Новые рассказы Южных морей

Новые рассказы Южных морей
Авторы:
Перевод: Ф. Лурье, Р. Рыбкина, И. Багрова, Л. Володарский, И. Щорс, И. Клычова, И. Розанова
Жанр: Современная проза
Год: 1980

Сборник познакомит советского читателя с творчеством аборигенов Австралии и Океании — новым явлением на литературной карте мира.

Произведения, вошедшие в сборник, отражают самобытность тихоокеанских народов, особенности их исторического и культурного развития.

Отрывок из произведения:

Южные моря… Эти слова магически вызывают в воображении безбрежную синь самого большого в мире океана — Тихого, блеск тропического солнца, стволы пальм над кромкой песка. От них веет ветром странствий. В «волнах нашей памяти», как сказано в старинной полинезийской песне, вечно плывут каноэ, на которых легендарные мореплаватели древности совершали тысячемильные переходы, открывая и заселяя тихоокеанские острова, скользят белокрылые парусники Магеллана, Кука, Дюмон Дюрвиля, Лаперуза, корабли первой русской кругосветной экспедиции под командованием И. Ф. Крузенштерна и Ю. Ф. Лисянского — тех, кому принадлежит честь открытия Австралийского материка и Океании.

Популярные книги в жанре Современная проза

Дмитрий Шашурин

Время зажигать фонари

Тропинка сквозь высокую траву. Узкая. Каждая травка пахнет. А сбоку река. Так вспоминалось. Особенно Большой Лес - крохотная рощица на берегу реки. Густо растут тополя и черемуха. И не пройдешь между ними: лопухи, и крапива, и сумрак.

Большой Лес. Чуть-чуть выглядывает из-за деревьев застекленная башенка. Дом бакенщика возглавляет рощицу.

А внизу под обрывом песок, лодки с тяжелыми веслами и сухие бакены красные и белые - запасные.

Яков Шехтер

Л И Ч Н А Я "И Н Т И Ф А Д А" И Ш А Я Г У Р А Й С Е Р А

Прямо перед Пейсах Шая угодил в больницу. И что за невезение такое - в самый разгар торговли оказаться на больничной койке! Хворь скрутила Шаю стремительно и беспощадно. Посреди приступа почечной колики он клялся немедленно купить тфиллин и соблюдать субботу, начиная уже со среды. Но когда боль, усмирённая уколом, затихла, Шая побежал не к раввину, а в поликлинику.

Владимир Шевчук

Феерия

Тряпичный щенок лежал рядом с подушкой, и манил обещанием тепла и спокойствия. В то время, как живой пытался, вовсе, столкнуть хозяйку с кровати. Она лежала поглаживая, тряпичного, и пытаясь успокоить живого. Телефон, молча лежал под подушкой. Почему он молчит. Она отрывала взгляд от щенка, прекращала борьбу, и касалась трубки. Мысли жили своей жизнью, и их заполняли воспоминания и тревога. Живой щенок, толкнул тряпичного, и мягкая лапка того, коснулась ее груди. В этот момент зазвонил телефон. Она нажала кнопку связи, и лапка тряпичного щенка медленно продолжила свой путь, постепенно превращаясь в человеческую руку, и даря наслаждение. Живой щенок обидевшись на хозяйку, не обращающую на него внимания, выскочил за дверь. Хозяйка, потянула длинное тряпичное ухо, которое в ее руках приобрело теплоту и упругость. Ее язык коснулся внутренней поверхности, ушной раковины, а через мгновение, зубы, уже успели сжать живую плоть. Телефон тихо шептал. Ее руки конулись живого лица, затем медленно соскользнули по шее вниз. В то время, как по ее телу, скользили такие же нежные и горячие руки. Шея, грудь, живот, ноги, лобок и дальше. Их руки двигались синхронно, возбуждая, и будто изучая тела, но всегда возвращаясь в одно и то же место. И заставляя судорожно сжиматься мышцы. Время рук прошло. ---- Самолет, вначале медленно бежит по взлетной полосе, разогревая сопла, и ускоряя движение. Огонь, постепенно разгораясь где-то в глубине, в итоге находит, единственно возможный путь. И устремляется на свободу. Огонь несется по соплам, сметая все на своем пути. Огонь сметает страх перед полетом, и убивает память о холодной земле. Огонь вырывается на свободу. Колеса последние разы касаются земли, и ... Взлет. Колеса еще некоторое время, по инерции, крутятся, но уже ясно, что теперь самолетом правит огонь, рвущийся из сопл. Полет. Вся накопившаяся ярость, и неудовлетворенность, пожирается стремительным пламенем, и растворяется в пространстве, латая разрывы созданные крыльями. Поначалу холодная, обшивка касаясь рвущегося воздуха, становится все горячее, пока в итоге не раскаляется до температуры, рвущегося из сопл огня.

Светлана Шипунова

Маленькие семейные истории

Светлана Шипунова окончила факультет журналистики МГУ и Академию Общественных наук. Журналист, политолог. В 80-е годы была главным редактором краевых газет в Краснодаре. Автор книг "Дураки и умники. Газетный роман" (М., 1998), "Дыра. Ироническая повесть" (М., 1999). Живет в Краснодаре.

