Новый год плюс Бесконечность

Главный герой по дороге на рождественскую вечеринку знакомится с девушкой, которой объясняется в любви. Они договариваются встретиться в Новый Год, и Вадим дает Анне опрометчивое обещание не замечать далее ни одной женщины.

Случайно найденный им магический предмет и необычное расположение родинок на руке в виде знака «бесконечность» исполняют обещание Вадима буквально: отныне каждый из шести дней до встречи с Анной ему придется провести в новых обстоятельствах, фактически — в иных мирах. Но только в случае, если герой сумеет устоять против любви встреченной им в этом мире женщины, он переходит в день следующий. При этом молодой человек остается в неведении, кто он на самом деле, и вспоминает себя всякий раз лишь за шаг до следующего испытания.

Отрывок из произведения:

Какие бы ловушки ни уготовила нам жизнь, всегда найдется хотя бы один выход. И, как правило, обычно им готов обернуться прежний вход, но при условии некоторых жертв с нашей стороны.

Лисица, угодив в капкан, отгрызает себе лапу. Ящерица с видимой, но обманчивой легкостью отбрасывает хвост, еще минуту назад крепко зажатый в клюве хищника или руке человека. Последний может пожертвовать гораздо меньшим, нежели то, что щедро даровано ему природой — например, совестью, честью, другом, любимой, свободой, наконец. Мужчины и женщины, готовя и расставляя друг другу искусные западни, иной раз и сами могут угодить в собственные капканы и силки. Но, теряя друг друга, они зачастую утрачивают и себя, поскольку лишаются немаловажных частичек души, некогда отданных друг другу безвозмездно и вроде бы навсегда — по глупости, расчету или просто так, от большого чувства.

Рекомендуем почитать

Мир техники, мир магии. Наш мир и тот, иной, необычный и волшебный. Когда-то они были единым целым. А теперь существуют параллельно друг другу. Но спасительному равновесию угрожает маг и диктатор, стремящийся к власти. И только в нашем мире есть человек, способный противостоять ему. Надо только открыть дверь. Дверь и открылась, но не для героя, а для обыкновенного мальчишки…

На суше, на море, в небесах – что может мальчишка нашего мира противопоставить рыцарям, закованным в броню, убийцам, обожествляющим свое ремесло, черному магу, прилагающего все свое темное могущество, чтобы уничтожить его? Боевые искусства Ордена? Меч Судьбы? Это хорошее подспорье, но достаточно ли его, чтобы тебя признали могущественные монархи и драконы, великие военноначальники и эльфы? Взять на меч баронство, развеять навет, спасти подругу, вернуть сироте семью, спасти тысячи солдатских жизней… и, наконец, разгадать древнюю легенду – все это предстоит Энингу Соколу, последнему рыцарю Ордена, в своем миру Егору Громову, в третьей книге трилогии С. Садова «Рыцарь Ордена».

«Наперекор судьбе!» – такой девиз мог бы начертать на своём гербе обычный школьник Егор Громов, ставший наследником великого Ордена, его последним рыцарем. Ставший только для того, чтобы попасть домой. Прослыв «странным рыцарем», он должен суметь выжить в чужом мире, суметь отыскать ключ-проводник и вернуться в свой мир. Но вдруг оказывается, что, в отличии от костюма, который в одном мире парадный, а в другом маскарадный, сущность рыцаря сменить уже нельзя. Однажды приняв кодекс, рыцарь остаётся рыцарем всегда. Обстоятельства складываются так, что возвращение в магический мир неизбежно. И Энинг Сокол возвращается в мир, который ему стал ближе, чем родной, в котором его ждут преданные друзья, зарождающаяся настоящая любовь, туда, где нуждаются в нём и где кипит настоящая жизнь. Читателю предлагается продолжение романа С. Садова «Рыцарь ордена».

480–510 нм – это длина световых волн, соответствующая сине-зелёному цвету. В этой части повествования от нашего зелёного света страдают ни в чём не повинные люди, город Барселона вероломно присваивает чужие штаны, звучат полезные заклинания на старом жреческом, а к живым, чтобы мало не показалось, присоединяются крепко пьющие мертвецы.

Думаю, все дело в безмерности. Необъятности того, что скрывается под поверхностью. Тьме в наших снах.

