Нон-фикшн

В состав сборника вошли следующие произведения:

«В защиту логики»;

«Взгляд со второй полки»;

«Враньё, ведущее к правде»;

«Все на зачистку родной речи!»;

«Затворите мне темницу»;

«История одной подделки»;

«Как отмазывали ворону»;

«Кризис номер два»;

«Людка»;

«Манифест партии национал-лингвистов»;

«Нехай клевещут»;

«О рычагах воздействия и чистоте речи»;

«Про Штерна»;

«Разборка с Маркионовым»;

«С приветом из 80-х!»;

«Сравнительное естествознание»;

«Типа неопределенный артикль»;

«Читая Соловьева».

Отрывок из произведения:

В пятом веке до Рождества Христова философ Зенон Элейский предложил вниманию древнегреческой общественности несколько апорий (логических затруднений), из коих следовало, что движение теоретически невозможно. За истекшие с тех пор два с половиной тысячелетия лучшими умами человечества было предпринято бесчисленное количество попыток прекратить издевательство над людьми и выявить неправильность построений Зенона. С одной задачкой удалось справиться довольно быстро. Осталось четыре.

Рекомендуем почитать

Перед вами авторский сборник Евгения и Любови Лукиных! Сборник, в котором каждый читатель найдет что-то для себя интересное: начиная от искрометно-озорных притч («Пятеро в лодке, не считая Седьмых», «Отдай мою посадочную ногу!») до едких, почти циничных рассказов («Хранители», «Не будите генетическую память!»), от великолепной сказовой прозы («Словесники») — до безжалостного социального сарказма («Монумент»).

Содержание:

Евгений ЛУКИН. Затерянный жанр (эссе), стр. 5–6

I. Евгений Лукин

Хранители (рассказ), стр. 9-29

Приснившийся (рассказ), стр. 30–35

Delirium Tremens (Страсти по Николаю) (рассказ), стр. 36–49

Там, за Ахероном (повесть), стр. 50-113

Словесники (рассказ), стр. 114–129

II. Любовь ЛУКИНА, Евгений ЛУКИН

Пусть видят (рассказ), стр. 133–137

Отдай мою посадочную ногу! (рассказ), стр. 138–150

Спасатель (рассказ), стр. 151–158

Разрешите доложить! Солдатская сказка (повесть), стр. 159–196

Не будите генетическую память! (микрорассказ), стр. 197–199

Авторское отступление (рассказ), стр. 200–209

Пятеро в лодке, не считая Седьмых (повесть), стр. 210–237

Лицо из натурального шпона (рассказ), стр. 238–242

Пока не кончилось время (рассказ), стр. 243–251

Заклятие (рассказ), стр. 252–256

Государыня (рассказ), стр. 257–263

Астроцерковь (рассказ), стр. 264–277

А все остальное — не в счет (рассказ), стр. 278–284

Сила действия равна… (рассказ), стр. 285–293

Право голоса (рассказ), стр. 294–311

Монумент (рассказ), стр. 312–332

Щёлк! (рассказ), стр. 333–337

Строительный (рассказ), стр. 338–352

Летним вечером в подворотне (рассказ), стр. 353–364

Поток информации (рассказ), стр. 365–380

Художник — А. Дубовик.

Евгений Лукин. Сначала — «половинка» гениального творческого дуэта «Евгений и Любовь Лукины». Сейчас — один из лучших, оригинальнейших писателей за всю историю отечественной фантастики. Непревзойденный мастер иронии и гротеска, чьи произведения, представляющие собой немыслимую смесь из фантастики и фэнтези, практически невозможно идентифицировать в смысле жанра. Перед вами — лучшие произведения Евгения Лукина. Легендарная трилогия «Слепые поводыри. Миссионеры. Разбойничья злая луна», вторая часть которой, написанная вместе с Любовью Лукиной, удостоена премии «Еврокон-90». Ироническая фантазия «Зона справедливости», собравшая целый букет премий — от «Бронзовой улитки» до «Звездного моста»… И многое, многое другое!

Евгений Лукин. Сначала — «половинка» гениального творческого дуэта «Евгений и Любовь Лукины». Сейчас — один из лучших, оригинальнейших писателей за всю историю отечественной фантастики.

