Ныне и присно

Книга о прошлом и настоящем.

О холодном Севере и о горячих сердцах северян.

Отрывок из произведения:

— Свеи! Свеи идут![1]

Крик надсадно продирается сквозь пережатое испугом горло, бьется в до боли стиснутые зубы… Тщетно — наружу вырывается лишь хриплое дыхание. Совсем рядом, в стоящей на мысу промысловой избе, спят поморы.

Разбудить! Растолкать, коли голос пропал! Уходить надо! Погост[2] поднимать!

Тимша вскакивает — вот она, изба, десяток шагов, не боле… сейчас, сейчас…

Что с ногами?! Ровно в киселе увяз! Ну же! Ну!!!

Другие книги автора Константин Мартынов

Наш мир от абсолютного зла отделяет лишь очень тонкая грань, и большинство людей в погоне за наживой, сами того не замечая, ежедневно делают эту грань еще тоньше. Зло приходит в наш мир все чаще, и проявления его все отвратительней. Лишь горстка храбрецов, именующих себя Серыми Ангелами, противостоят этому, но до победы еще очень далеко. Ведь Брызги зла разлетаются повсюду.

Популярные книги в жанре Социальная фантастика

Синие птицы приносят счастье. А если их вырастить в промышленных количествах и раздать всем желающим? Оказывается, тогда счастье уже далеко не так заманчиво.

© elent

У него не было друзей, кроме Джризлика, и он уже привык к этому. Но сейчас слезы лились по его лицу, собираясь в левом уголке рта. Уже девять дней как его лучший друг не приходил к нему.

Вопреки собственному обещанию не затрагивать этой темы с семьей, он пытался расспросить о нем своих родных, но никто конечно не мог ему ничем помочь.

— Джэж, ты почти не ешь! — обвинила его мать.

Большая ложка, наполненная мутным пахучим варевом, снова и снова атаковала его губы. Часть еды попадала в рот, часть оставалась на ложке, а остальное размазывалось по губам и падало ему на передник, который заботливо прикрывал грудь.

Лазарчук Андрей Геннадьевич. Текст, не вошедший в окончательный вариант книги «Мой старший брат Иешуа»

По немногочисленным, но очень настойчивым просьбам выкладываю кусочек, не вошедший в окончательный текст «Моего старшего брата Иешуа». Здесь в самом сжатом виде описана история обретения и компрометации Китирского кодекса. Всё описанное имело место в действительности — другое дело, что я опустил огромное количество событий, причём многие из них более важные и интересные, чем те, которые в этот отрывок вошли. Во–первых, во мне говорил шкурный интерес, а именно — желание написать книгу для ЖЗЛ. Во–вторых, сейчас идут активные действия по возвращению Кодекса в научный оборот; похоже, что его действительно нашли заново, так что через какое–то время можно будет ознакомиться непосредственно с первоисточником. Ну, а пока.

Чанес ел оливки с каперсами прямо из банки, запуская в нее длинные белые пальцы. Он выуживал три-четыре ягоды, аккуратно клал их в рот…

По руке тёк сок. Сок тёк и по румяному, белоснежному лицу со сливовыми, очень внимательными глазами. Это было омерзительное и одновременно уморительное зрелище. По крайней мере, так казалось Иле, которая сидела за рулем самого старого во всем космосе автомобиля и петляла по воображаемой дороге между трещинами, уходящими в никуда. Поверхность этой удивительной во всех отношениях планеты ничем не напоминала земную. Тысячелетиями изъедаемая коррозией, земля была в основном гладкой, но местами зигзагообразно обрывалась, превращаясь в опасные пропасти, что сходились одна с другой где-то за горизонтом.

Знаете, откуда берутся чудовища, демоны и прочие черти? Правильно, их придумывают писатели. Но перед тем, как отправиться терзать наш бедный мир, вся эта нечисть должна пройти службу в своей бесовской армии. А чем они там занимаются? Ой, не спрашивайте… а читайте… Читайте в сборнике «Аэлита/004»…

Какие виды физической культуры и спорта можно придумать для толпы? Прежде всего, бег и плавание, но со множеством особенностей.

© Ank

Через шесть недель после рождения каждый работник проходит компьютерный отбор — и машина определяет, кем ему быть в жизни. По прогнозу компьютера, Ганка должна была выиграть этот чемпионат — однако этого не произошло. По какой причине?

© Ank

Велосипедист Георг Зиковски может выиграть любую гонку — ведь он составляет единое целое со своим велосипедом, а кроме того, на его ногах находятся непростые мышцы…

© Ank

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Во многих ее стихах часто повторяются два слова: «крылья» и «песня». Может быть, оттого, что самой сильной мечтой ее всегда было взлететь, преодолевая оковы слабого тела, а строки ее стихов, наполнены мягкими и печальными напевами родной земли, где бы она не находилась: под жарким солнцем Египта, серым и дождливым небом Германии или у берегов Средиземного моря в Греции…

Документально-художественная книга Анатолия Костенко «Леся Украинка», предлагаемая ныне читателю, на основании большого мемуарного, эпистолярного и архивного материала раскрывает обаятельный образ гениальной украинской поэтессы.

Выдающийся русский артист Василий Иванович Качалов вошел в историю театра как замечательный актер-мыслитель, утверждавший в своем творчестве высокие общественные идеалы. Он был носителем реалистического, передового искусства великой жизненной правды, которое сделали своим знаменем К. С. Станиславский и В. И. Немирович-Данченко и созданный ими Московский Художественный театр.

Эта книга рассказывает о жизненном пути В. И. Качалова, формировании его как актера, творческих поисках, работе над созданием незабываемых образов. Книга показывает путь Московского Художественного театра, от которого неотделима жизнь Качалова-художника, о замечательных современниках и друзьях актера — Чехове, Горьком, Баумане, Сулержицком, Есенине и др.

«Мелочи жизни» – самое, может быть, пессимистическое произведение Салтыкова потому, что на исходе жизни ему довелось стать свидетелем трагической ситуации, когда современникам казалось, что «история прекратила течение свое», а историческое творчество иссякло, перспективы будущего исчезли в непроницаемом мраке, идеалы исчерпали себя. Жизнь всецело погрузилась в мутную тину «мелочей»...

Милая тетенька!

Помните ли вы, как мы с вами волновались? Это было так недавно. То расцветали надеждами, то увядали; то поднимали голову, как бы к чему-то прислушиваясь, то опускали ее долу, точно всё, что нужно, услышали; то устремлялись вперед, то жались к сторонке... И бредили, бредили, бредили – без конца!

Весело тогда было. Даже увядать казалось не обидно, потому что была уверенность, что вот-вот опять сейчас расцветешь... В самом ли деле расцветешь, или это так только видимость одна – и это ничего. Все равно: волнуешься, суетишься, спрашиваешь знакомых: слышали? а? вот так сюрприз!