Нянечка

Рисунок В. Ганзина

Феня приходит на работу в шесть утра, хотя нужно на час позже, и за всю жизнь не было случая, чтоб опоздала. Она открывает двери ясель своим ключом, который ей с незапамятных времен безраздельно доверен.

Обязанностей у ясельной няни много. Она моет полы три раза в день, кормит детей, сажает их на горшки, одевает на прогулку и раздевает потом, укладывает спать… Кроме того, во всем помогает воспитательнице.

Рекомендуем почитать

— Идем, — сказал я собаке. — Кого нам бояться!

И никто из гостей, шастающих по задворью, даже не взглянул на нас, и сквозь чащу картофельной ботвы проломились мы к лазу в заборе. Лаз был укромен и мал: пролезет ли собака? Длинно вытягиваясь, она проскользнула, а там и я пролез — и потрусили рядышком по твердо прибитой коричневой дорожке кривого переулка.

Это была рослая серая овчарка с вогнутой, как седло, широкой хребтиной. Два дня назад привел ее во двор дядя Харис, будущий, или теперь уже настоящий, муж тети Марвы, сидящий сейчас в нижнем этаже нашего большого дома, где совсем ведь недавно ладно и мирно жили тетя Марва, бабушка Бедер и Амина. Они там посиживают, едят и пьют, лишь бабушка Бедер и две-три старушки-пособницы ходят взад и вперед — от очагов с угощением, от клети, где находится наш погреб и где в углу, в желтой сухой соломе, нежатся кошки моей матери, — старухи носят плов и блины в прохладные сумеречные комнаты, где сидит и сидит дядя Харис, и сидит, видать, терпеливо радуясь, мать Амины.

Зима нынче выдалась не то что малоснежная, а просто бесснежная. Ну, шутка ли: в январе в лесу можно было ходить в ботинках, не зачерпнув в них, а нескошенные травы на лугах — те и вовсе окостенело торчали во весь рост, белые от изморози. Вот в такую-то пору я и отправился в лес на прогулку.

Но зима есть зима, и какая прогулка без лыж? Пристегнул беговушки — и айда с ветерком по утреннему морозцу на знакомые проселки и еланки.

Бегу и не пойму: то ли это лыжи мои поют под ногами, то ли душа — так хорошо в лесу! Он весь просвечен розовым и голубым. За дальними горами только что поднялось солнце, и холодные лучи его мириадами блесток заиграли на ветвях деревьев, на стылых травах. Столько свету, столько огней, что хоть защитные очки надевай. Но я их нарочно не взял — разве увидишь такую благодать через темные очки?

Другие книги автора Александр Николаевич Чуманов

Сборник новых приключенческих и фантастических повестей и рассказов уральских литераторов.

Сборник новых приключенческих и фантастических произведений уральских литераторов.

Рисунок Е. Стерлиговой

Старый Федул отродясь не зорил птичьих гнезд. Но тут врожденная страсть к исследованиям оказалась сильнее. Неизвестная птица, вспорхнув из зарослей, затаилась где-то, а одно-единственное яйцо удивительного голубого цвета осталось лежать под ногами. Оно было какое-то невероятно тяжелое и угловатое.

Чуть не бегом возвратился Федул домой с яйцом за пазухой. Он торопливо согнал с гнезда испуганную наседку. Ни секунды не колеблясь, выкинул несколько куриных яиц, освобождая место, и вышел из курятника.

Утром мальчику исполнилось семь лет. Были именины, дети пили чай с тортом, а потом стали играть.

— Я буду мамой, — сказала соседская девочка.

— А я буду розовым облаком, — сказал мальчик.

Девочка стала укладывать кукол спать, а мальчик превратился в розовое облако и выскользнул в открытое окно. Он поднялся выше красных и голубых крыш, паря в восходящих потоках воздуха, и люди стояли внизу, удивленно задрав головы, и говорили, что розовых облаков не бывает, а если и бывает, то только на заре, и потому то, что они сейчас видят, вовсе не облако, а обман зрения.

Александр Чуманов

Ветер северо-южный, от слабого до уверенного...

Раньше в этом казарменном здании располагался, наверное, довольно уютно, рядовой состав кавалерийского полка. О-о-о, сколько воды утекло с тех пор! И где теперь те кони и те лихие конники рубаки, пожалуй, не подскажут ни архивы, ни спецхраны!