Непревзойденный мастер иронии и гротеска, чьи произведения, представляющие собой немыслимую смесь из фантастики и фэнтези, практически невозможно идентифицировать в смысле жанра.

Перед вами — лучшие произведения Евгения Лукина.

Блестящие повести, написанные вместе с Любовью Лукиной…

Потрясающая ироническая антиутопия «Алая аура протопарторга» и продолжающие ее рассказы баклужинского цикла…

Гомерически смешная фэнтези «Катали мы ваше Солнце»… Когда отступают ангелы… Там, за Ахероном… Портрет кудесника в юности…

И многое, многое другое!

Каждый раз, открывая очередной сборник Евгения Лукина, читатель предвкушает увлекательное путешествие в неизведанные миры. И путешествие тем интереснее, что миры эти находятся буквально на расстоянии вытянутой руки. Это наше вероятное будущее. Это наше гротескное настоящее.

Лукину, как никакому другому автору, удается удивить и заинтересовать читателя с помощью обычной магии слова «если».

Что, если собрать в одном городе-государстве весь криминальный мир?

Что, если объявить беспощадную войну пришельцам из будущего и самому этому будущему?

Что, если гаджеты-шпионы проникнут в жизнь каждого человека и ни одну секунду частной жизни невозможно будет скрыть от окружающих?

Читайте – и переживайте вместе с автором.

Читайте – и задумывайтесь.

Читайте – и наслаждайтесь!

Зазеркалье — страна наших грез. Именно туда отправляется кэрроловская Алиса, там живет один из главных героев европейских романтиков XIX века, оттуда манят нас райские кущи и полуобнаженные гурии. Для персонажей заглавной повести сборника зазеркалье — родина и постоянное место службы, ведь именно благодаря их неустанным трудам мы можем видеть себя в зеркалах. Зазеркалье Лукина мало похоже на описанное другими авторами. Но драмы, стрясающие мир по ту сторону стекла, оказываются прямым отражением происходящего в посюстороннем мире... В основу этого сборника легли рассказы и повести Евгения Лукина, написанные за последние два-три года, и полтора десятка старых вещей, созданных еще в соавторстве с Любовью Лукиной. Не все тексты одинаково удачны, не все стали вехами в отечественной фантастике, как, например, «Отдай мою посадочную ногу» — но каждый из них может послужить примером блестящего языка и своеобразного стиля. Того, чего сильнее всего, на мой взгляд, недостает современной фантастике. Нам не хватает отнюдь не фантазии и не научно-фантастических идей, как кое-кто полагает, а умения обращаться со словом как с податливым и благородным материалом. Профессиональных «сюжетников» масса, а вот со «словесниками» напряженка. А уж если это мастерство имеется, все остальное со временем обязательно придет. Содержание: 1. Евгений Юрьевич Лукин: И гром не грянул 2. Евгений Юрьевич Лукин: Труженики зазеркалья 3. Евгений Юрьевич Лукин: Песнь о вещем Олеге 4. Евгений Юрьевич Лукин: Амёба 5. Евгений Юрьевич Лукин: Пещерные хроники 6. Евгений Юрьевич Лукин: Чёрный сон 7. Евгений Юрьевич Лукин: Семь тысяч Я 8. Евгений Юрьевич Лукин: Улица Проциона 9. Евгений Лукин: Шерше ля бабушку 10. Евгений Лукин: Полдень, XX век 11. Евгений Лукин: Авария 12. Евгений Лукин: Спроси у Цезаря 13. Евгений Юрьевич Лукин: Ностальгия 14. Евгений Юрьевич Лукин: Рыцарь Хрустальной Чаши 15. Евгений Лукин: Не верь глазам своим 16. Евгений Юрьевич Лукин: Вторжение 17. Евгений Юрьевич Лукин: Ты, и никто другой 18. Евгений Лукин: Во избежание 19. Евгений Лукин: Пробуждение 20. Евгений Юрьевич Лукин: Аналогичный случай 21. Евгений Юрьевич Лукин: Каникулы и фотограф 22. Евгений Лукин: Контакты четвертого рода 23. Евгений Юрьевич Лукин: Внутренний монолог

Счастливый человек — он был разбужен улыбкой. Ну да, улыбнулся во сне, почувствовал, что улыбается, и проснулся. А проснувшись, вспомнил:

Вчера он вынул из кладовки все свои сокровища, построил их в шеренгу и учинил генеральный осмотр. Два корня он отбраковал и, разломав на куски, сбросил в мусоропровод, а остальные отправил обратно, в кладовку. Все, кроме одного.