Впрочем, я витаю в облаках. Простите. Я писатель неопытный.

Я хотел найти себе жилье. Так я с ним и познакомился. Мне нужен был компаньон, с которым я мог бы разделить квартиру и расходы. Нас представил друг другу один общий знакомый в химической лаборатории при больнице Св. Варфоломея.

— Я вижу, вы были в Афганистане, — тут же сказал он мне. У меня отвисла челюсть, и я уставился на него широко открытыми глазами.

Внешность ангела, душа дьявола, шлейф из злодеяний, клеймо на плече. И багровая тень всемогущего кардинала за ее спиной.

Да, та самая миледи.

Леди Винтер, баронесса Шеффилд. Практически фон Штирлиц. Лучший агент кардинала.

Но не много ли злодейств на одну персону?

И не слишком ли банальный конец для умной, дьявольски умной женщины?

А кто сказал, что миледи мертва?

Она и не думала умирать так просто и безропотно. Умереть любой сможет, а вот выжить и победить — только миледи.

Она сама вам расскажет, что же на самом деле произошло.

Мы рождаемся, и раньше, чем почувствуем в жилах магию, ощущаем затылком лезвие серебряного топора, как напоминание, как предупреждение.

Магия – наша власть над мирами. Плаха – наш частый конец.

Почему же не плаха, почему рудник? Почему?! Почему я? За что?

При чтении впервые опубликованного на русском языке романа немецкого художника Альфреда Кубина вспоминаются мрачная атмосфера Майринка и Кафки, апокалипсическая экспрессия Мунка и Гойи, белесоватый туман на полотнах Редона, сквозь который прорываются к зрителю жутковатые видения авторского подсознания. Альфред Кубин достоин своих современников — опубликованный в 1909 году, роман в полной мере отражает состояние болезненного декадентства начала века, пессимистичные настроения Европы в канун великих потрясений.

Собственно сюжет не удивит искушенного читателя: история еще одной утопии, царства грез, осуществленного загадочным получеловеком-полубогом в предгорьях Тибета, ее будни и страшная гибель «глазами очевидца». Поражает другое — во-первых, это 52 авторских графических листа к роману; на первый взгляд подчиненные тексту, иллюстративные, они в какой-то момент начинают жить самостоятельной жизнью, приковывая к себе наше внимание едва ли не более самого текста. Пролистывая книгу еще раз, с удивлением обнаруживаешь, что, начиная от, казалось бы, невинных путевых зарисовок на первых страницах, к адскому хаосу линий на последних их ведет неумолимая логика сюжета — история, рассказанная в графике, местами даже оказывается выразительнее модернистского многословия отдельных глав. Альфред Кубин, снискавший свою славу прежде всего как художник, и здесь остается верен себе. Во-вторых, — и, думается, это не в последнюю очередь привлекло издателей, — роман удивительно созвучен современности. Волей-неволей задумаешься о пугающем сходстве тревожных ожиданий начала XX столетия с нашей нынешней неуверенностью. Предыдущие поколения читателей романа уже восхищались гениальным предвидением кошмаров мировых войн, перекроивших Европу, настал наш черед сопоставить хитросплетения сюжета с собственной судьбой, благо материала для сравнений за минувшие сто лет накопилось предостаточно.

В то же время не хотелось бы, чтобы у читателя сложилось впечатление, что мы имеем дело с социальной фантастикой — скорее, это философская проза, попытка, спрятавшись за беллетристический сюжет, ответить на вопросы, заявленные веку Шопенгауэром и Ницше. «Демиург двойственен» — для современного читателя эта мысль не станет открытием, но яркость и убедительность образного языка Альфреда Кубина, его мастерство рисовальщика по-новому осветят ставшие привычными истины.

Небольшая биографическая статья О. Б. Мичковского, помещенная на последних страницах, сопровожденная десятком работ художника разных лет и несколькими фотографиями, удачно дополняет книгу, переводя ее в разряд книг, стремящихся наследовать принципам академических изданий.

А. Вдовин
Другие книги автора Сергей Челяев

«Три капитана» — первый том нового цикла «Звездопроходцы», повествующего об одной таинственно пропавшей межзвездной экспедиции и о маленькой группе энтузиастов, втянувшихся в распутывание ее непростой истории, которая началась в 2144 году на орбите Луны.

