О чем грустим?

В 2003 году Николай Епихин за рассказы «О чем грустим?» и «Дядя Вася» стал лауреатом международной литературной премии «Дебют» в номинации «малая проза».

Отрывок из произведения:

Эта зима была холодная, морозы — настолько сильные, что овчарку, которую все ее восемь лет жизни держали на улице, запускали в дом — погреться. Я жил один, на краю города. Родители приезжали на выходные и в праздники. Моя мать родилась здесь и, наверное, ее, как и меня, тянет в эти богом забытые места, к которым до сих пор нет путевой дороги и где с одной стороны леса, с другой — поля, а с третьей — трасса на юг, за которой тоже леса, поля, такие широкие, что в них можно утонуть, как в море.

Популярные книги в жанре Современная проза

Я не люблю людей. Так говорил он сам себе, сидя на неудобном стуле за стойкой бара, обхватив всей пятерней стакан с каким-то модным коктейлем и пытаясь уйти в свои мысли.

Уйти в мысли не получалось, как не получалось вырваться наконец-то и из этого бара, чтобы пойти домой лечь спать. Да и спать вовсе не хотелось.... А чего хотелось? Он знал четкий ответ и много раз проговаривал его про себя - хотелось встать и громко сказать всем, что он не любит людей. Он жадно искал повод, чтобы поделиться этой мыслью - но вот чтобы взять и сделать... Эх... - не хватало ему силы. Или желания - он не мог разобраться. Понимал только, что чего-то не хватает, а где это взять - не знал.

"Как хорошо, что есть такой друг - «Наш современник»!"

Здравствуйте, уважаемый Станислав Юрьевич Куняев!

Журнал "Наш современник" я выписываю много лет и прочитываю от корки до корки. Он для меня стал хлебом духовным.

Дай Вам Бог и всем членам общественного совета журнала доброго здоровья и большое спасибо за ваше мужество, ваш патриотизм и нелегкий труд. И впредь не сдавайте своих передовых позиций, ибо такие люди, как вы, все вместе, - наша надежда и опора в жизни.

 

МОЗАИКА ВОЙНЫ

 

Разве не милосердие Христово двинуло весь народ наш “на дело трудное” и в прошлом и в нынешнем году? Кто станет это отрицать? Этот народ, эти солдаты, взятые из народа, не знающего хорошенько молитв, подымали однако же в Крыму, под Севастополем, раненых французов и уносили их на перевязку прежде , чем своих русских: “Те пусть полежат и подождут: русского-то всякий подымет, а французик-то чужой, его наперед пожалеть надо”. Разве тут не Христос, и разве не Христов дух в этих простодушных и великодушных, шутливо сказанных словах?..

 

“ПСКОВ  ПРЕДЛАГАЛ  ДРУГОЙ  ПУТЬ…”

Беседа Александра КАЗИНЦЕВА

с главой администрации Псковской области Евгением МИХАЙЛОВЫМ

 

Александр КАЗИНЦЕВ : Евгений Эдуардович, мы встречаемся с Вами на праздновании 60-летия освобождения Пскова от германской оккупации. А через два дня ещё один праздник — равноапостольной княгини Ольги. Просветительница Руси, как известно, была родом из этих мест. Псков — рай для историка. А Вы по образованию историк.

Дома она — женщина в разводе с ребенком, пытающаяся свести концы с концами. На работе — одетая по "дресс-коду" серенькая офисная сотрудница. Везде рамки, приличия, правила. И только иногда она может позволить себе быть настоящей. Тогда, когда на компьютер приходит сообщение о том, что Игра начинается в субботу!..

 Аксёнова, уже автора «Коллег», «Звёздного билета», «Апельсина из Марокко», выпустили в турпоездку по капстране в расчёте, очевидно, что он заклеймит пороки капитализма. И писатель старается оправдать доверие. Он с чувством описал забастовку шахтёров. «Я уверен, что у каждого из них в душе царила в эти минуты тревожная революционная праздничность». Обругал азартную игру пачинко, в которую ему всё же «удалось выиграть какую-то ерунду». Фудзияму сравнил с Волгой, «каменные джунгли Токио» противопоставил «обширным пространствам моей родины». Но в противовес рассказал о фешенебельных магазинах, буддийских храмах, ночных клубах, гейшах и уличных проститутках «на задних сидениях гигантских автомобилей».

  Анатолий Стародубец, журнал «Эхо планеты» № 43

Дом был абсолютно неподходящий. Стилизован под нормандский замок: эксцентрично выгнутая крыша, грузная башня с коническим куполом, декоративные мелкие стеклышки в окнах нижнего этажа, стены увиты плющом. Все это великолепие высилось на северо-западном берегу озера Вашингтон, в двух минутах езды от места, где выросла Кристи. Район регулярно подвергался нашествиям садовников, ландшафтных архитекторов и поставщиков брусчатки из настоящего умбрийского гранита. Но на этот замок, со всей очевидностью, навели дополнительный, предпродажный марафет. Голубые ставни свежевыкрашены: краска блестит и еще нигде не отслаивается, вокруг анютиных глазок чернеет свежая мульча, а бескрайний газон после стрижки, казалось, еще и отшлифовали наждачной бумагой. Табличка агентства недвижимости, установленная для привлечения потенциальных покупателей, представляла собой благопристойный гербовый щит в красно-белых тонах на кованой чугунной подставке. На щите значилось только имя — «Герман Силк» — и телефонный номер, начертанный изящным рубленым шрифтом.

Джона Апдайка в Америке нередко называют самым талантливым и плодовитым писателем своего поколения. Он работает много и увлеченно во всех жанрах: пишет романы, рассказы, пьесы и даже стихи (чаще всего иронические).

Настоящее издание ставит свой целью познакомить читателя с не менее интересной и значимой стороной творчества Джона Апдайка – его рассказами.

В данную книгу включены рассказы из сборников «Та же дверь» (1959), «Голубиные перья» (1962) и «Музыкальная школа» (1966). Большинство переводов выполнено специально для данного издания и публикуется впервые.

Оставить отзыв