Новая библейская энциклопедия

Александр Быстровский

Hовая библейская энциклопедия

БОГ

Есть только пустота.

Пространство, время, смерть, любовь

Сплетаются, даруя пустоте предназначенье

Обманывать людей

Тенями слов и призраком видений.

Она верховный абсолют.

Hичто не может быть так совершенно,

Как пустота, хранящая в себе

Любой из символов - от розы до огня.

Я вижу в ней свое предначертанье:

Популярные книги в жанре Современная проза

На третий день после переезда за город муж купил длинную веревку — когда живешь за городом, в доме могут пригодиться разные мелочи, не так ли? Но жене его покупка не понравилась… да еще и кофе забыл купить…

«Так как я был непосредственным участником произошедших событий, долг перед умершим другом заставляет меня взяться за написание этих строк… В самом конце прошлого года от кровоизлияния в мозг скончался Александр Евгеньевич Долматов — самый гениальный писатель нашего времени, человек странной и парадоксальной творческой судьбы…»

Жаркое лето Чикаго. Газеты пестрят кричащими заголовками об убийце, которого журналисты прозвали «Вольфман». Он убивает женщин достаточно изощренным способом — привязывает их к стулу и закусывает до смерти. Все попытки полиции найти преступника тщетны. Кто же станет его следующей жертвой маньяка?

Паркер Джагода — преуспевающий специалист в области недвижимости. Работает в процветающей компании в районе Лоуп в самом сердце Чикаго, счастлив в браке, живет в престижном районе. Но у каждого есть свой скелет в шкафу, Паркер в тайне от всех дает объявления в газете в рубрике «Знакомства», его неуемную сексуальную фантазию жена уже не в силах удовлетворить… Ему нужно гораздо больше, и эта ненасытность и буйство воображения приводят его к мучительным страданиям, к пределам вины и раскаяния.

Пол Теру создал шедевр, пронизанный нервным эротизмом, историю об убийстве и его последствиях. Эта новелла написана красочно и безупречно поистине выдающимся человеком. На сегодняшний день, самая шокирующая книга автора.

Дрессировка и воспитание это две разницы!

Дрессировке поддается любое животное, наделенное инстинктом.

Воспитанию же подлежит только человек, которому Бог даровал разум.

Легко воспитывать понятливого человека, умеющего анализировать и управлять своими эмоциями.

И наоборот – трудно воспитывать человека, не способного владеть собой.

Эта книга посвящена сложной теме воспитания людей.

Из богатого наследия видного словенского писателя-реалиста Франце Бевка (1890—1970), основные темы творчества которого — историческое прошлое словенцев, подвергшихся национальному порабощению, расслоение крестьянства, борьба с фашизмом, в книгу вошли повести и рассказы разных лет.

В сборник «Долгая память» вошли повести и рассказы Елены Зелинской, написанные в разное время, в разном стиле – здесь и заметки паломника, и художественная проза, и гастрономический туризм. Что их объединяет? Честная позиция автора, который называет все своими именами, журналистские подробности и легкая ирония. Придуманные и непридуманные истории часто говорят об одном – о том, что в основе жизни – христианские ценности.

Устои строгого воспитания главной героини легко рушатся перед целеустремленным обаянием многоопытного морского офицера… Нечаянные лесбийские утехи, проблемы, порожденные необузданной страстью мужа и встречи с бывшим однокурсником – записным ловеласом, пробуждают потаенную эротическую сущность Ирины. Сущность эта, то возвышая, то роняя, непростыми путями ведет ее к жизненному успеху. Но слом «советской эпохи» и, захлестнувший страну криминал, диктуют свои, уже совсем другие условия выживания, которые во всей полноте раскрывают реальную неоднозначность героев романа.

Как и в первой книге трилогии «Предназначение», авторская, личная интонация придаёт историческому по существу повествованию характер душевной исповеди. Эффект переноса читателя в описываемую эпоху разителен, впечатляющ – пятидесятые годы, неизвестные нынешнему поколению, становятся близкими, понятными, важными в осознании протяжённого во времени понятия Родина. Поэтические включения в прозаический текст и в целом поэтическая структура книги «На дороге стоит – дороги спрашивает» воспринимаеются как яркая характеристическая черта пятидесятых годов, в которых себя в полной мере делами, свершениями, проявили как физики, так и лирики.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Семен Михайлович БЫТОВОЙ

Багульник

Дальневосточная повесть

Ленинградский писатель Семен Бытовой пятьдесят лет творческого труда отдал Дальнему Востоку, объездив этот край от берегов Амура до северной камчатской тундры. Две его повести, включенные в настоящий сборник, относятся к жанру путевой лирической прозы.

ДОКТОРУ МЕДИЦИНСКИХ НАУК, ПРОФЕССОРУ

ВАЛЕНТИНЕ ПАВЛОВНЕ КЛЕЩЕВНИКОВОЙ

С БЛАГОДАРНОСТЬЮ ПОСВЯЩАЮ

Семен Михайлович БЫТОВОЙ

Обратные адреса

Дальневосточная повесть

Ленинградский писатель Семен Бытовой пятьдесят лет творческого труда отдал Дальнему Востоку, объездив этот край от берегов Амура до северной камчатской тундры. Две его повести, включенные в настоящий сборник, относятся к жанру путевой лирической прозы.

Люблю время от времени перечитывать письма дальневосточных друзей. Читаю на конвертах обратные адреса и переношусь мысленно к тихоокеанским берегам, и в памяти возникают картины природы и люди, у которых находил тепло и приют.

Татьяна Царькова

ТЕРПЕНИЕ И ВЕРНОСТЬ

Очерк об Алексее Скалдине

Имя Алексея Дмитриевича Скалдина почти неизвестно современному читателю, даже знатоку литературы "серебряного века". При жизни писателя вышел небольшой сборник стихотворений (1912 год) и роман "Странствия и приключения Никодима Старшего" (1917 год). Последнюю книгу Александр Блок получил от автора 25 октября, в день, когда отошла, стала историей большая эпоха. Событие, которое мало кто тогда осознавал во всей глубине, но которое задолго предчувствовали поэты и мыслители, такие, как Блок и Скалдин.

Царегородцев Игорь

ДУЭЛЬ

-....!

Он произнес всю фразу спокойным монотонным голосом, только перед самой точкой горло подвело, и он пустил петуха. Лицо его покрылось пятнами, уши зашевелились. Он смотрел на меня испуганно и агрессивно.

Слова впились золотой иглой мне в темя, на мгновение осветив неопрятную кухню неуместно праздничным светом. В повисшей тишине вдруг яростно завизжала соседская собачка, где-то хлопнула дверь, из открытого окна слышался незатейливый пролетарский мат...