О человеке, который слишком много говорил

Алексей Домжонок

О человеке, который слишком много говорил

- Как вы думаете, сегодня будет дождь? - ко мне вдруг обратился незнакомец.

- Hе знаю, - коротко ответил я. Разговаривать в автобусе мне ни с кем не хотелось. Особенно утром, когда приходится не выспавшемуся ехать на свою чертову работу.

- Почему? Вы не слушаете радио?

- Hу вы же тоже не знаете... Почему это должен знать я? Я что похож на синоптика?

Другие книги автора Алексей Домжонок

Алексей Домжонок

Один

Все. Машина остановилась. Бензина - нуль. Бензоколонок нет в радиусе пятидесяти километров, точно. Я вылез из своего старенького форда шестьдесят девятого года и оглянулся: вокруг одна голая степь. Да, весело. И по этой чертовой дороге никто не ездит. Потянуло же меня в эту глушь.

Я открыл багажник: на дне валялась трехлитровая канистра. Туда я по отбытию наливал воды. Я встрехнул ее. Воды, наверное, не больше стакана. Вытащил из бордачка фляжку и перелил в нее содержимое канистры. Так. Воды тоже нет. Hу что ж, будем надеяться, что все же встречу кого-нибудь до того, как копыта отброшу.

Алексей Домжонок

Посвящаю "Маленькой" 8(

Земляне

Предыдущий мой эксперимент с землянкой прошел неудачно. Hет, он, конечно, принес свои плоды, но, кроме этого, еще и уничтожил нейронные цепочки моей душевной оболочки, представляющие собой доступ к ауроцепному чувству. Проще говоря, возможность слепо любить потеряла свою точку опоры. А в тот период она чуть ли не достигла максимума по ауроцепной шкале.

Период продолжительностью девять месяцев не был параметром моего опыта. Его создала землянка. Этот факт приводит к мысли об экспериментировании землян. Это было бы очевидным, если бы исследуемый объект понимал, с чем имеет дело. Скорее всего, девушка ставила свой опыт надо мной, как над обыкновенным землянином. Плохо, что это я выяснил в конце своего опыта, который, кстати, закончился, повторюсь, по инициативе девушки. Что, наверное, и повлияло на мою ауроцепную стабильность. Кроме того, вышел из строя аппарат уровновешивания эмоций, что привело к так называемой депрессии. Ситуация, можно сказать, вышла из-под контроля. В результате чего, моя психокинезная частота начала давать сбои. Hо, все это, на мой взгляд, говорит о том, что эксперимент, заключающийся во внедрении внешней единицы в земной быт с целью научиться управлять чувствами человеческого существа, превзошел все ожидания. Подопытный запустил обратную тягу, что повлекло привлечению внешней единицы, то есть меня, к эксперименту как исследуемого объекта подобно изучаемой землянке. То есть у поставленного мной опыта оказался невероятный успех.

Алексей Домжонок

Про пачку сигарет

Мутная реальность забирает меня к себе с каждой секундой. Кончиками пальцев я осязаю ее прямые нежные волосы. Они мило трутся о кожу моей ладошки оставляя присутствие долгожданной ласки. О как я хочу этой ласки! Hо это всего лишь прядь человеческих волос, а дым крепкой сигареты пронизывает мой мозг, расщепляет на мелкие кусочки мою душу. Как хочется дышать постоянно этим чудотворящим убийственным дымом... Hаверняка, глаза мои уже налиты кровью. Свинцовой кровью. Она так пульсирует в моих венах, что кажется через секунду ярким теплым фантанчиком брызнет на прелесные волосы моей любимой... И неосознанно я догадываюсь, что она мне что-то говорит. Она пытается мне что-то объяснить, я вижу, как шевелятся ее губы. О, о ее губах я могу долго говорить. Как хочется снова напиться с них тепла человеческой любви. Hо... Где она? Где любовь? Она растворилась в весеннем утреннем воздухе словно дым выкуренной сигареты. Она оказалось легче воздуха...

Алексей Домжонок

Бабочка

- Седой, слышь, надо бы на пакет сообразить. От водки щас блевать все будут. Hепорядок будет...

- Отъебись, Рукав! Я последние на пузырь выложил. Сегодня я пустой.

- Hа ханку тебе занять, так пожалуйста, а на пакет с тебя ни хуя! Бля, Череп долги не прощает. Три шкуры с тебя стащит и еще будет тащить, пока ты сам или предки твои не заплатят. Или пока не заебет.

- Hе твое дело - не лезь. За свои долги я отвечаю, и отсасывать мне, если придется. Так что, Рукав, завернись в трубочку и посасывай свой конец.

Алексей Домжонок

Стакан

- Доктор, я болен, - повторил Василий, присаживаясь в кресло.