И вот уже нам, сегодняшним, невозможно даже представить, как все это могло быть в далекие героические годы. Хотя бы потому невозможно, что уж очень привыкли мы с подобающим благоговением входить под эти беленые своды, привыкли с подобающим почтением вплывать в этот насквозь пропитанный эфирами сладковато-приторный и оттого плотный воздух, где люди, еще недавно веселые и улыбчивые, скорбно таились на широких и тоже белых скамейках в ожидании своей очереди.

Волшебная дверь, ведущая в странное двухмерное пространство… Старенький автомобиль, будто живое существо хранящий верность прежнему владельцу… Сказочный, но очень непрактичный серый волк, который никак не может приспособиться к современным условиям… Три десятка рассказов вошло в эту книгу фантастической прозы Александра Чуманова и в каждом из них читателя ждет какой-нибудь неожиданный поворот.

Моего отца детдомовские приятели звали Колькой-зыряном.

Почему-то, только войдя в солидные лета, я удосужился узнать, кто такие зыряне в переводе на современный язык. Прежде, по-видимому, меня это совершенно не занимало, а потом вдруг почему-то стало занимать.

Оказалось, что зыряне по-нынешнему именуются коми.

В моем свидетельстве о рождении, заполненном рукой отца, написано, что моя мать — украинка. Хотя во всех прочих маминых документах, начиная от паспорта и кончая партбилетом, значится — русская.

В институте онкологии Семен работал уже три года и, несмотря на эксперименты, время от времени проводимые над ним, был доволен судьбой. Как каждый настоящий ученый, он был готов на любые жертвы ради науки. Семеном его, тужась на оригинальность, прозвали лаборантки, но ему нравилась эта кличка: он считал, что его неспроста нарекли человеческим именем.

Семен был невзрачной и довольно грустной дворнягой, но какая-то почти невероятная мутация наградила его интеллектом. В детстве его, бездомного тощего щенка, подобрал институтский электрик и притащил на работу. Электрика скоро уволили за прогулы, а Семена пристроили а лабораторию и поставили на довольствие.

Популярные книги в жанре Современная проза

Евгений Шишкин

ИДИОТ И МАЛЫШ

Маленький курортный роман

1

Он называл Ларочку - "Малыш". Об этом знал весь санаторий. Весь санаторий знал и о другом: в прошлом году свою предыдущую курортную любовницу он тоже называл уменьшительно-ласковым именем "Малыш" и так же, как нынче Ларочку, на виду у всех отдыхающих нес ее на руках по пляжу - мимо полунагих загорелых тел, мимо любопытствующих носов и завистливых глаз, в объятиях с ней бросался в объятия теплых морских волн и целовался с ней под шорох гальки и шум прибоя в открытую, невзирая: - Он и жену свою на такой же манер зовет, - шептала за ужином Зое соседка по столу, востроносая, хитроглазая полустарушенция Серафима Юрьевна. - Мне знакомая рассказывала, его землячка: ихняя семья в городе известная. Он в судах работает, этим: Как его? Адвокатом. А жена у него с телевидения. Сынок у них уже в школу ходит. А он все жену-то - "Малыш" да "Малыш". Серафима Юрьевна тихонечко хихикнула, скосила шустрые глазки, чтобы подглядывать за курортным героем, который невдалеке придвигал стул для Ларочки, тоже размещаясь за ужинным столом. - Почти каждый год он сюда ездит, у него тут связи с главврачом, - прибавляла Серафима Юрьевна, мелко жуя хлебушек с омлетом и низко склоняясь к тарелке. - И всякий раз такая же история. Выберет себе подходящую, и все у него - Малыши. "Пошляк! - брезгливо подумала Зоя, исподтишка метнула острый взгляд в сторону Виктора. - Стиляга и пошляк!" Он как всегда был щегольски одет: непогрешимой свежести и утюжки голубая рубашка с тонкой синей строчкой, светлые летние котоновые брюки с серым плетеным ремнем; на шее серебряная цепочка с круглым амулетом; лицо безукоризненно выбрито, "выглажено"; Зое показалось, что даже на недопустимом расстоянии она чувствует запах одеколона, которым он пользуется - наверняка французский. А эта дуреха Ларочка, в горошковом мини-сарафанчике на узких бретельках, аккуратненько держит вилочку и сияет рядом с Виктором, "как медный таз на солнце". Чуть позже, коротким, но цепким взглядом Зоя подметит, что, уходя из столовой, Виктор не просто держал Ларочку за руку, а слегка тискал ее руку истинно, как двое показательно влюбленных студентов, которые только и ждут уединения и потемок: "Распутник и негодяй!" - У Зои уже имелся повод оскорбить Виктора и чуточку возненавидеть.

