Новичок

Новичок

Элеонора Александровна МАНДАЛЯН

Новичок

Рассказ

Он появился в классе посреди учебного года. Никого это особенно не удивило. Новенький в классе - явление не такое уж и редкое. Правда, отношение к нему всегда настороженное, внимание - повышенное.

Но на сей раз новичок оказался особенным, даже загадочным, хотя и выглядел вполне обыкновенным мальчишкой. И имя обыкновенное, как и положено армянину - армянское: Сурен. Фамилия тоже армянская - Меграбян. По-армянски говорил - заслушаешься, на чистейшем литературном языке. И может быть, именно это у всех и вызвало подозрения.

Другие книги автора Элеонора Александровна Мандалян

Город-монстр, заполонивший и практически погубивший всю Землю, заскучал от того, что покорять уже больше нечего. Впав в ностальгию, он вспоминает давно минувшие времена, когда Земля еще была полна жизни, а сам он только копил силы, одержимый дерзкими планами мирового господства. Господство обретено. Но нет ни торжества, ни удовлетворения. И замыслил Город-монстр невероятное – вернуться в прежние времена, чтобы все начать сызнова, еще раз испытав сладость победы. Путь к возврату один – через слияние двух живых, любящих сердец. Казалось, замысел осуществим. Но вот какой ценой…

На I, IV стр. обложки и на стр. 2 и 11 рис. В. ЛУКЬЯНЦА к рассказу П. Явтысыя «Бубен».

На II стр. обложки рис. Ю. МАКАРОВА к повести В. Щербакова «Тень в круге».

На стр. 12 и 35 рис. Г. ДРОНИНОЙ к повести В. Щербакова «Тень в круге».

На стр. 36 и 43 рис. М. САЛТЫКОВА к рассказу В. Нечипоренко «Авария».

На стр. 44 и 84 рис. В. ЧАКИРИДИСА к повести Э. Мандалян «Сфинкс».

На III стр. обложки и на стр. 85, 103 и 128 рис. Г. НОВОЖИЛОВА к роману Ч. Вильямса «Долгая воскресная ночь».

– Собирайся, Орбел, сегодня ты поедешь со мной.

Юноша недоверчиво посмотрел на отца: – С чего бы?… Вот уже несколько лет ты только шепчешься с сотрудниками, что проскальзывают в твой кабинет с детективной таинственностью, запираешься, говоря по телефону, не отвечаешь ни на один вопрос, если речь идет о твоем эксперименте, и вообще игнорируешь нас с матерью, будто мы тебе чужие… И вдруг ни с того ни с сего: собирайся, доедем.

– Значит, так надо,- отозвался отец, бесстрастно выслушав тираду сына. Он завязал галстук тщательнее обычного.- Лучше взгляни, хорош ли узел.

Элеонора Мандалян

Цуцу, которая звалась Анжелой

Фантастический рассказ

Муно положил большую, гладкую голову Анжеле на колени и зажмурился.

Она погладила его покатый горячий лоб, провела пальцем по огромным ноздрям, занимавшим почти половину лица, по мягким обвислым губам, скрывавшим непомерно большой рот...

Ей хотелось сказать: "Милый Муно... Мой Муно", но она решила молчать и не нарушит своего решения.

Муно приоткрыл маленькие, глубоко посаженные глазки и кротко посмотрел на Анжелу.

Элеонора Мандалян

Встреча на Галактоиде

Фантастический рассказ

Было темно и тихо, а Карену никак не спалось. Он вертелся в постели. Немножко подумал о своей новой автомодели, пополнившей коллекцию, потом о мультфильме из "Спокойной ночи, малыши", о маме, забывшей сегодня поцеловать его на ночь. От обиды - ритуал вечерних поцелуев выполнялся неукоснительно со дня его рождения - совсем расхотелось спать.

Он опустил босые ноги на ковер, выбрался из-под одеяла и тихонько подошел к балконной двери Холм, что начинался прямо за домом, неясно чернел. Черным было и небо, ни звезд, ни луны. А отсветы дворовых фонарей делали все вокруг еще чернее. Он вгляделся в темноту - по-прежнему ни одной летающей тарелки. Вздохнув, вернулся в постель, но не лег, а уселся по-турецки. Выпрямился, развел руки в стороны, локтями вниз, ладошками вверх, как на картинках в маминых книжках. Закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Сначала у него ничего не получалось, мысли скакали, как болотные лягушки. К тому же мешал шум телевизора, доносившийся из столовой.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Андрей ЩЕРБАК-ЖУКОВ

Я И МОЙ ТЕЛЕВИЗОР

На улице грязно - идет дождь. Крупные капли бьются о подоконник. Лица прохожих надежно скрыты пятнами пестрых зонтов.

