Нора Галь - Все то, чего коснется человек

Эдварда КУЗЬМИHА

Hора Галь: Все то, чего коснется человек...

Воспоминания. Статьи. Стихи. Письма. Библиография. М.: АРГО-РИСК, 1997. Составитель Дмитрий Кузьмин (при участии Эдварды Кузьминой). Hа обложке портрет работы О.Л.Коренева. ISBN 5-900506-69-X С.44-49.

Все то, чего коснется человек, Озарено его душой живою...

Эти строки поздней лирики Маршака звучат во мне, когда я гляжу на уставленные книжными полками стены маминой квартиры. Хотела было написать "осиротевшей квартиры" - но... В каждой книге, в фотографиях тех, кто был ей близок в жизни и в искусстве, в каждой веточке, привезенной из единственного ее оазиса природы - Переделкина (каждый листик любовно высушен, проглажен и хранит осенний пурпур), - я ощущаю тепло ее руки, ее взгляд, ее мысль. Здесь осталась жить ее душа.

Другие книги автора Эдварда Борисовна Кузьмина

О Норе Галь вспоминают Р.Облонская, Е.Таратута, А.Раскина, Б.Володин, Э.Кузьмина; разбору мастерства Норы Галь посвящена статья Ю.Яхниной. Печатаются мемуарные статьи Норы Галь, ее юношеские стихи, несколько внутренних рецензий, обширные извлечения из переписки.

Популярные книги в жанре Публицистика

«…14 октября, в исходе второго часа по полудни, мы чувствовали легкое землетрясение, которое продолжалось секунд двадцать и состояло в двух ударах или движениях. Оно шло от востока к западу, и в некоторых частях города было сильнее, нежели в других: например (сколько можно судить по рассказам) на Трубе, Рожественке и за Яузою. В иных местах его совсем не приметили…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.

«…Кровопролитие, мятежи и бедствия составляют главную и, к несчастью, любопытнейшую часть всeмирных летописей; но История нашего отечества, подобно другим описывая жeстокие войны и гибельные раздоры, редко упоминает о бунтах против Властей законных: что служит к великой чести народа Русского. Он, кажется, всегда чувствовал необходимость повиновения и ту истину, что своевольная управа граждан есть во всяком случае великое бедствие для государства. Таким образом народ Московский великодушно терпел все ужасы времен Царя Ивана Васильевича все неистовства его опричных, которые, подобно шайке разбойников, злодействовали в столице как в земле неприятельской. Граждане смиренно приносили жалобу, не находили защиты, безмолвствовали – и только в храмах Царя Царей молили небо со слезами тронуть, смягчить жестокое сердце Иоанна…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.

«…Губерния наша если не превосходит, то по крайней мере не уступает другим в изъявлениях патриотической ревности. Все дворяне, и богатые и небогатые, считали за честь способствовать деньгами заведению благородного училища. Самые купцы, которые не могут участвовать непосредственно в пользе его, хотели бескорыстно участвовать в благодеянии, доказывая тем, что различные состояния в России соединяются общею любовью к отечеству, и что благо одного есть удовольствие другого…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.

«…Мы желаем уведомлять наших читателей о мирном благоденствии держав, о полезных учреждениях во всех землях, о новых мудрых законах, более и более утверждающих сердечную связь подданных с Монархами. Военные громы возбуждают нетерпеливое любопытство: успехи мира приятны сердцу. Оставляя издателям ведомостей сообщать в отрывках всякого рода политические новости, мы будем замечать только важные, и Вестник Европы в продолжении своем может составить избранную библиотеку Литературы и Политики…»

«Я обещал вам, любезный друг, объездить Московские окрестности и сказать несколько слов о том, что увижу.Исполняю свое обещание; но время, мною избранное, не благоприятствует живописи предметов. Осенью хорошо сидеть у камина, а не скитаться; хорошо думать, а не смотреть. Не даром русские бранятся сентябрем месяцем! Унылый вид природы располагает только к меланхолическим Іеремиадам, для которых нет нужды дышать туманами и прятаться в коляске от дождя: плакать стихами и прозою всего лучше в кабинете…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.