Это был великолепный, трухлявый изнутри корень с четко выраженным покатым лбом и шишковатой лысиной. Шероховатый бугор вполне мог сойти за нос картошкой, а из-под изумленно приподнятого надбровья жутко зиял единственный глаз. Вдобавок вся композиция покоилась на неком подобии трехпалой драконьей лапы.

Киберпанк по Евгению Лукину?

Не совсем.

Умная, талантливая и абсолютно безжалостная «пощечина общественному вкусу»?

Не только.

Внешне простая история интеллектуала средней руки, ставшего обладателем электронного дивайса, позволяющего отгородиться от окружающего мира и в то же время успешно с этим миром общаться, превращается под пером одного из лучших отечественных фантастов современности в многомерную социально-философскую притчу о невозможности взаимопонимания между людьми и цене обезличивания, которую каждый из нас вынужден платить за преуспевание и богатство.

Такова заглавная повесть нового сборника Евгения Лукина.

Сборника, каждое произведение которого — ироническое или серьезное — задает жестокие и нужные вопросы, ответы на которые каждому читателю предстоит найти самостоятельно…

Для всех истинных любителей российской иронической фантастики имена Евгения и Любови Лукиных — это примерно то же, что Ильф и Петров — для любителей иронической прозы вообще. Потому что это — имена авторов, таланту которых, яркому и безупречно оригинальному, подвластны практически любые повороты (и навороты) в непростом сочетании фантастики и юмора — от искрометно-озорных притч до едких, почти циничных рассказов, от великолепной сказовой прозы, обыгрывающей издавна любимый российским народом канон "кухонной байки", — до безжалостного социального сарказма. Итак, перед вами сборник рассказов и повестей Евгения и Любови Лукиных — произведений равно блестящих и очень по-разному смешных…

Другие книги автора Евгений Юрьевич Лукин

Гоп-стоп! К вам подошли из-за угла...

Ну, положим, не подошли, а подлетели. Не гопники, а инопланетяне. Но факт остается фактом: мгновение – и вы похищены нахальным НЛО. И теперь вы – один из несчастных обитателей немыслимой планеты-колонии. Один из землян, похищенных незнамо для каких, однако явно гнусных целей. Жертва эксперимента. Подопытный кролик в клешнях (или лапах, или щупальцах) враждебного разума. Нравится? Ах, не нравится...

Тогда извольте сражаться и выбираться. Как? Ваши проблемы!

И весёлое ж место — Берендеево царство! Стоял тут славный град Сволочь на реке Сволочь, в просторечии — Сволочь-на-Сволочи, на который, сказывают, в оны годы свалилось красно солнышко, а уж всех ли непотребных сволочан оно спалило, то неведомо… Плывут тут ладьи из варяг в греки да из грек в варяги по речке Вытекла… Сияет тут красой молодецкой ясный сокол Докука, и по любви сердечной готова за ним хоть в Явь, хоть в Навь ягодка спелая — боярышня Шалава Непутятична…

Одна беда: солнышко светлое, катавшееся по небу справно и в срок, вдруг ни с того ни с сего осерчало на берендеев — и вставать изволит не вспозаранку, и греть-то абы как. Всполошились все: и князья, и бояре, и дружинники, и простые резчики. Ничем солнышко не умилостивить, сколько бы берендеек-идолов в жертву ему ни принести…

