры в подпитии, как некий звуковой фон: слушать приходится, но вслушиваться необязательно. Вроде бесконечных нотаций жены: киваешь, будто во всем соглашаешься, а сам в это время продумываешь детали предстоящей рыбалки. - Ну, вздрогнем! - Жора выплеснул водку в рот, отправил следом ломтик севрюги и, не успев прожевать как следует, принялся развивать свою мысль. - Я вижу, ты не сводишь глаз с той эффектной брюнетки. Оно и похвально, но!.. - Он положил вилку и менторски выставил вверх указательный палец. Брюнетка, насколько я тебя знаю, никуда не денется, зато ты лишаешь себя удовольствия рассмотреть здешнюю публику. А зря! Видишь стайку колоритных молодых людей? Поверь нюху - от них явно тянет "голубизной". Две очаровашки за столиком в углу - думаешь, поджидают клиентов? Нет, они на мой взгляд, гораздо больше заняты друг дружкой. Лысый дяденька, украсивший свое благообразное лицо крупнопанельными очками - не иначе, как профессор. Не веришь - подсядь, познакомься. А вон те лоснящиеся мэны - кто, по-твоему? Нет, не начинающие бизнесмены, типаж не тот. Или телохранители какого-нибудь босса, или рэкетиры. А начинающий бизнесмен... - Жора пошарил глазами. - Видишь этого щегла в сногсшибательном изумрудном пиджаке? Пробу негде ставить. Очень самоуверенный тип, но скоро разорится. Откуда знаю? Психология, старик! Жора схватился за графинчик. - А хочешь скажу, кто твоя брюнетка? Судя по тому, что она сидит в компании солидного господина, явного денежного мешка, - это... Корнев вздрогнул. Такому психологу, каким мнил себя Жора, следовало бы понять, что самое время попридержать язык. - Стоп! Почему ты думаешь, что мне есть дело до расписанных тобой персонажей? Мы, в конце концов, пришли в ресторан, а не в паноптикум. - Ох, стари-и-ик, - протянул Жора, - Скучный же ты человек! Ну ладно, давай еще по одной. Они выпили. Какое-то время Жора молчал, придумывая тему для очередного монолога. Он уже открыл было рот, но ту музыканты, бравшие перед этим небольшой тайм-аут, снова взялись за орудия производства. Колонки ожили, и звучный баритон синтезатора поплыл над столиками, топя в себе обрывки разговоров, звон рюмок и щелканье зажигалок. Вступили гитары. Музыка, омывая стены, то стекала с них струями, то взмывала вверх и расплескивалась о зеркальный потолок мириадами звонких капель. "Во власти миража" Сола Куэйна, - узнал Корнев. - Если музыканты сыграют эту вещь полностью, не сокращая, он продлится минут десять-двенадцать". Он покосился направо. Брюнетка все еще разговаривала со своим спутником, хотя звуки музыки уже подняли половину сидевших за соседними столиками. - Пора, брат, пора, - прошептал Корнев и, поправив узел галстука, резко поднялся. - Пошел брать Бастилию? - услышал он уже за спиной насмешливый Жорин голос. - Ну-ну... "Денежный мешок", судя по всему, таковым и являлся. Дорогой, чуть ли не от Валентино, костюм, золотая печатка с затейливым рисунком - это мог позволить себе и мелкий деляга, на миг ухвативший за хвост птицу удачи. Но пресыщенное выражение холеного лица говорило о давно и прочно сложившемся образе жизни. Жизни, которой многие из сидящих в зале могли бы позавидовать. На вид ему было лет сорок пять. - Разрешите пригласить вашу даму? - Корнев был сама учтивость. Брюнетка подняла к нему тонкое смугловатое лицо, и в ее глазах - он был готов поклясться в этом! - мелькнула крохотная искорка интереса. Холеный господин посмотрел на Корнева, как на внезапно возникшее недоразумение. Но поскольку "недоразумение" не собиралось исчезнуть само собой, он нехотя выдавил: - Если ты не против, Тамара... - Да, - сказала женщина, и в груди Корнева победоносно застучали тамтамы. - Я немножко потанцую. Такая музыка... Она была гибкой и соблазнительной. Ощущая затылком недружелюбный взгляд обладателя золотой печатки, Корнев с трудом подавлял желание прижать к себе партнершу, почувствовать ее свежее упругое тело,окунуть лицо в завитки смоляных волос... - Значит, вас зовут Тамара. - Корнев почти не сомневался, что начатая им легковесная беседа завершится так же легковесно, без надежды на серьезное продолжение. Но не попытать удачи ему, покорившему уже немало женских сердец, было бы преступно.- И, разумеется, вам неоднократно расточали комплименты, сравнивая с царицей Тамарой? - Разумеется, - она улыбнулась. - Вы, мужчины, на редкость неоригинальны. - Но признайтесь, что вам всегда было приятно это слышать. - Приятно? Ну, конечно... Немножко... Вы так хорошо научились играть на наших слабостях! Наверное каждая женщина хочет быть похожей чуть-чуть на Нефертити, чуть-чуть на Клеопатру... Примерять к себе образы, когда-то сводившие с ума мужчин, - это, конечно, нескромно, но действует, как наркотик. Возможно, поэтому я очень не люблю, когда меня называют Томой. - Представьте себе, я тоже очень не люблю, когда меня называют сокращенным именем. - Правда? А как вас зовут? Она прыснула, совсем по-девчоночьи, но тут же прикрыла рот ладошкой. - Ой, извините меня ради Бога. Действительно, в упомянутом смысле имя... гм... малость не того. Но я представила себе, что вас зовут скажем Кузьма, Кирилл или Афанасий. В полной форме звучит солидно, а вот в сокращенной... В общем, не расстраивайтесь. Кстати, я уважаю мужчин, способных хотя бы самую капельку подтрунить над собой. И, возможно, мне будет чуть-чуть жаль, что больше мы с вами вряд ли увидимся. - Это почему же? - Корнев был озадачен. - Видите ли, мой... мой друг... В общем, не стоит рассчитывать, что нам удастся потанцевать еще раз. Можете мне поверить. А потом... Снова извиняюсь, но мне