«…Cообщаeм публике анeкдоты и разные известия о стаpой Москве и Роccии, выбранные нами из чужecтpанных автоpов, котоpыe во вpeмя Цаpей жили в нашeй столице, и котоpыe нe во вcех библиотeках находятcя. Думаeм, что эта статья для многих читатeлeй будeт заниматeльна. К несчаcтью, мы так худо знаeм Руcскую cтаpину, любeзную для cepдца патpиотов!…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.

«…Француз, которой жил долго в России и возвратился в свое отечество, публикует оттуда в московских газетах, что он близь Парижа завел пансион для русских молодых дворян, и приглашает родителей отправить к нему из России детей своих на воспитание, обещая учить их всему нужному, особливо же языку русскому! Живучи в уединении, я не знаю, что другие подумали о таком объявлении. Мне кажется оно более смешным, нежели досадным…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.

Когда Ане было 8 лет, родители отправили ее на летние каникулы к бабушке. Но, приехав в квартиру, полную счастливых воспоминаний, девочка обнаружила там множество незнакомых людей – и бабушку, которая обращалась с ней как с чужой. Домой Аня вернулась только через шесть лет. Эта книга о детстве в секте. Ее лидер В. Д. Столбун утверждал, что может создать сверхлюдей, способных преодолевать любые физические и психические заболевания. Эта книга о том, как взрослые предают детей. Эта книга – предупреждение для всех, кто склонен доверять людям, которые заявляют о своем намерении «спасти мир». Книга поможет распознать секту, пока не стало слишком поздно. Автору удалось освободиться от власти кукловода, но его страшное дело живет до сих пор. Содержит нецензурную брань.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В.Куземко

Очарованный пришелец

В полдень, когда солнце уже припекало, а заказанный молодежной газетой фельетон застыл на второй строчке, в небе протяжно громыхнуло и рядом с моей дачей плюхнулся инопланетный космический корабль. Из него вылез Пришелец, осмотрелся и быстро зашагал к крыльцу.

"Значит, верно предсказывали ученые, что инопланетяне будут похожи на нас!" - подумал я, торопливо надевая свежую рубаху. Завязать галстук я не успел. Дверь комнаты... нет, не отворилась, а просто растаяла. Пришелец стоял на пороге.

Душан Кужел

Некролог

Оставьте меня в покое, сказал - ничего не напишу, значит, не напишу! Да, да, именно потому, что лучше других знал Иоахима. Я мог бы целый роман настрочить, не то что коротенький некролог на двух машинописных страничках. Мог бы подготовить воспоминания для воскресных выпусков газет и журналов - их расхватывали бы вмиг. Но раз я молчал тогда, то сейчас и подавно не напишу ни строчки.

Вы ведь помните, что несколько лет назад Иоахим расстался с большим спортом: видите ли, на республиканском первенстве наш прославленный чемпион проиграл во второй группе какому-то неизвестному, совсем еще зеленому юнцу. После этого поражения Иоахим заявил, что намерен посвятить себя делу воспитания подрастающего поколения и заняться своей непосредственной работой по специальности. Об этом в печати промелькнула малюсенькая заметка.

АНДРЕЙ КУЖЕЛА

БЕЛОЕ НА ГОЛУБОМ

Острый серебряный кристалл, мерцая гигантскими гранями, пронизывал Вселенную. Молниеносный бросок удалил его от родной звезды, которая казалась теперь невзрачной пурпурной песчинкой...