Кого только нету на Руси — колдуны-демократы, митрозамполиты, комсобогомольцы. И у каждого своя нечисть. У кого — заморские гоблины, у кого — родные домовые. Домовым на Руси всегда жилось несладко, но бедняге Анчутке пришлось уж настолько солоно, что порешил он бежать за кордон. Короче, эмигрировать. В сомнительной компании протопарторга Африкана, невинной жертвы гнусных политических интриг. Но… попали наши беженцы из огня да в полымя. За кордоном-то — дела ещё почище. Тут вам и криминальные местные домовые, балующиеся на досуге рэкетом, и нахальные гремлины на крутых «шестисотых», и лихая террористическая организация «Ограбанкъ». А Африкана так и просто считают засланным спецагентом. Но несмотря ни на какие вражьи происки, всё непобедимее реет над протопарторгом, как гордое красное знамя, таинственная алая аура… Рисунок на обложке А. Дубовика. Алая аура протопарторга (роман) ...И победа за нами В Стране Заходящего Солнца (рассказ) Дело прошлое (рассказ) История одной подделки, или Подделка одной истории (эссе) Манифест партии национал-лингвистов (эссе) Последнее слово автора (эссе)

Содержание: 1. Андрей Геннадьевич Лазарчук: Колдун Пролог к метароману «Опоздавшие к лету». Описывается начало войны – безумия, уничтожающего смысл человеческой жизни. Лес, пруд, плотина; мельник Освальд — молодой парень призывного возраста; вокруг него идиллистическая деревенская жизнь, стойкая гармония, в которую начинают вплетаться тревожные нотки. Отец Освальда уезжает неведомо куда; объявлена война; появляются беженцы, к Освальду прибивается китаец Лю и девочка Моника. Деревенские видят в китайце колдуна, заодно и странную Монику в ведьмы записывают, да и в самом Освальде начинают сомневаться. 2. Андрей Геннадьевич Лазарчук: Мост Ватерлоо Вторая часть блистательной эпопеи «Опоздавшие к лету». История строительства грандиозного моста, который должен помочь Империи выиграть безнадёжную, бессмысленную войну. Чтобы запечатлеть историю столь эпохального строительства, прибывает киногруппа. Но постепенно отснятые плёнки начинают показывать другую реальность. Правда и вымысел переплетаются друг с другом. Где ложь и где правда? Во что можно верить? Пусть каждый решает для себя сам...  3. Андрей Геннадьевич Лазарчук: Аттракцион Лавьери Часть метаромана «Опоздавшие к лету», продолжение романа «Мост Ватерлоо». Вполне самостоятельный сюжет, несмотря на связь с другими сюжетами этого цикла. Человек, умеющий уклоняться от пуль, сталкивается с профессиональным убийцей. Кто победит? И какова цена победы? 4. Андрей Геннадьевич Лазарчук: Путь побежденных В маленький городок приезжает, как кажется, в поисках работы художник Март Траян. И он начинает расписывать стены городского зала для торжественных актов. Вроде обычная халтура... Но художника, оказывается, зовут не Март, да и не все так просто в этом, казалось бы спокойном городишке...

Кого только нету на Руси — колдуны-демократы, митрозамполиты, комсобогомольцы. И у каждого своя нечисть. У кого — заморские гоблины, у кого — родные домовые. Домовым на Руси всегда жилось несладко, но бедняге Анчутке пришлось уж настолько солоно, что порешил он бежать за кордон. Короче, эмигрировать. В сомнительной компании протопарторга Африкана, невинной жертвы гнусных политических интриг. Но… попали наши беженцы из огня да в полымя. За кордоном-то — дела ещё почище. Тут вам и криминальные местные домовые, балующиеся на досуге рэкетом, и нахальные гремлины на крутых «шестисотых», и лихая террористическая организация «Ограбанкъ». А Африкана так и просто считают засланным спецагентом. Но несмотря ни на какие вражьи происки, всё непобедимее реет над протопарторгом, как гордое красное знамя, таинственная алая аура…

Перед вами — НОВЫЙ СБОРНИК Евгения Лукина.

Продолжение баклужинского цикла, в котором речь идет о юности Глеба Портнягина — достойного ученика Ефрема Нехорошева, и о его первых «самостоятельных делах» — забавных, жутковатых и ОЧЕНЬ ОРИГИНАЛЬНЫХ.