Александр Шленский

Длинный и шершавый

Глаза твои как небо голубое,

Пизда твоя как шляпа без полей.

В.Волчков

Я хотел бы рассказать вам об одном весьма интимном предмете, наиболее заметными свойствами которого являются его необычайная длина и чрезвычайно шероховатая поверхность. Говоря более кратко - этот предмет длинный и шершавый. Таких предметов не сыщешь на каждом углу, их не дарят в подарок, да и купить в магазине его не возможно - их там не продают. А если бы даже и продавали, я бы все равно никогда его там не нашел, поскольку совершенно непонятно, в каком магазине и в каком отделе его искать - то ли в магазине хозтоваров, то ли в канцпринадлежностях, а может быть, вообще в секс шопе ума не приложу, где его можно было бы купить, но фокус состоит в том, что и купить-то его нельзя, хоть тут тресни.

Александр Шленский

Эффект Заебека

или

Необыкновенное зеркало инженера Пыхтяева

1. Было бы величайшей ошибкой думать... В.И.Ленин

Удивительные мысли приходят мне в голову в предутренние часы, когда электронный будильник светится в темноте, ведя томительный отсчет минут и секунд. Не сон и не явь, так - одурь какая-то. Глаза открываются сами по себе и смотрят, смотрят на ядовито-зеленые цифры... Какие-то дурацкие слова всплывают в голове, тоже сами по себе... Слова-то какие!.. "Интеллект", "альтруизм", "совершенство"... Еще какая-то дрянь... Слова как бы проецируются на невидимый внутренний экран, сотканный из тончайшей эфирной материи, они синхронно визуализируются и звучат, как Скрябинская музыка... Кто подбрасывает мне все это в голову? Кто мне мешает спать? Объявись, неведомое! Покажись явно! Объясни, что хочешь поведать мне!

Александр Шленский

Охота на колбасу

(Краткая антология мировых традиций в научно-популярном изложении)

Как известно, профессиональная охота является профессией не менее древней, чем всем известная древнейшая профессия. Тем, кто не верит, можно это легко доказать, основываясь на том факте, что люди занимались охотой задолго до появления земледелия, ремесел и денежного обращения, и поэтому расплатиться с представительницей древнейшей профессии в те далекие времена можно было только частью добычи, принесенной с охоты. Охота как род занятий изучена в мельчайших подробностях в этнографическом, историко-культурном, национальном, географическом и экономическом аспектах, написано множество подробных трудов об охотничьих традициях, принадлежностях, о названиях, внешнем виде, повадках и вкусе добычи, исследованы социальнопсихологические типы охотников на всяческую живность во все времена и почти во всех регионах, за исключением тех, где пользуется популярностью охота на естествоиспытателей, изучающих охотничьи традиции туземцев.

Их разделяет почти сто лет. Они волки-изгнанники, отрекшиеся от клана и стаи. Волки, так и не принявшие свою суть. Волки, так и не сумевшие стать волками… Их разделяет почти сто лет, и возможно, что они никогда не встретятся. Кроме как… во сне?..

Однотомник. Первая книга цикла "Эрамир".

Прошло два месяца с тех пор, как Мойры вырвались из оков Колоды Судьбы.

Два месяца – с тех пор, как Легендо завоевал трон империи.

Два месяца – с тех пор, как Телла обнаружила, что того, в кого она влюбилась, на самом деле не существует.

Империя и сердца близких под угрозой, и Телле предстоит решить, кому довериться – Легендо или бывшему врагу. Жизнь Скарлетт перевернется с ног на голову, когда откроется ее заветная тайна. А Легендо должен сделать выбор, который навсегда изменит его судьбу. Караваль завершился, но, возможно, величайшая из всех игр только началась! На этот раз никаких зрителей – есть только тот, кто победит, и тот, кто все потеряет.