кажется, что у нас... как бы помягче выразиться... несколько разный круг знакомых. Танцуя, она держалась за плечи Корнева самыми кончиками пальцев. В этом можно было усмотреть нежелание нервировать господина с печаткой, а можно какую-то особую изысканность, утонченный способ соблазнения. Почему-то Аркадию представлялось последнее. - Ваш спутник, должно быть, известный человек, - сказал он просто потому, что надо же было что-то сказать. - Очень. Но как я уже говорила, в определенном кругу. - Понятно. - Корнев помолчал. - А вы... сейчас я попробую угадать... Вы, наверное, не менее известная манекенщица? Она с мечтательным выражением посмотрела куда-то через плечо Аркадия, и он понял, что задел в ней некую скрытую струнку. - За комплимент спасибо, но вы не угадали. Я преподаю в одном из престижных лицеев. Детишек туда, как правило, привозят на "мерседесах". Ну, а сегодня... Просто захотелось немного развеяться. - Ясненько. А теперь я уж точно угадаю, какой предмет вы преподаете. Надо же мне реабилитироваться. Итак, начинаю думать. Раз, два, три... Этот предмет - история! - Браво! - Тамара поглядела на Корнева с уважением. - Вы, конечно, не экстрасенс, но наблюдательность тоже неплохое качество. Запомнили, как я сыпала именами египетских цариц, верно? - Совершенно верно. Что ж, теперь моя очередь рассказать о себе. Я работаю в одной из фирм средней руки, поставляем кое-какое компьютерное оборудование. Сегодня получили деньги за довольно крупный заказ, вот и решили с коллегой немного гульнуть. Впрочем, вам это скорее всего неинтересно. - А вы... - Тамара замолчала, подыскивая слова, и тут в воздухе затрепетали, умирая, последние звуки композиции, словно стайка разноцветных бабочек, быстро-быстро взмахивающих крылышками, устремилась к небу и в считанные мгновения растворилась в синеве. Он проводил ее до места, усадил, галантно подвинув стул, и удостоился сухого кивка господина, широко известного в узких кругах. На холеном лице читалось открытым текстом: "Надеюсь, гражданин хороший, я тебя здесь больше не увижу". Корнев вернулся к своему столику, сел и неподвижно уставился в заботливо наполненную рюмку. - Зацепила она тебя, ох, зацепила! - ворковал знаток психологии. А я ведь хотел тебя предупредить, да ты не дал. Пустой номер: там все схвачено, состоятельными спонсорами в наше время не бросаются. - Возможно, ты прав, Жора, - сказал Аркадий и махом осушил рюмку. Потом они без особого аппетита доедали остатки блюд и разглядывали лихо отплясывающую молодежь. Видя, что приятель подавлен, Жора на время затих, лишь однажды предложил "пойти попрыгать", но не встретил поддержки. - А может быть, и нет, - внезапно произнес Корнев. - Что, старик? Ты о чем? - Жора недоумевающе уставился на него. Потом, догадавшись, хлопнул ладонью по столу: - Все, больше я с тобой по злачным местам не ходок! Расплылся, как повидло, смотреть противно! Тут девочек - вагонами грузи, а он нюни распустил. И я, дурак, сижу с ним, нянчусь, сопельки утираю. Кстати, на пора ли нам, так сказать, пойти освежиться? Не хочешь? А я пошел. Жора встал и, заметно покачиваясь, направился в туалет. Минуту спустя музыканты заиграли медленный танец. - А может быть, и нет, - повторил Корнев с упорством средневекового чернокнижника, убежденного, что найденная им магическая формула в конце концов сработает. Он поднялся, совершенно не представляя, что будет делать, когда холеный господин полупрезрительной фразой укажет ему его место. Но отступить он уже не мог, разгоряченный алкоголем мозг толкал его навстречу скандалу... или победе? Аркадий еще успел увидеть удивленное выражение на лицах Тамары и ее спутника. А потом, как в рассказе его тезки, блистательного Аверченко, все заверте... Но в ином, трагическом смысле. В углах просторного зала возникли странные колеблющиеся тени. Затем ближайшая стена исказилась, "задышала", словно перед ней плавала, то приближаясь, то удаляясь, гигантская невидимая линза. Корнев остановился. Внезапно нахлынувшее чувство дурноты было настолько сильным, что его едва не вывернуло наизнанку. Он согнулся пополам и уперся ватными руками в чей-то столик. На него никто не обращал внимания: со всеми творилось то же самое. В уши врезался истерический женский визг и... тут же оборвался. Люди разевали рты, вскакивали, опрокидывая стулья, с ходящих ходуном столиков сыпалась посуда, фужеры разлетались хрустальными брызгами - все это происходило в полнейшей тишине. Как будто Корнева засунули в сурдокамеру, а на ее стенках показывали заурядный боевик с непременной кабацкой потасовкой. Над головами мечущихся людей разлилось алое свечение. Постепенно оно концентрировалось в одном месте, приобретая форму исполинского цветка с трепещущими лепестками - протуберанцами. Медленно и страшно "цветок" разворачивался чашечкой к Корневу, словно ловя его в фокус. "Лепестки" немного притухли, сменили цвет на пурпурный, затем - на бледно-фиолетовый. Зато "пестик" наливался жаром и, наконец, когда на него стало почти невозможно смотреть, выстрелил в охваченный паникой зал ослепительным белым лучом. Дикая, сумасшедшая боль... Как будто поднаторевшие в своем кровавом искусстве палачи нашли способ раздернуть человеческое тело в тончайшую нить и непрерывно натягивать ее между двумя разнесенными в бесконечность блоками. Боль, омывающая каждую клеточку беззвучно орущей плоти, расширилась до пределов Вселенной, и распятый мозг Аркадия мог желать только одного: пусть эта Вселенная немедленно исчезнет в финальной вспышке, и воцарится благословенная тьма... Так оно и случилось.