Два фотонных звездолета — каждый стоимостью в годовой ВВП Франции — отправились в полет. Официально «Восход» и «Звезда» — так назывались корабли — не существовали. На экипажи кораблей была возложена ответственная, секретная миссия: контакт с внеземным разумом в системе звезды Вольф 359.

Шестнадцать лет корабли пожирали пространство, шестнадцать лет экипажи лежали в гибернации. Но вот наконец триллионы километров остались позади и багровый свет звезды Вольф 359 залил обзорные экраны…

Что случилось дальше — никто в большом мире не узнал. Отчеты государственной комиссии, расследовавшей исчезновение кораблей и их экипажей, были скупы и туманны.

Но за 7 лет до начала войны с Конкордией расследование возобновилось…

«Звездопроходцы» — продолжение романа «Три капитана», на страницах которого читатели начали знакомиться с судьбой пропавшей в 2161 году Четвертой Межзвездной Экспедиции и группой энтузиастов, которая спустя 450 лет пытается распутать клубок тайн и загадок вокруг судьбы космонавтов давней героической эпохи.

Итак, расследование репортера Константина Бекетова, его друзей Анны Надежиной и Федора Смагина продолжается. Кажется, у него большие перспективы — ведь удалось найти не только ракетоплан с борта корабля «Восход», но и таинственного инопланетянина, который представился командором Эром и был лично знаком с пропавшими капитанами Четвертой Межзвездной!

Но теперь в игру вступают осназ и офицеры Глобального Агентства Безопасности. У них четкие предписания: энтузиастов арестовать и допросить, инопланетянина — изолировать и препарировать!

Вместо того, чтобы продолжать поиски корабля «Звезда», нашим героям приходится отвечать на вопросы дознавателей ГАБ, сидя в неуютных кабинетах военной базы на планете Беллона. Но даже всеведущее Глобальное Агентство Безопасности не подозревает, что недавние эксперименты по терраформированию пробудили во льдах Беллоны дремлющее древнее зло…

Георгий Птицын — он же Гоша, он же Трубач — музыкант, «лабух», который волею судеб прижился в Зона-индустрии.

Комбат с Тополем взяли знатный хабар и теперь гуляют на всю катушку?

Зовите Трубача, только не забудьте заплатить ему как следует!

Аспирант в лагере ученых на Янтаре празднует защиту диссертации?

Без Гоши не обойдется!

Но после одной чересчур веселой гулянки с участием многих знаменитых личностей Зоны Гоша обнаруживает, что умудрился проиграться в карты не кому-нибудь, а… темным сталкерам! Как возвращать солидный долг?

Выход только один: в Зону за хабаром! Трубач вынужден довериться случайно попавшей в его руки информации о легендарном Кладе Стервятника и искать себе подходящую компанию для рейда в Зону…

Могущественные маги и обворожительные колдуньи!

Знаете ли вы, почему кантабрийское вино отдает порохом? В курсе ли вы, в каких случаях вам может весьма пригодиться ментальный паразит-захребетник? Отдаете ли вы себе отчет в том, что если вы легкомысленно станете брать в долг у потусторонних сил, то плата почти наверняка вам не понравится? Осведомлены ли вы, что ангелы — тоже люди, что самые серьезные магические проблемы можно решить птичьим криком и волчьим скоком, что фейрин и золото — практически близнецы-братья?..Если в ваших знаниях имеются пробелы по данным вопросам, соблаговолите незамедлительно прочесть сей магический фолиант, составленный из новых фэнтезийных произведений отечественных фантастов. Заверяю вас: данная волшебная книга — последний писк магической моды очередного сезона!

Преодолеть Барьеры — границы Зон, где гравитация многократно превышает предельно допустимые нормы, — все равно что сойти в ад. Для живого человека из плоти и крови, даже снабженного всеми мыслимыми имплантами и внешними средствами защиты, такая задача непосильна. Почти. Юл Клевцов по прозвищу Штурман, возглавивший отряд боевых сталкеров из разных локаций Пятизонья, решил попытаться. Ключом к тайне гипершторма, разразившегося в Железных Полях, служит таинственный артефакт Уроборос. По крайней мере старейший сталкер Пустоши Слепой Тарас предсказал, что с фигуркой змеи, кусающей себя за хвост, Клевцов сумеет завладеть стабилизатором пи-волн. Ведь тот, кто управляет гиперштормом, — управляет миром!