Глаза пришельца увидели близкое солнце, и его, оказавшегося вдруг посреди пылающего водопада золотого света, охватили смятение и радость. Играя, свет мягко толкнул в лицо, ослепляюще брызнул в глаза и живым, ярким огнем заплясал вокруг. Пылинки вспыхнули в воздухе; свет затопил собою пространство и зазвенел: негромко, чисто и мелодично... В замкнутом объеме звездолета возникли откуда-то яркие краски, сочные и насыщенные, подобных которым здесь не было никогда. "Истинное счастье для глаза-увидеть такой свет... Счастье..." пульсировала мысль космического странника. Подняв глаза, внезапно он замер: голубая двойная планета, миниатюрная, словно раздвоенная капля лазури в пустоте космического пространства, медленно надвигалась на него, сияла сквозь дымку атмосфер игрушечными морями и океанами, манила, притягивала белизной и мягкостью облаков. "Белое на голубом..." Ощущая на себе тепло падающего света, он думал, как прекрасно, должно быть, жить там, как приятно дышать голубым воздухом на берегах бриллиантовых морей, среди изумрудных лесов. "В системе есть жизнь", - поступила информация от автомата. Он обрадовался. "Жизнь на главном компоненте двойной планеты". Он улыбнулся: "Этого и следовало ожидать", "Они убивают", - поступила информация, Он не понял. "Они убивают", - последовало повторение. "Что?" "Они убивают друг друга. Войны, бессмысленный террор, массовые убийства, насилие, кровь, горе". "У них есть разум?" "У них есть разум, - последовала информация. - Их психика тонка, чувства и эмоции богаты, тела гармоничны и совершенны. По всем признакам они являются одними из прекраснейших во Вселенной существ. Но они убивают. Уже пять тысяч лет". Он подозрительно вглядывался в голубую двойную планету. "Пять тысяч лет - большой срок..." - задумчиво произнес он. "У них много печального опыта, - поступила информация. - Но они и сейчас продолжают совершенствовать оружие". "Надеюсь, они еще не придумали Решающее Оружие?" "Они придумали", - последовала информация. Он размышлял мгновение. "Курс? Скорость? Возможность торможения?" - посыпались вопросы. "Скорость предельна. Торможение невозможно", - поступила информация. Белое на голубом таяло вдали и угасало во мраке. "Курс изменить! По окружности минимального диаметра вернуться в систему!" "Контрольный вопрос", - потребовал автомат. "Спрашивай". "Намерение?" "Вмешаться". "Цель?" "Обезвредить Решающее Оружие. Помочь". "Привожу выдержку из инструкции: цивилизация только тогда настоящая цивилизация, когда способна сама избавиться от Решающего Оружия". "Так-то оно так... - подумал он и повторил приказ: - Курс изменить. Вернуться в систему". "Привожу данные вычислений..." Постудила новая информация. Он понял, что время, которое требуется для полета по ведущей обратно окружности, огромно. Это было почти все его время; то время, которое ему осталось... "Вернись в систему. Торопись".

Андрей Владимирович КУЖЕЛА

КРИМИНАЛИСТИЧЕСКАЯ ХРОНИКА

С ИАКИНФОМ СТРАШЕННЫМ И ЕГО РОБСТРЗАКАМИ

Фантастический рассказ

День угасал. Единоначальный бригадир отделения робстрзаков Иакинф Страшенный сидел за столом и, подперев растопыренными пальцами склоненную голову, разглядывал сводную таблицу чрезвычайных происшествий минувшего квартала. Косые солнечные лучи проникали в кабинет через неплотно закрытые жалюзи, скользили по зеркальной макушке бригадира, вызывая на ней мягкое золотистое сияние. "Пф-ф-ф..." - выдохнул единоначальный бригадир отделения робстрзаков, откинулся на спинку кресла и достал из нагрудного кармана рубашки аккуратно сложенный белый платок. Он провел платком по макушке - сияние погасло. Сощурившись, Иакинф Страшенный глянул на солнце: солнце опускалось за деревья. Сознание необратимости наблюдаемого процесса вызвало на круглом лице бригадира мудрую и несколько злорадную улыбку. Он нажал кнопку на столе - монотонное дребезжание старенького кондиционера оборвалось. Бригадир Иакинф нажал другую кнопку - жалюзи, позвякивая, уползли под потолок. Иакинф Страшенный коснулся третьей кнопки - и окно распахнулось. Рафинированный воздух кабинета пропитался запахами травы, деревьев и земли. "Пф-ф-ф..." - вздохнул бригадир, открыл дверцу холодильника, достал и откупорил бутылку лунной минеральной. Отпив половину, он довольно потрепал себя по бакенбардам, взял с подставки толстый фломастер и снова склонился над сводной таблицей чрезвычайных происшествий минувшего квартала.