Спасти проклятые сны новорусской дамочки…

Помочь бедным селянам, у которых богатый сосед откачивает по трубопроводу положительную энергетику…

Наконец, найти ТРИДЦАТОГО идиота, который рискнет выкопать завороженный клад, сгубивший уже ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ добрых молодцев…

Все это — и многое другое — в одном из ЛУЧШИХ сборников МАСТЕРА отечественной фантастики!

«Оставь надежду, всяк сюда входящий!»

Эти вселяющие ужас слова на вратах Ада — первое, что суждено увидеть душам грешников на том свете. Потом суровый перевозчик Харон загонит души в ладью и доставит на тот берег реки мертвых. Там, за Ахероном, вечный мрак, оттуда нет возврата… И тем не менее, герой повести Евгения Лукина ухитряется совершить побег из Ада и прожить еще одну короткую, полную опасностей жизнь.

Награды и премии:

Интерпресскон, 1996 — Средняя форма (повесть);

Бронзовая Улитка, 1996 — Средняя форма.

А вот в Сызново кампания по выбору президента закончилась большой победой психиатрии. Так что вылечат, будьте уверены.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Их было пятеро. Их всегда было пятеро, с самого сотворения Солнечной Системы.

Впервые увидев эти существа в юпитерианской атмосфере, космонавты с Земли сразу же нарекли их «китами». Что ж, внешнее сходство было огромным. И здесь, в Космосе, срабатывал закон биологической конвергенции, согласно которому разные живые организмы, обитающие в сходных условиях, выглядят одинаково. Потом в обиход вошло и прочно укоренилось неизвестно кем придуманное словечко «юпит» — сокращенное «юпитерианский кит» — и с тех пор их стали называть именно так.

Полуфантастический рассказ.

— Если уж говорить о самобытности, то вы банкрот, — заявил Картер. — Взгляните правде в глаза, Рамирес! Вашему искусству приходит конец. Оно просто не выживет. Общество развивается слишком быстро, технический прогресс слишком далеко зашел. Где вы сегодня найдете человека, настолько знакомого с разными сторонами жизни, чтобы создать подлинное произведение искусства?

— А вы хотите ускорить развязку! — с горечью бросил Рамирес. — Содействовать гибели искусства! — Художник был небольшого роста, смуглолицый, с черными курчавыми волосами, беспорядочно спадающими на лоб. Большой морщинистой рукой он поднес стакан текилы ко рту, залпом выпил его и пососал ломтик лимона.

Из всех аттракционов мюзик-холла, опасных как для публики, так и для исполнителей, ни один не внушает мне такого сверхъестественного ужаса, как этот старый номер с «тигром-джентльменом». Для тех, кто его не видел — ведь молодое поколение не знает, что такое большие мюзик-холлы, процветавшие после первой мировой войны, — я напомню, в чем состоит этот аттракцион. Но я не смогу и даже не буду пытаться передать то состояние панического ужаса и отвращения, в которое меня приводит это зрелище, словно я погружаюсь в подозрительно грязную и страшно холодную воду. Лучше бы мне не ходить на представления, когда в программу включают этот номер; впрочем, его дают все реже и реже. Но… легко сказать. По причинам, которые я никак не мог выяснить, «тигра-джентльмена» никогда не объявляют заранее, и я не жду его появления. Однако это не совсем так: тайная, едва ощутимая тревога омрачает удовольствие, испытываемое мною в мюзик-холле. Правда, после заключительного аттракциона на сердце у меня становится спокойнее и я вздыхаю с облегчением, но мне слишком хорошо знакомы звуки фанфар и весь церемониал, возвещающий об этом номере, который, повторяю, всегда показывают как бы неожиданно. Как только оркестр начинает играть знакомый вальс, сопровождаемый громом литавр, я уже знаю, что сейчас произойдет; тяжелый груз страха наваливается мне на грудь, и я ощущаю кислый привкус во рту, словно дотронулся языком до электрической батарейки. Мне следовало бы уйти, но я не решаюсь. К тому же никто не двигается с места, никто не разделяет моей тревоги, а я знаю, что зверь уже приближается.