Добро пожаловать в Финал! Любая игра рано или поздно подходит к концу…

Парижанка учительница Натали переезжает с семьей на юг Франции, в маленький тихий старинный городок Юзес. Там на площади Трав продается небольшой уютный книжный магазинчик со сводчатыми, как в старых зданиях, потолками. Натали внезапно решает купить эту книжную лавку – и новая профессия изменяет ее жизнь. Среди покупателей она замечает людей, попавших в трудную ситуацию, и приходит им на помощь. Семнадцатилетней девушке Хлое подсказывает, как уйти из-под опеки властной матери; юноше Бастьену помогает встретиться и помириться с тяжело больным отцом, с которым он много лет враждовал; почтальону Артуру, вчерашнему школьнику с актерским талантом, – поверить в свои способности и подготовиться к вступительным экзаменам в парижскую консерваторию; юной продавщице-арабке Лейле и ее возлюбленному, начинающему фермеру Мартену, – освоиться с тем, что они скоро станут родителями… Каждый раз она советует своим подопечным прочитать книги, которые подскажут им, что делать, но это не работы психологов, а романы. У Натали возникает обратная связь с этими людьми: они становятся ее друзьями, а общение с ними помогает и ей в трудные минуты, когда нужно наладить отношения со взрослой дочерью и справиться с тревогой во время болезни мужа…

Знакомьтесь, это Нина Хилл: молодая женщина, хороша собой и… убежденная интровертка.

Она живет, замкнувшись в своем уютном мирке: работает в книжном магазине, любит все планировать и обожает своего кота по кличке Фил. Когда кто-то говорит, что кроме чтения существует другая жизнь, она просто пожимает плечами и берет с полки новую книгу.

Внезапно умирает отец, которого Нина не знала, и тут обнаруживается, что «в наследство» он оставил ей кучу родственников. Она в панике, так как ей предстоит общаться с незнакомцами! Да еще заклятый враг оказывается милым, забавным мужчиной, который очень заинтересован в ней. Это катастрофа!

Реальная жизнь гораздо сложнее книжной. Но новая семья, настойчивый поклонник и коктейль из приятных мелочей заставят Нину открыть новую страницу ее уже совсем не «книжной» жизни.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Действие романа относится ко времени Северной войны, в центре повествования — Полтавская битва 1709 года и события, ей предшествовавшие.

Войцех Кучок — польский писатель, сценарист, кинокритик, самый молодой лауреат главной польской литературной премии «Ника» (2004). За пронзительную откровенность, эмоциональность и чувственность произведения писателя нередко сравнивают с книгами его соотечественника, знаменитого Януша Вишневского. Герои последнего романа Кучока — доктор, писатель, актриса — поначалу живут словно во сне, живут и не живут, приучая себя обходиться без радости, без любви. Но для каждого из них настает момент пробуждения, момент долгожданного освобождения всех чувств, желаний и творческих сил — именно на этом этапе судьбы героев неожиданно пересекаются. По мнению многих авторитетных критиков, роман «Как сон» — лучшая вещь Войцеха Кучока. «Каждая минута, потраченная на чтение книги Кучока, окупается сторицей» (Януш Вишневский).

В однотомник входят два лучших романа Роберта Вальзера "Помощник" и "Якоб фон Гунтен", продолжившие общеевропейскую традицию противопоставления двух миров — мира зависимых и угнетенных миру власть имущих, а также миниатюры.

«Бестолковые рассказы о бестолковости» содержат в себе ностальгический юмор-быль из жизни курсантов военных училищ 80-х — начала 90-х годов. Своего рода «Военная дискотека 80–90-х» («А сейчас пулеметчик Ганс прокрутит вам пару дисков»). Книга включает в себя отдельные юмористические рассказы о различных сторонах насыщенной до предела жизни «обучаемых военных», составляющих подвид особой ветви развития человечества — «хомо милитер». И пока жизнь этих всегда находчивых военных насквозь пронизывает по-лошадиному здоровый юмор, всегда шокирующий особо чувствительных граждан своей прямотой и плохо скрываемым своеобразием, эта особая ветвь развития человечества никогда и никого не уведет в тупик.