Беспрецедентный в истории российского книгоиздания проект! Впервые начинающие писатели «играют на поле» Грандмастера отечественной фантастики Василия Головачева!

Знаменитая восьмитомная эпопея «Хроники Реликта» стала этапным событием в творчестве автора и по праву заняла место на золотой полке русской фантастики. Однако и в этой Вселенной, созданной талантом подлинного мастера, остались неизведанные уголки, точнее — темные века. Период между окончанием «Закона перемен», шестого романа из цикла «Реликт», и началом «Абсолютного игрока» составил целое тысячелетие!

Что происходило в этом временном промежутке — так и осталось бы тайной, если бы издательство «Эксмо» не предложило Василию Головачеву «подключить» к проекту молодые таланты. В конкурсе «Мир Хроник Реликта» приняли участие более полусотни авторов, и лучшие из их произведений вошли в этот том.

Встанет однажды у крыльца твоего мертвый конь, везущий на себе смертельно раненного седока, – и сбываться станет не то, чего хотел ты. Другое. Темное, страшное, безжалостное... Не уйти от Судьбы. Не избежать предначертанного. Одно остается – принять то,что принять должно. Отправиться с мудрыми друидами в погоню за безжалостными зорзами-оборотнями. Говорить с Привратниками миров и королевой ужей Эгле. Воевать. Убивать врагов. Оплакивать убитых друзей. Идти вперед. К тому, что еще только будет сказано. Ктому, что еще только будет сделано...

...И завершится однажды Путь веселого бродяги Яна Коростеля. Путь, что лежит меж Светом и Тьмой, меж Добром и Злом...

...Волей, неволей ли стал Коростель воином, защищающим Свет от Тьмы? Волей, неволей ли ввязался в войну с порожденьями Мрака – зорзами?

Это уже не важно.

Потому что – не остановиться уже Коростелю на Пути, что проведет его – через чертоги богов самой Смерти – к месту, где сойдутся Ключи его судьбы – Ключ от Дерева, Ключ от Снега и Ключ от Снов...

Через великие сражения, через силу меча и магии лежит дорога. Куда? Узнать это можно – лишь дойдя до конца...

Популярные книги в жанре Мистика

Даттон принял приглашение по одной-единственной причине: он не успел с должной скоростью придумать удачную отговорку. Он не обладал тем поверхностным блеском, который так полезен на вечеринках в уик-энд; он был крупный, застенчивый, неуклюжий человек. Кроме того, он ненавидел эти огромные здания. Они поглощали его. Торжественные, огромных размеров дворецкие его угнетали. Он всегда уезжал в воскресенье ночью, как только мог. На сей раз, прибыв на час раньше, чтобы одеться, он отправился наверх в огромную комнату, до того переполненную драгоценными вещами, что сам Даттон походил на незначительный экспонат в музейном коридоре. Он печально улыбнулся, когда прислужник, несший его сумку, начал возиться с замком. Но вместо могильного шепота, которого боялся гость, склоненная фигура стала источником восхитительного человеческого голоса с безошибочно узнаваемым акцентом. Это положительно успокаивало. «Здесь заперто, сэррр, но, возможно, у вас есть ключ?» И вскоре они согнулись вместе над ужасным рюкзаком, напоминая парочку муравьев, соединивших свои антенны на полу какой-то огромной пещеры. Гигантское ложе с четырьмя опорами наблюдало за ними высокомерно; буфеты красного дерева выражали серьезное удивление; зевнув, открытый камин один мог бы проглотить все его мольберты — в самом деле, почти всю его маленькую студию. Это человеческое начало, ирландское присутствие в такой обстановке явственно утешало — вероятно, нечто вроде руки помощи, подумал Даттон.

Здравствуй, Илья!

Прости, не буду называть тебя твоим высокопарным псевдонимом, для меня ты Альехо никогда не будешь. Что-то я сразу взяла неверный тон. Пишу исключительно по делу, а вот еле удерживаюсь, чтоб не свалиться в упреки и злость. Но ты знай — зла и обижена. Если бы не Виктор, не стала бы нарушать молчания.

