Ногами вперёд на посадку

СЕРГЕЙ БЕРЕЖНОЙ

НОГАМИ ВПЕРЕД НА ПОСАДКУ

Глазков Ю.Н. Черное безмолвие: Сб. фантаст. рассказов и новелл.

Не знаю, как для вас, а для меня книга, написанная человеком, побывавшем в космосе -- вещь совершенно естественная. Опыт каждого космонавта уникален и уже хотя бы поэтому можно лишь приветствовать их попытки этот опыт осмыслить -- в том числе и в виде художественного, публицистического произведения. Вспомните: "Психология и космос" Ю.Гагарина и В.Лебедева, "Космос -- землянам" Г.Берегового, "Голубая моя планета" Г.Титова.. Список этот можно продолжать и далее. В 1987 году его дополнила выпущенная издательством "Молодая гвардия" книга Ю.Глазкова. Юрий Николаевич -- летчик-космонавт СССР, участник космического полета на корабле "Союз-24" и орбитальной станции "Салют-5" (7-25 февраля 1977 года). Его фантастические рассказы публиковались в журналах "Техника -- молодежи", "Смена", "Юность", "Земля и вселенная". Практически все они вошли в сборник "Черное безмолвие". Разговор об этой книге, пожалуй, стоит начать с того, что сам автор не слишком обольщается насчет своих литературных способностей. В предисловии к сборнику он пишет о беллетристических опытах космонавтов: "Пусть это не всегда получается профессионально, но это слова, идущие от души, от сердца..." Что ж, это вполне понятно. Попрошу читателя запомнить эти слова, -- у нас еще будет повод к ним вернуться, -- и позволю себе слегка дополнить мысль автора. Писательский профессионализм -- качество настолько редкое, что -- не сочтите за каламбур -- владеет им далеко не каждый профессиональный писатель. Поэтому отсутствие его у космонавта можно бы и частично извинить -- но лишь до определенной степени. Я, например, склонен простить автору, высказывающему оригинальную мысль или концепцию, некоторую скованность языка. Но то, что я увидел в "Черном безмолвии", как мне кажется, вообще имеет к литературному русскому языку весьма отдаленное отношение. Позволю себе несколько цитат. "Она потом, далеко потом, и вам сможет пригодиться" (с.56). "...никто не понимал, где враг и кто на него напал" (с.135). "Гарри набрел на него случайно и был счастлив своей находкой" (с.139). "...разговор вышел из рамок непонимания происходящего" (с.161). Это уже не стилистическая небрежность, это, простите, языковое варварство. Непрофессионализм в данном случае кажется мне определением излишне мягким. Такое впечатление, что книга вообще не проходила редактуру (поправлюсь: профессиональную редактуру). Сборник вел, как это следует из выходных данных, В.Родиков. Позволю себе мнение, что он отнесся к порученной работе по меньшей мере недобросовестно. Местами создается впечатление, что перед тобой сделанный в худших традициях самиздата перевод с английского. Судите сами. "...я не сторонник мундирных дел" (с.19) "...наш корабль начал свое вращение, как бы осматриваясь вокруг" (с.30). "...усильте контроль окружающего пространства" (с.31). "Ламу стало до слез жалко своего верного друга, прилетевшего за тридевять земель, а он, Лам, так глупо его разрушил" (с.141). "...а то я был бы не здесь, а чем-то после крокодилова желудка -разрозненными атомами и молекулами, готовыми к дальнейшему использованию" (с.169). Полно, да были ли в литературе Булгаков, Набоков? Да был ли вообще когда-нибудь русский язык? Прошу простить мне излишнюю (признаюсь) эмоциональность, но прошу понять и мою растерянность после прочтения следующих сентенций: "Женщины нашего времени много впитали от своих предков" (с.65). "У него будет и своя память и свое биополе, причем очень мощное, способное впитать знания тысячелетий в считанные секунды" (с.77). "У косморазведчика была отличная реакция, оставшаяся еще от прадеда..." (с.85). Тематические подборки цитат, аналогичные вышепреведенной, отлично иллюстрируют компетентность автора в вопросах, которые он столь неосторожно затрагивает. Анекдотичность этих высказываний, подаваемых в книге, как говорится, "на полном серьезе", видна невооруженным глазом. Вот еще одна подборка "стилистических мутантов", из которой следует, что в фантастике Ю.Глазкова ползают предметы, в обычных условиях предпочитающие этого не делать. "Иван Петрович наконец заснул, чуть тяжелое его дыхание расползалось от палатки и пугало юрких ящериц" (с.198). "Цифра СТО катастрофически ползла к нулю..." (с.86). Ну что же, будем считать, что с манерой письма Ю.Глазкова и со стилем редактирования В.Родикова мы более-менее разобрались. Обратимся теперь к сюжетным коллизиям рассказов и новелл сборника.