До лекции четверть часа. Ты смотришь в окно и говоришь, что чудес не бывает. Но это не так, и я не могу не возразить тебе.

- Ты не права, - говорю я. - На Земле постоянно происходит много того, что заметно разнообразит жизнь ее обитателей.

Ты только вспомни - у нас на планете все время что-нибудь происходит: то динозавры исчезают целыми коллективами, то Атлантида без предупреждения переходит на подводный образ жизни, то где-то в Лох-Нессе выныривает, Бог весть откуда взявшийся, плезиозавр. А тайна Бермудского треугольника? А извержение Везувия? А самовозгорающиеся брюки и летающие тапочки? Этот ряд можно продолжать снова и снова, и нет никакой гарантии, что он будет более или менее полным и, главное, точным. С абсолютной точностью можно сказать лишь то, что где-то там, в этом ряду, на весьма скромном месте, будем стоять мы с моим телевизором.

Андрей ЩЕРБАК-ЖУКОВ

ВОЛШЕБНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ

(сценарий киноновеллы)

1

В небольшом концертном зале, похожем скорее на барак из гофрированной жести, - серый полумрак. Грязно, сильно накурено, - сквозь дым и мрак видны лица зрителей. В основном, это молодые ребята и девушки в потертых куртках. Кто-то сидит на стульях, кто-то - на фанерных ящиках, кто-то просто примостился на полу, поджав ноги.

В глубине слабо освещенной сцены стоит небольшой аппарат на складных ножках, с рядом клавиш, кнопками и тумблерами. За аппаратом на какой-то коробке сидит парень лет двадцати пяти, слегка склонный к полноте, с копной мелко вьющихся волос.

Владимир Щербаков

Мост

Скрипнул полоз саней. На улице раздались знакомые, казалось, голоса. Шаги на ступеньках полусожженной школы. Негромкий разговор.

В гулком пустом классе, где раньше нас было больше, чем яблок на ветке, камень разбитой стены ловил мое дыхание. Светлый иней оседал на красных кирпичах, Я считал эти летучие языки холода, выступавшие как бы из самой стены. Где-то хлопнула уцелевшая дверь. Голоса приближались. И я понял, что это не сон.

Владимир Щербаков

Поэтесса

"Стоял апрель, и зеленели звезды - причудливы, тревожны, высоки. Тогда ко мне нежданные, как слезы, незваные, пришли стихи".

В апреле?.. Да, это я помнил. Но не придал значения тогда. Сейчас я знаю - это было первый раз в апреле. Два года назад. Совсем не трудно было запомнить эти стихи. А вот почему: "На сорок рук - одна рука навстречу робкому движенью. На сорок верст - одна верста, подвластная долготерпенью. На сорок строк - одна строка с нерукотворным выраженьем".

Владимир Щербаков

Помните меня!

Иногда я спрашиваю себя: почему эта малоправдоподобная история представляется мне совсем реальной, а не сном наяву? И не нахожу ответа.

В комнате ничего не изменилось. Тот же письменный стол, шкаф с моими старыми студенческими книгами, бронзовая пепельница, статуэтка Дон-Кихота. Среди этих привычных вещей все и произошло.

Прежде всего - о встрече с человеком без имени. Мы заканчивали проект и работали допоздна. Когда я возвращался домой, в метро было совсем мало народу, а мой вагон был и вовсе пуст. Тускло светили лампочки. Жужжали колеса по невидимым рельсам. Темно-серые тени на бетоне тоннеля проносились мимо. Перегон. Станция. Перегон. На остановках хлопают двери. Снова тени бегут навстречу.

Владимир Щербаков

Прямое доказательство

Летом в лощинах поднимались высокие травы. В озерах, оставленных половодьем, шуршал тростник. Мы делали из него копья.

На холмах трава росла покороче, зато одуванчиков было больше, попадались васильки, и мышиный горошек, и цикорий. Склон казался местами голубым, местами желтым. И какая теплая была здесь земля) Можно было лечь на бок, и тогда лицо щекотали былинки, шевелившиеся из-за беготни кузнечиков, мух и жуков. Скат холма казался ровным, плоским, и нельзя было понять, где вершина и где подножье. Сквозь зеленые нитки травы виднелся лес, и светилось над лесом небо, то сероватое, то розовое от солнца, какое захочешь, как присмотришься. И можно было заставить землю тихо поворачиваться, совсем как корабль.

Владимир Щербаков

Жук

Нужно было возвращаться в город. Потому что солнце уже покраснело, и по траве поползли длинные прохладные тени. Красотки еще хлопали синими крыльями, но самые маленькие стрекозы-стрелки уже спрятались, исчезли.