В "Знамени" печатается впервые. Публикуемые тексты входят в состав романа в новеллах, готовящегося к изданию книгой.

Виктор ШИРОКОВ

ДИТЯ ЗЛОСЧАСТИЯ

Готический роман смутного времени

1.

Последние годы жизни моей оказались отягощены разного рода несчастиями. И хотя мужество души моей поддерживаемо было философией стоицизма, чудилось нередко, что все равно невидимые трещины вот-вот сольются в ощутимый разрыв, и в образовавшийся пролом хлынет всевозможная нечисть и мерзость отработанной жизни.

Один лишь труд, порой бессмысленный и бесполезный, поддерживал меня в борениях с безжалостной судьбиной, и видимость внешнего спокойствия была единственной наградой моего постоянства. Когда выдавались редкие минуты передышки, кратковременного отдыха посреди налетевших несчастий, я начинал размышлять о первопричине оных, и описание сего предмета скрашивало мой досуг, обещая несуетливое внимание отдаленных потомков и воспитывая памятливость моего скромного семейства.

Виктор Широков

ИЕРОГЛИФ СУДЬБЫ

Только отзвук речей, только тихое эхо беспричинных смешков...

Я ещё не доплыл, я ещё не доехал до летейских мостков.

Я ещё поживу, напрягусь, не расслышав смысл, но звук сохраня...

То ли "ёлочкой", то ли же "крестиком" вышит иероглиф огня.

Поэт эпохи Клон, конец XX века

ПРЕДИСЛОВИЕ ПЛЮСКВАМПЕРФЕКТУМ

А чего собственно бояться, дело давно сделано, игра (хорошая или плохая) сыграна, всё, что могло произойти, уже произошло. Собственно говоря, мне нечего даже добавить к событиям миновавшей недели (или же это было дней двенадцать-тринадцать), разве только старательно пересказать происшедшее, стараясь не уклоняться от безумной фабулы, рождаемой на глазах современников завихрениями стремительного времени перемен. Главная моя задача - не растерять детали, энное количество немаловажных подробностей, не позволяющих сбиться с ритма повествования. И конечно, самое главное, возможно, наиглавнейшее, то, что весь мой рассказ - сущая и неделимая правда, что называется истина в последней инстанции... От первого до последнего слова. От первого до последнего часа.

Виктор Широков

ИГРУШКА

У меня рот растягивается до ушей, когда вспоминаю свои трагические ошибки. Это ж надо уродиться таким дурнем. Другое дело, что ценою своих неудач и проблем оплачивал строки, становившиеся все дороже и дороже.

Привалило дураку счастье, аж не знал он, дурень, что с ним делать. И давай крошить его на части. Бестолково. Глупо. Неумело. Думал он, что счастье безгранично, что ещё не раз оно привалит. Не Господь, а сам себя отлично наказал, сейчас сидит в развале. Нажитое все пошло прахом. День-деньской сидит в развалюхе. Сам себе стирает рубахи. Сам себе дает оплеухи. Непонятное что-то бормочет, и не ждет ни от кого участья. Только не озлобились очи. Может, все же не ушло счастье...

Виктор Широков

КРАЖИ

Меня обворовывали неоднократно. Только в этом году трижды. Летом я отправился на овощной рынок и, зазевавшись, не заметил, как разрезали сумку, куда я клал бумажник не только с деньгами, но и с кипой документов: паспортом, различными пропусками, билетами в библиотеки, визитками... Помню, что вертелся около чернявый мальчонка, зажимавший в правой руке три монетки. Возможно, они были бритвенно заточены, ибо разрез ткани сумки был прицельно безжалостен и задел даже край бумажника...

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В новом произведении знатока и исследователя петербургского фольклора Н. А. Синдаловского рассказывается о былях и небылях, связанных с именем нашего национального гения — А. С. Пушкина.

В книге наряду с изложением основных этапов и событий из короткой жизни поэта упоминаются, пожалуй, все легенды и мифы, порожденные в массовом сознании магическим воздействием личности и творчества великого человека.

Полуподвальное помещение «Клуба полезного досуга» на набережной Фонтанки, решетки на окнах, стальная дверь, а внутри – кучка маленьких проказников. В очередном рассказе из цикла «Тёмный Петербург» Александр Щёголев знакомит читателей с молодой преподавательницей, которой однажды пришлось отвечать за все это в одиночку. Разумеется, без происшествий не обошлось.

Она встретила его в тяжелую минуту жизни и эта встреча изменила ее жизнь.

8 октября 1941 года после ожесточенных уличных боев немецкие войска берут Москву. Следующим летом, нанеся сокрушительный удар на Волжской Дуге, Вермахт прорывается к бакинской нефти, Роммель громит англичан в Палестине, а Япония, уничтожив Тихоокеанский флот США при Мидуэе, объявляет войну СССР…

Если бы Вторая Мировая пошла по этому, самому неблагоприятному сценарию, смог бы Советский Союз устоять – или рухнул бы как «колосс на глиняных ногах»? Как Сталину переломить ход войны? И какую цену придется заплатить, чтобы вернуть историю в прежнее русло и отбить у врага разрушенную Москву? Проверяя прошлое на прочность, этот фантастический роман ставит самые острые и запретные вопросы.