Анатолий МАТЯХ

КОМПЬЮТЕРHЫЙ МИР МАРТИ УОЛЛЕСА

- Джош, ты - президент?! Поздравляю!

- Да, честно говоря, не вижу я в этом ничего хорошего. Hадоело все... Сначала думал, сяду в кресло, стану продвигать революционные решения... А потом...

- Система, как всегда, оказалась сильнее? - Марти Уоллес отхлебнул из своей жестянки, глядя куда-то мимо собеседника.

- Hет, просто... Инерция, что ли. Инерция и традиции. Пока раскручивалось первое мое начинание, насчет доставки, я успел распрощаться с остальными проектами. Президент должен одобрять, проводить совещания, там, пятое-десятое, но разработка и проведение улучшений - прерогатива подчиненных, которым полагается за счет этого лезть все выше и выше. А мне - некуда. Да ладно... Расскажи лучше о себе.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Нет, Атланты не исчезли в пучине времени. Они дремлют в каждом из нас. Нужно лишь разбудить генетическую память и запустить процесс преобразования человека в могущественного властелина вселенной. Но согласится ли кто-нибудь на такую метаморфозу добровольно?

© Lyolik

В начале книги приведены краткие сведения об авторе.

Новый сенсационный роман-мемуар Вл. Войновича «Автопортрет. Роман моей жизни». Автор легендарной трилогии о солдате Иване Чонкине, талантливый художник-живописец, поэт, драматург, журналист и просто удивительно интересный человек — Вл. Войнович на страницах своей новой книги пишет не только о себе, но и о легендарном времени, в которое ему выпало жить.

Поддавшись чарам коварной соблазнительницы, Клан, брат-близнец могущественного мага Хойта, был навеки превращен в вампира. Он не сумел разглядеть чудовище, скрывавшееся за красотой и обаянием королевы демонов Лилит, и тем самым обрек себя на вечные страдания. Богиня войны Морриган поручает Хойту возглавить борьбу против Лилит, которая вынашивает планы уничтожить человечество и стать владычицей мира. Для этого он должен собрать «круг шести», в который, кроме него, войдут Киан, воин, ученый, оборотень и дерзкая рыжеволосая ведьма, от одного взгляда на которую в сердце мага вспыхивает страсть…

У избранных нет выбора — победа или жизнь, которая хуже смерти.

Любовь всесильна, загадочна и не подчиняется никаким законам.

Могущественный Киран давно смирился с печальной истиной — он обречен на вечное одиночество и вечный голод измученной души. Но однажды он спасает от гибели юную Эмили — и эта хрупкая девушка дарит «ночному охотнику» радость настоящей любви…