Письмо только о нем. Я его потеряла. Звонила ему из Египта, но телефон отключен, после писала ему и звонила из Праги, теперь вот сижу в Будапеште и снова тишина. А сегодня дозвонилась до его друга, Степана, и разговор получился странным, очень.

Потные могучие спины склоняются — к печи, к печи, к печи. Мечи, бабка, калачи. Раздрай, Воскресение, свежие куличики, верба по всем палисадам. Мужики в хромовых сапогах валят и валят к церкве, вороны ищут в синем небе поживы, и гармоника надрывается так яростно, так протяжно.

— А скоро ли Масленица?

— Дак Масленица, чай, прошла уже, Пасха на дворе.

— А что же это вы, хозяйка, печете?

— Все пекут, и я пеку.

Дым из трубы, понятно, коромыслом. На заводах не то. Там на широкую ногу все, новое, промышленное — и вместо ухватов какие-то новые конвейеры, говорят, и печи — не печи, а брюха адовы. И вместо бабки в цветастом платке или мокрогубой, простоволосой трудится рабочий-молодец с широкой спиной, с лопатками-крыльями, он тесто в печь так и кидает, так и мечет яростно — небось мнится ему, что не каравай кидает в печь, а хозяина-эксплуататора. А хозяин сидит наверху за высокой конторкой, на счетах прибыли подсчитывает: щелк, щелк. У печи, опять же, батюшка длиннорясый, сивая борода вперед торчит, от жара едва не опаляется. В руке — кропило, рядом — ведерко со святой водой. Вода парит. Кому же как не ему благословить православное воинство? А воинство из печи выскакивает, свежее, румяное, сразу там же и в колонну строится. С соседнего суконного завода им и обмундирование поставляют, даром что суконщик — тварь, шельма — ворует много и обмундирование-то все гнилое. Священник махнет кропилом, склонят новоиспеченные воители круглые головы. Прослушают молебен и крест облобызают. Потом все так же, строем, из завода пойдут, и непременно впереди кто-нибудь песню затянет, потому как за Святую Русь без песни воевать идти — последнее дело. По бокам дороги горожаночки юбками — шурх-шурх, глазки щурят, смеются, вербные ветки солдатам бросают. Запевале больше всех достается. На обочине мокрый дотлевает снег, на нем лошадиный навоз и галки. А на вокзале уже и поезд ждет, теплушки деревянные, паровоз испускает пары — чух-чух. Грузятся солдаты по теплушкам, и поволочет их махина стальная на фронт, на войну с немцем-басурманином.

Говорят, что для всякого дела приходит своё время. Время собирать камни и время их разбрасывать. Впрочем, разбросали камни уже давно. Одни разбросал Дьявол и те кто выберет их, откроет ему пусть к своей Душе. Другие разбросал Бог, что бы спасти людей. И когда придёт "Время камней", не ошибись, какой камень тебе выбрать...

ЖАЖДА. Ничего похожего на банальное желание влаги. Ничего общего с тем, к чему я привык. Секунда за секундой — я умирал, в невыносимой боли распадаясь на мельчайшие частицы, на молекулы, атомы — и, будучи рабом жажды, возрождался снова. Она, моя Госпожа, гнала, гнала на поиски жертвы, которая должна была избавить меня от мучений и окончательно превратить в нечеловека. Ей, моей бездушной хозяйке, было все равно, каких принципов, норм морали я придерживался раньше. Умри или убей! — зудом клыков, оглушительной пульсацией крови в висках требовала она.

Дело Уайта и Везерпуна представляет из себя гигантскую задачу. Приходится проверять массу счетов и проглядывать и подсчитывать двадцать толстых счетных книг. Невесело быть младшим партнером! Однако это первое большое дело, предоставленное мне целиком, и нужно оправдать оказанное доверие. Но дело необходимо окончить так, чтобы адвокаты узнали результат вовремя, к началу следствия. Сегодня утром Джонсон сказал, что я должен представить отчет до 20-го числа этого месяца. Боже милостивый! Если только выдержат нервы и мозг, то я добьюсь этого. Ведь работать придется в конторе от десяти до пяти и потом с восьми до часа ночи. И в жизни счетовода есть своя драматическая сторона. Когда поздно ночью, в то время как все спят, я охочусь за теми недостающими цифрами, которые должны превратить почтенного олдермена в мошенника, я понимаю, что моя профессия не совсем прозаическая.