Другие книги автора Сергей Валерьевич Бережной

Бережной Сергей

____________________________________________________________

Виктор Пелевин. Синий фонарь. / Худ. А.Астрин.-- М.: Текст, 1991 (Альфа-фантастика).-- ISBN 5-8595-0013-0.-- 316 с.; 100 т.э.; ТП; 60х90/16. ____________________________________________________________

Сборника Пелевина мы ждали долго и с нетерпением. Этот автор вошел в литературу, как входят только будущие классики. Он никому не подражал и, кажется, ни у кого не учился -ему это было не нужно. Он просто писал -- и пишет -- так, что читающий его рассказы начинает терять связь с реальностью. Это потрясающее ощущение, и всякий, кто не испытал этого, пусть немедленно найдет и прочитает эту книгу.

Бережной Сергей

____________________________________________________________ Аркадий СТРУГАЦКИЙ, Борис СТРУГАЦКИЙ. Понедельник начинается в субботу; Сказка о Тройке. / Послесл. А.Щербакова; Худ. А.Карапетян.-- СПб.: Terra Fantastica, 1992 (Золотая цепь; 2).-- ISBN 5-7921-0007-1.-- 416 с., ил.; 100 т.э.; ТП; 60х90/16. ____________________________________________________________

Издание это имеет несколько преимуществ по сравнению с уже существующими. Во-первых, как указано на шмуцтитуле, это оригинальный текст, в котором восстановлены "тонкие" моменты, по разным причинам удаленные из предшествующих редакций. Некоторые из таких фрагментов, прорвавшись единожды в печать, после исчезали (как, скажем, известное упоминание об "опричниках тогдашнего министра госбезопасности Малюты Скуратова" -- с.80-81). Некоторые не появлялись доселе вообще -- например: "Есть еще области, порабощенные разумными паразитами, разумными растениями и разумными минералами, а также коммунистами" -- с.182. (Внимательный читатель заметил, _что_ в этой фразе резануло глаз редактора -- то, конечно же, что коммунисты, вопреки исторической логике, не названы разумными наравне с минералами.) Заметно изменились "Послесловие и комментарий" А.Привалова. Восстановлено похвальное слово об иллюстрациях (о них чуть ниже), отработан "логический ляп", допущенный магистрами в третьей части, когда они фантазируют о возможном окончании земного пути Януса Полуэктовича Невструева. Шлифуя текст, Борис Натанович воспользовался практически всеми наработками группы "Людены" (например, во второй главе первой части впервые правильно процитирован роман А.Толстого "Хмурое утро" -- "сардиночный нож" наконец-таки заменен "сардиночным ключом"). Слегка досадно лишь, что автор и издатели забыли в спешке поблагодарить ребят. Единственную крупную лажу, допущенную издателями, я, к стыду своему, пропустил и мне указал на нее Андрей Чертков -- кстати, редактор этой книги. На странице 226 упоминается "расстрел на Сенной площади" -- конечно, имеется в виду расстрел на Сенатской. Указываю специально, дабы грядущие издатели не принялись перепечатывать этот ляп, как это уже случилось с "сардиночным ножом". "Сказка о Тройке" вошла в сборник в варианте, ходившем в самиздате и впервые напечатанном "Сменой" в 1987 году. Слава Богу, Борис Натанович оставил попытки совместить оба варианта повести, -- кажется, "совмещенный" вариант из двухтомника "Московского рабочего" ясно продемонстрировал, что нет ничего лучше первоисточника. Каковой здесь и представлен в первозданной красоте. (Когда еще придется писать о "Сказке" -- была не была! -рискну влезть. В отличие от большинства повестей Стругацких, "Сказка" заметно слаба финалом. В течение всей повести авторы гениально издеваются над тем, что некогда было тонко названо "административным восторгом" -- и этот процесс очевидно важнее результата. Оба существующие варианта финала повести совершенно неудовлетворительны: в одном из них Кристобаль Хунта и Федор Симеонович Киврин буквально пинками разгоняют Тройку, что реалистичным путем решения проблемы назвать трудно, а в другом магистры борются с Тройкой ее же собственными -- административными -- методами, что гораздо реалистичнее, но более чем уязвимо с этической точки зрения. Так или иначе, финал дает читателю иллюзию, что с Тройкой можно справиться -- как и все иллюзии, она не то что вредна, но просто опасна. Ни в одной другой своей вещи Стругацкие до подобного обмана читателя не опускались.) И, наконец, об иллюстрациях. Наконец-то кто-то решился поспорить с Мигуновым! Браво, Андрей Карапетян! Браво за смелость! Прежде всего, художник абсолютно точно подметил, что две эти повести должны быть проиллюстрированы в совершенно разных манерах. Если "Понедельник" требует подхода именно _иллюстративного,_ то "Сказке" необходимы иллюстрации гораздо более философские. Вряд ли можно спустить Карапетяну то, что он, конкурируя с Мигуновым, опирался в своих работах во многом именно на его иллюстрации к "Понедельнику" -- это заметно по сюжетам и композиции очень многих "картинок". Повторен был даже сам принцип иллюстрирования: сочетание полосных иллюстраций с иллюстрациями непосредственно в тексте. С другой стороны, язык не поворачивается выдвигать в адрес Карапетяна какие бы то ни было обвинения: я, как и большинство читателей, как, наверное, и сам Карапетян, так сжился с "мигуновским" видением "Понедельника", что иной подход вызвал бы чисто рефлекторное психологическое отторжение. С тем большим удовольствием хочу подчеркнуть очевидные удачи Карапетяна: в первую очередь, это совершенно обалденные кот Василий на страницах 27 и 48 и прижатое креслом блюдо на паучьих лапах на странице 147. В принципе, находкой можно считать и то, что Привалов, Корнеев и прочие магистры изображены обычно несколько более плоскими, чем, скажем, антураж музея в Изнакурноже. Это вполне сочетается с мнением Привалова о реалистичности собственного образа в повести (см. "Послесловие и комментарии"). Зато иллюстрации к "Сказке о Тройке" выше любой критики. Здесь Карапетяна никакие стереотипы не сковывали. Шедевр на шедевре! Какой полковник на странице 255! Какая пластика полосных иллюстраций! А как прекрасно замечен -- и подчеркнут -- художником намек авторов на постоянное присутствие в действии Панурга, злобного шута! Если бы в России была премия за лучшие иллюстрации года, то я без малейших колебаний голосовал бы за присуждение ее Карапетяну -- и именно за иллюстрации к "Сказке о Тройке". И, конечно, нельзя не упомянуть прекрасное послесловие Александра Александровича Щербакова. (Кстати, перечитал его и обнаружил схожие со своими речения насчет финала "Сказки"... Исправить, чтобы не повторяться? А-а, ладно.) Всем бы книгам такое. Так что стоять этому тому на моей "золотой полочке". Чего и вам-с...