Рассказ из журнала "Очевидное и невероятное"2009 06

Рассказ из журнала "Очевидное и невероятное"2008 05

Что? Рассказать о мраке Брасса? Попробуйте-ка передать это словами… Он долго бродил в темноте, натыкаясь на стены, пока не был схвачен стальными пальцами и не помещен в глицериновый гроб. Крышка захлопнулась. Мрак? Вообразите голоса, пришедшие из тьмы, — только голоса и ничего больше:

— Эй!

— Аааааа…

— Эй, как тебя кличут, приятель?

— Мне кажется, он еще не очнулся.

— Заткнись! Ну, давай, отзовись!

— … ааа… что…?

Главный герой, не задумываясь об экологических последствиях, проводит эксперимент по растапливанию горных ледников.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Как ни странно, но мнение о том, что золотой век уже был и закончился, широко распространено. И веком этим называют век девятнадцатый.

Неудивительно услышать подобное в России, в стране, каждые двадцать – двадцать пять лет (срок воспроизводства поколения) переживавшей очередную «эпоху перемен», по горло завязающей в каждой мировой войне и превратившейся в площадку для всех социальных экспериментов. Не может быть счастливым общество, где всякое новое поколение отрицает идеалы своих отцов – начисто, без остатка, ведь даже семидесятилетний коммунистический эксперимент легко дробится на три совершенно разные эпохи. Невозможно умиротворенно смотреть в прошлый, двадцатый век, где каждое поколение твоих предков перемалывалось в жерновах истории… Впрочем, многие ли способны проследить свою родословную дальше дедов? Вольно или невольно, но будущее свое мы представляем лишь на основе прошлого. Для того чтобы провести линию жизни в грядущее, мы нуждаемся хотя бы в двух реперных точках, и если одну, в настоящем, представляем ясно, то вторая неизбежно поставлена на зыбкую почву непредсказуемого прошлого. Вот и пойми, что ждет тебя: очередная революция, очередная война или очередная смена всех правил игры в жизнь.

Пропущенные мины были на совести сапера. Он шел впереди и не обратил внимания на присыпанные землей жестянки из-под кока-колы. Впрочем, трудно его винить – кто же знал, что шлепы научились делать настоящие мины…

А Чарли не пропустил. Я шел рядом с сержантом, всматриваясь в заросли по правую сторону тропинки, когда между нами с гулом пронеслась серая тень. Чарли раскинул руки и в немыслимой позе застыл над минами. Чудовищная карикатура на человека, одетого смеха ради в комбинезон десантника… Сержант взглянул на жестянки – и сразу все понял. Ленивой походочкой подошел к саперу и съездил ему по морде. Тот даже не возмутился, стоял, размазывая по лицу красные слюни.

– Хороша? – спросил Денис.

Доминик обошел вокруг машины. Пнул колесо. Открыл дверцу, плюхнулся на место водителя, посидел немного. Вышел и кивнул:

– Ничего. «Фиат» – лучше.

Денис не обиделся. В глубине души (а честно говоря, не очень-то и глубоко пришлось бы копать) он признавал, что «Фиат-Стелларс» мощнее, надежнее и симпатичнее «Лады-Шторм».

– Фиат в два раза дороже, – сухо сказал он. – А это – бедная планета. «Фиаты» для них излишняя роскошь.

– Тут он мне всю правду и рассказал, – Михаил Немайлов обвел семью строгим взглядом. Впрочем, причин к строгости не было, заинтригованная семья не перечила. Жена послушно кивнула, сын сделал заинтересованно-внимательное лицо, дочь задумчиво накручивала на палец локон – но взгляда от отца не отрывала. – Тут, повторяю, генеральный мне и говорит: «Хороший ты мужик, Михаил! А так и проходишь всю жизнь в управленцах, будешь на чужих дядей горбатиться». Я, разумеется, про корпоративную солидарность, про его интересы, которые мне дороже своих… Генеральный хмыкает и начинает мне вот что рассказывать. Есть такой обычай в Испании – под бой часов съедать двенадцать виноградин. А в Италии другой – под Новый год выбрасывать старые вещи из окна. У нас полагается долги отдать. Ну и дальше, в том же духе обычаи перечисляет…