- Действительно, у вас воспаление легких. Мы делаем все возможное, чтобы вас вылечить, - доктор сняла очки и направила свой взгляд на больного. - Зачем вам нужно это несколько раз повторять мне?

- Доктор, вы не понимаете. Вы мне помочь не можете. Я знаю, что вы не сможете. Я сам не знаю, почему у вас отнимаю время по такому пустяковому поводу.

Популярные книги в жанре Современная проза

Дина Гатина — лауреат премии «Дебют» 2002 года в номинации «Малая проза».

Настоящий сборник представляет читателю не переиздававшиеся более 70 лет произведения Н.Н.Никандрова (1868-1964), которого А.И.Солженицын назвал среди лучших писателей XX века (он поддержал и намерение выпустить эту книгу).

Творчество Н.Никандрова не укладывается в привычные рамки. Грубостью, шаржированностью образов он взрывал изысканную атмосферу Серебряного века. Экспрессивные элементы в его стиле возникли задолго до появления экспрессионизма как литературного направления. Бескомпромиссность, жесткость, нелицеприятность его критики звучала диссонансом даже в острых спорах 20-х годов. А беспощадное осмеяние демагогии, ханжества, лицемерия, бездушности советской системы были осмотрительно приостановлены бдительной цензурой последующих десятилетий.

Собранные вместе в сборнике «Путь к женщине» его роман, повести и рассказы позволяют говорить о Н.Никандрове как о ярчайшем сатирике новейшего времени.

27 декабря 1931 года, на шестой день пребывания в Берлине. Чарльз Аптон удрал с утра пораньше из унылой гостинички на Хедеманштрассе и засел в кафе напротив. Гостиница своей атмосферой почему-то действовала на него угнетающе: ему казалось, что ее владельцы, женщина с пожолклым лицом и раздражительного вида толстяк, все время заговорщически шушукаются за дверцами бельевых шкафов, в углу столовой, в закоулках коридоров, над гроссбухами за высокой полированной конторкой в вестибюле. Комнату ему отвели сумрачную, душную, холодную, а как-то раз, когда он остался ужинать в гостинице, из ливерной колбасы выползли на тарелку белые червячки. Вдобавок гостиница была ему не по карману, и он решил съехать. Кафе было не менее унылым, но в нем царил дух доброй бережливости, а потом у Чарльза связывались с ним приятные воспоминания. Свое первое Рождество в Европе он встретил здесь, прибившись к шумно гуляющей группке приветливых людей, судя по разговорам, работавших на одной фабрике. За весь вечер никто, кроме старика официанта, не сказал ему ни слова, зато посетители вели между собой задушевные разговоры на грубом берлинском — Чарльз уже научился различать его — диалекте, где деревянное квохтанье перемежалось кряканьем и пронзительным шипеньем. На немецком пароходе, которым он приплыл в Европу, все пассажиры-немцы наперебой расхваливали произношение своего края, но для берлинского произношения никто не нашел ни одного доброго слова, включая и самих берлинцев. Чарльз, знанием немецкого обязанный отчасти учебникам, отчасти патефонным пластинкам, а отчасти немцам, жившим в его родном городе, чьи разговоры он слушал, с удовольствием внимал их скрежещущему говору и, неспешно прихлебывая пиво, доброе, темное пиво, отбившее у него вкус к любому другому пиву, взялся доказывать себе, что он не дал маху. Да, Германия, Берлин — это то, что ему нужно, и Куно понимал, что ему нужно, и радовался, если бы мог знать, что его друг наконец-то здесь.

Павел Хюлле (р. 1957) – один из лучших писателей современной Польши, лауреат множества литературных премий. Родился в Гданьске, там же окончил университет по специальности «польская филология», преподавал, работал журналистом. Занимал пост секретаря пресс-бюро независимого профсоюза «Солидарность», директора гданьского телецентра, в настоящее время ведет регулярную колонку в «Газете Выборча». Пишет мало (за двадцать лет – три романа и три сборника рассказов), но каждая его книга становилась настоящим литературным событием.

Наиболее показательным в его творчестве считается дебютный роман «Вайзер Давидек», удостоенный массы восторженных отзывов, переведенный на многие языки (на английский книгу переводил Майкл Кандель, постоянный переводчик Ст. Лема) и экранизированный Войцехом Марчевским в 2001 году. Эта магико-реалистическая история, как и большинство его произведений, построена вокруг темы поиска, с детективными элементами, однако разгадка, при всей своей кажущейся близости, навязчиво маячит за пределами досягаемого, иллюстрируя тезис о принципиальной непознаваемости мира, а самые будничные события играют роль глубоких символов.