Бережной Сергей

____________________________________________________________

Колин Уилсон. Мир пауков. Книга первая: Башня. / Пер. с англ. А.Шабрина; Предисл. А.Тюрина; Худ. Е.Осипов.-- СПб.: Орис; Позисофт, 1992 (SFинкс).-- ISBN 5-8843-6001-0.-- 477 с.; 50 т.э. ____________________________________________________________

Kолин Уилсон известен у нас в стране в основном по переводу его романа "Паразиты мозга" ["The Mind Parasites", 1967]. Роман (в переводе, кстати, того же А.Шабрина) производил довольно неплохое впечатление -- в основном благодаря тому, что автор замечательно изображал интеллектуальность. К тому же весьма приятно смотрелись сюжетные ссылки на произведения Лавкрафта: это вводило роман в литературный "контэкст". В новой своей трилогии, "Мир пауков", первая книга которой ["Spider World 1: The Tower", 1989] объявилась на наших лотках летом 92-го, Уилсон, по-видимому, решил не утомлять читателя изложением каких-то особенно интеллектуальных или, что еще хуже, принципиально новых концепций. Мир вполне первобытно живущих людских прайдов, кусаемых со всех сторон гигантскими пауками, жуками и прочими сколопендрами, стар, как сама НФ: Лейнстер написал свою "Сумасшедшую планету" еще в 1919 году. А что касается блестящего наблюдения, что подавляющему большинству homo sapiens все равно, кому задницу лизать, так первым это отнаблюдал аж Джонатан Свифт.

Бережной Сергей

____________________________________________________________

Сергей ЛУКЬЯНЕНКО. Рыцари Сорока Островов. / Худ. Я.Ашмарина.-- СПб.: Terra Fantastica, 1992 (Кольцо Мариколя; 1).-ISBN 5-7921-0009-8.-- 288 с., ил.; 30 т.э.; ТП+С; 70х100/32. ____________________________________________________________

То, что начинающий -- довольно давно уже начинающий -автор Сережа Лукьяненко решил идейно потягаться с мэтром -довольно давно уже мэтром -- Владиславом Крапивиным, нет ничего удивительного. Во-первых, это показатель того, что Сергей, начав практически с прямого подражания манере Крапивина и заимствования его постулатов, нынче из этих литературных пеленок вырос. Закон "отрицания отрицания" Госдумой пока еще не отменен, поэтому Сергею просто необходимо было круто разобраться со своим литературным происхождением -- и "отрицнуть" его как следует. Что он и проделал довольно убедительно, написав "Рыцарей Сорока Островов".