Мистер Вэнкерк много месяцев подряд боролся с чахоткой и подвергался месмерическому воздействию, чтобы избавиться от страданий. Еще раз подвергнувшись этому воздействию, он хочет решить для себя вопрос о бессмертии души. 

— Это мое право. Я хочу знать! — сказала девушка. Голос ее прозвучал решительно и твердо. В нем не было и намека на просьбу. Однако это требование завершало собою длинный период просьб. Она просила не словами. Губы ее были немы, но ее лицо и глаза и, казалось, вся душа в течение долгих дней настойчиво молили и спрашивали. Он понимал это и все же не отвечал. Теперь она потребовала ответа.

— Это мое право, — повторила девушка.

— Я знаю, — ответил он беспомощно.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Огромные территории, окруженные магической Завесой, превратились в гигантское игровое поле. Повелитель Тьмы, погребенный под Серым Камнем, продвигает свою единственную черную фигурку — и все армии мира приходят в движение, захваченные врасплох Кордейлом-младшим, собирателем зла. Добрые братья в белых плащах и хищники Феттаха Повелителя Зверей, латники Ройнгарда Железной Руки и холодные ветры Ведьмы Севера, ополчения городов и баронские дружины — все они становятся шахматными фигурами на круглой доске внутри Завесы… Никому из игроков неведомо, чем завершится партия. И может ли такая партия быть завершена?

Он с детства хотел быть врачом — то есть сначала, как все — космонавтом, а потом сразу — гинекологом. Ценить и уважать женщин научился лет примерно с четырех, поэтому высшим проявлением любви к женщине стало его желание помогать им в минуты, когда они больше всего в этом нуждаются. Он работает в Лондоне гинекологом-онкологом и специализируется на патологических беременностях и осложненных родах. В блогосфере его больше знают как Матроса Кошку. Сетевой дневник, в котором он описывал будни своей профессии, читали тысячи — они смеялись, плакали, сопереживали.

«Эта книга — своего рода бортовой журнал, в который записаны события, случившиеся за двадцать лет моего путешествия по жизни.

Путешествия, которое привело меня из маленького грузинского провинциального городка Поти в самое сердце Лондона.

Путешествия, которое научило меня любить жизнь и ненавидеть смерть во всех ее проявлениях.

Путешествия, которое научило мои глаза — бояться, а руки — делать.

Путешествия, которое научило меня смеяться, даже когда всем не до смеха, и плакать, когда никто не видит».

В течение тысяч, а может быть и сотен тысяч лет, прошедших со времени появления на земле удивительного существа, именуемого человеком, мерилом скорости была скорость бегущей лошади, катящегося колеса, корабля, идущего на веслах или под парусами. Все вместе взятые технические открытия, сделанные за весь тот короткий, освещенный сознанием промежуток времени, который мы называем мировой историей, не привели к сколько-нибудь значительному ускорению ритма движения. Армии Валленштейна продвигались вперед едва ли быстрее, чем легионы Цезаря; войска Наполеона не наступали стремительнее, чем орды Чингисхана; корветы Нельсона пересекали моря лишь немногим быстрее, чем пиратские ладьи викингов или галеры финикийцев[1]

Роман-катастрофа начинается с того, что в субботнюю ночь апреля, в одно и то же время всё взрослое население планеты сошло с ума и принялось убивать своих детей самыми жестокими способами. У кого детей не было, убивали всех, кому еще не исполнилось двадцати. Немногие выжившие подростки скрываются от обезумевших взрослых, которые теперь сбиваются в стаи, выкладывают гигантские кресты из пустых бутылок посреди полей и продолжают преследовать детей.

Ник уцелел, как и несколько его случайных попутчиков. Их жизнь превратилась в постоянный бег от толпы безжалостных убийц, в которых они узнавали своих вчерашних родителей.

Это ужасает. Это завораживает. Кровь буквально сочится со страниц книги. Если у вас крепкие нервы и хорошие отношения с родными, тогда смело окунайтесь в прочтение этого романа… Саймон Кларк — величайший гений современного ужаса. Его страхи не просто пугают читателя, они прикасаются к нему, обволакивают и реально душат.