Стилистически и тематически отталкиваясь от творчества Гюнтера Грасса, Хюлле выстраивает повествование вокруг фигуры подростка Вайзера Давидека, обладающего чуть ли не магическими способностями и загадочно исчезающего летом 1957 года под Гданьском. Причем рассказчиком выступает один из свидетелей этого исчезновения, пытающийся осмыслить то, что видел собственными глазами, и ведущий свое расследование на протяжении двадцати с лишним лет…

от редактора fb2 - сохранена авторская орфография.

Повесть опубликована в составе сборника "Современная финская повесть". В этой книге представлены три повести, характерные для современной демократической литературы Финляндии, резко отличающиеся друг от друга своеобразием художественной формы. Повесть С. Кекконен рассказывает о постепенном разрушении когда-то крепкого хуторского хозяйства, о нелегкой судьбе крестьянки, осознавшей необратимость этого процесса. Герой повести П. Ринтала убеждается, что всю прошлую жизнь он шел на компромиссы с собственной совестью, поощряя своим авторитетом и знаниями крупных предпринимателей — разрушителей природных богатств страны. В. Мери в своей повести дает социально заостренную оценку пустой, бессодержательной жизни финской молодежи и рисует сатирический портрет незадачливого вояки в полковничьем мундире.

Опубликовано в журнале «Огни Кузбасса», Кемерово, ном.3, 2007

Непрощенные обиды – это негативная энергия, которая накапливается и портит нам жизнь. Но «взять и простить» – не так-то просто. Метод Радикального Прощения, основанный на знании психологии, отлично работает и не требует никаких специальных навыков и даже веры в него. Используйте инструменты, которые даются в этой книге, и освободитесь навсегда от гнева, обиды, раздражения и других негативных чувств по отношению к родителям – самым важным людям в вашей жизни.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Эмио Донаджо

Чудище и джаз

Чудище смотрело, нет, смотрели на них. Чудище приготовилось заговорить. Или замычать. А может и завыть. В словаре землян не было подходящего слова. Да и для описания собственно чудища очень трудно было подыскать нужные слова. Попробуйте рассказать о том, чего вы никогда прежде не видели и не можете ни с чем сравнить.

К примеру, если у человека шесть ртов, восемь голов и восемнадцать носов и если все шесть ртов одновременно бормочут что-то о шести разных вещах, как вы скажете: "он говорит" или же "они говорят"? Подобный вопрос был вполне уместен и для чудища, которое стояло перед делегацией землян. Чудище впилось в них всеми своими десятью глазами и громко дышало сразу восемнадцатью носами, если только конические отверстия можно назвать носами. Поэтому точнее будет сказать, что чудище "смотрело" на них. И было совершенно очевидно, что ни чудище, ни делегация землян не знали, что же теперь делать.

Эмио Донаджо

КОРОЛЕВА МАРСА

Перевод с итальянского Л. Вершинина

Все единодушно решили: избранником будет Он. Когда встал вопрос о выборе Кандидата, ни у кого не возникло ни малейших сомнений - женихом может быть только он, Малиардо Белло.

Малиардо Белло, а для близких друзей просто Малло, был этим весьма огорчен. Он сидел в кресле, которое нежно облегало его тело. Перед его глазами цвета фиалки проплывала пленка с записью четырех тысяч любовных посланий, специально отобранных из десятков тысяч прибывших с утренней почтой.

Эмио Донаджо

ПО СООБРАЖЕНИЯМ БЕЗОПАСНОСТИ

Перевод с итальянского Л. Вершинина

Не думаю, чтобы на Базе теорию нуль-пространства знало больше пяти-шести человек. Я принадлежу к их числу. Сегодня началась моя работа на Базе, расположенной в районе, где я родился и вырос. Теперь я техник. И, судя по всему, играю немаловажную роль в системе противоракетной обороны страны. Начальство считает меня первоклассным специалистом, хотя из-за постоянного напряжения я кое-что и позабыл. Но, разумеется, самые незначительные подробности. Ну, скажем, когда началась "холодная война". Одно я знаю точно: мир разделен на два блока. Наш блок построил свои мощные базы, а вражеский - свои. Каждый из нас, техников Базы, имеет свое особое задание, смысл и значение которого нам неизвестны. Неизвестны по соображениям безопасности.

ЭМИО ДОНАДЖО

Уважать микробы

Насморк. О нем упоминалось в старинном документе, который прислал Звездный университет. Микроб был отчетливо виден через предохранявшее его сверхпрочное стекло.

Несравненный Дарби, светоч медицины, величайший ученый и целитель, в десятый раз принялся разглядывать пожелтевший лист бумаги. Он покачивался в паровом кресле, стараясь принять менее удобное положение. У него был легкий приступ чрезмерного благополучия, весьма распространенного заболевания, которое он легко излечивал у других. Насморк. Эта проблема мучила его уже несколько месяцев - с тех пор как он занялся изучением древних болезней.