Мы с Алькой прошли за день километров пять по берегу ручья и поймали жука. Теперь Алька то и дело подносил кулак к уху - слушал. Жук скрежетал лапками и крыльями, пытаясь освободиться. Час назад он сидел на пеньке, задремав на солнышке, и Алька накрыл его ладошкой. Но никогда в жизни не видел я таких жуков! Полированные надкрылья светятся, как сталь на солнце, лапы - словно шарниры, усы - настоящие антенны.

АНДРЕЙ ЩУПОВ

Ц В Е Т О К

Это случилось осенью, когда по пугающей кривой поползло вниз настроение Марка, когда, словно спохватившись, небо сменило голубые наряды на пасмурный траур, с неискренним надрывом спеша оплакать отошедшее в мир иной лето. Окна города вторили погоде, сочась слезами, покашливая в ответ на трескучие разряды высотной шрапнели. Марк все более скучнел лицом, замыкаясь в себе, на слова и улыбки уже не находя сил. У себя в институте он потихоньку начинал ненавидеть людей. Увы, это получалось само собой. Потому что вместо глаз мерещились прозрачные дождевые капли - остекленевшие, неживые, а вместо ртов - черные дыры - из тех, должно быть, что заглатывают космический мусор, обжигая угаром вселенской радиации. Все было полно суетных забот, интрижек, вирусовидных сплетен. В это "все" не хотелось вникать, и губы поневоле брезгливо кривились, когда искомое "все" шаловливым дворовым псом подкатывалось к самым ногам, пыталось неделикатно обнюхать низ живота. Дергаясь телом и ежась душой, Марк молчаливо ужасался. Миры, окружившие его собственный, виделись ему картофельными клубнями, осклизлыми и разбухшими, превратившимися в прибежище розоватых вечно голодных червей. Змеями Горгоны они тянулись во все стороны, ощупывая пространство, оставляя за собой мокрые, дурно пахнущие дорожки. Утоляемый голод ускорял их рост, клубни становились тесными, и именно в это время Марк стал избегать сослуживцев, прячась иной раз в туалетах, дымя паяльной канифолью, заставляя черные дыры перхать и отступать. Однако и, отступая, противник умело отплевывался, а угрюмому настроению Марка общественность сыскала достойное объяснение: от него ушла Лиля. Тем самым попутали причину и следствие, но Марку было уже все равно. Куда больше его беспокоила возросшая агрессивность дам из соседних лабораторий.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Элеонора Александровна МАНДАЛЯН

Последний мальчик

Рассказ

От резкого толчка Мальчик проснулся. Сел. Казалось, кровать все еще покачивается... В доме было тихо. Все спали. Видно, приснился плохой сон. Мальчик посидел еще немного, свесив тонкие, с выступающими косточками ноги, тревожно вслушиваясь в тишину: никаких звуков, кроме знакомого, монотонного жужжания кондиционеров, слышно не было. Он посмотрел в окно: Большая Медведица и Полярная звезда привычно и мирно поблескивали из темноты. "Значит, приснилось", - окончательно решил он и, спрятав ноги под одеяло, уткнулся в подушку.

Элеонора Александровна МАНДАЛЯН

Стена молчания

Повесть

Небо ласково светилось, отражалось в прозрачной воде, растворялось в ней. Малыш не мог понять, где небо, а где океан. Они смыкались вокруг него в одно радостное искристое блаженство...

Он резвился, кувыркался, нырял, вертикально уходил в сумрачные глубины и с разноцветным фейерверком брызг взлетал в солнечную синь.

Мелодичный протяжный свист, разломивший надвое тишину, нарушил единство неба и воды.

Осип Мандельштам

Четвертая проза

1

Веньямин Федорович Каган подошел к этому делу с мудрой расчетливостью волхва и одесского ньютона-математика. Вся заговорщицкая деятельность Веньямина Федоровича покоилась на основе бесконечно-малых. Закон спасения Веньямин Федорович видел в черепашьих темпах. Он позволял вытряхивать себя из профессорской коробки, подходил к телефону во всякое время, не зарекался, не отнекивался, но главным образом старался задержать опасное течение болезни.

О.Мандельштам

Египетская марка

СОДЕРЖАНИЕ.

I 9

II 16

III 24

IV 28

V 37

VI 48

VII 54

VIII 60

Шум времени.

Музыка в Павловске 72

Ребяческий империализм 77

Бунты и француженки 83

Книжный шкап 88

Финляндия 97

Хаос иудейский 101

Концерты Гофмана и Кубелика 110

Тенишевское училище 114

Сергей Иваныч 122

Юлий Матвеич 128