Бережной Сергей

____________________________________________________________

Филип К.ДИК. Убик. / Пер. с англ. А.Лазарчука; Суперобл. Т.Опритовой; Ил. А.Карапетяна.-- СПб.: Terra Fantastica, 1992 (Оверсан; 2).-- ISBN 5-7921-0011-X.-- 316 с., ил.; 50 т.э.; ТП+С; 70х100/32. ____________________________________________________________

Спасибо, Андрей! Второй раз спасибо!

В первый раз это -- именно _это_ -- "спасибо" прозвучало в 1985 году, когда Андрей Чертков дал мне почитать самиздатовского "Убика". Это был редкий кайф! Редчайший! Я обалдел ващще.

«КУРЬЕР SF»

Фантастика в литературе и кино

№ 11 — 22 мая 1995

Бережной Сергей

____________________________________________________________

Гарри ГАРРИСОН. Да здравствует Трансатлантический туннель! Ура! / Пер. с англ. В.Рыбакова; Суперобл. и ил. Т.Опритовой.-- СПб.: Terra Fantastica, 1993 (Оверсан; 3).-ISBN 5-7921-0014-4.-- 284 с., ил.; 50 т.э.; ТП+С; 70х100/32. ____________________________________________________________

Во-первых, нужно было найти еще неизданного на русском "доконвенционного" Гаррисона -- задачка не для ленивых. Нашли. Перевели. Издали.

Бережной Сергей

____________________________________________________________

Филип К.Дик. Человек в Высоком Замке. / Пер. с англ. К.Плешкова, Б.Крылова, Г.Корчагина и И.Петрушкина; Сост. М.Лаврентьев; Послесл. С.Трохачева; Худ. Н.Зубков.-- СПб.: Лениздат; Измерение, 1992.-- ISBN 5-2890-1427-6.-- 606 с.; 200 т.э.; ТП; 84х108/32. ____________________________________________________________

Включенные в сборник три классических романа Филипа Дика -- "Стигматы Палмера Элдрича" ["The Three Stigmata of Palmer Eldritch", 1964], "Снятся ли андроидам электроовцы?" ["Do Androids Dream of Electric Sheep?", 1968] и "Человек в Высоком Замке" ["The Man in the High Castle", 1962],-- на мой взгляд, вещи чрезвычайно и искренне религиозные. Религиозность их, впрочем, чрезвычайно далека от ортодоксальных верований: боги в романах Дика обретают то жуткий облик продавца наркотиков, то генерируются электроникой, то проявляют себя через гадание по китайской Книге Перемен. Общее в них лишь то, что они всемогущи. Иногда их можно убить, иногда -- пассивно им противиться, почти всегда -- отвергнуть, но вовсе не потому, что они ложны. Просто герой Дика так же всемогущ, как и боги.

Популярные книги в жанре Публицистика

ШЕЛЛЕР, Александр Константинович, псевдоним — А. Михайлов (30.VII(11.VIII).1838, Петербург — 21.XI(4.XII). 1900, там же) — прозаик, поэт. Отец — родом из эстонских крестьян, был театральным оркестрантом, затем придворным служителем. Мать — из обедневшего аристократического рода.

Ш. вошел в историю русской литературы как достаточно скромный в своих идейно-эстетических возможностях труженик-литератор, подвижник-публицист, пользовавшийся тем не менее горячей симпатией и признательностью современного ему массового демократического читателя России. Декларативность, книжность, схематизм, откровенное морализаторство предопределили резкое снижение интереса к романам и повестям Ш. в XX в.

«…Нет, нет! будем несчастливы, когда угодно Провидению отнимать у нас радости, но останемся на сцене до последнего акта – останемся в училище горестей до той минуты, как таинственный звонок перезовет нас в другое место! – А вы, молодые люди, в несчастиях и в потерях своих не обманывайте себя мыслию, что рана ваша неисцелима: нет! юное сердце, пылая жизнию, излечается от горестей собственною внутреннею силою – и сие выздоровление обновляет его чувствительность к удовольствиям жизни…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.

«…Потомство! достоин ли я был имени гражданина Российского? Любил ли Отечество? верил ли добродетели? верил ли Богу?.. Я не знал нужды по своей бережливости и по милости Божией, но не имел достатка, имея многочисленное семейство, без способов воспитывать детей, как бы мне хотелось…»

«…Без моего искания удостоенный доверенности, я предлагал нынешнему Императору, Николаю Павловичу, начать Манифест о восшествии Его на Престол так «В сокрушении сердец наших (то есть всех Русских), пораженных столь внезапною кончиною Государя Императора Александра Павловича, можем только, как Христиане, смиряться духом пред Всевышним, и молить Его, да послав нам скорбь неизглаголанную, пошлет и силы сносить ее без отчаяния и ропота, с умилением любви и благодарности к памяти усопшего Великого Монарха…»

«…Я уверяю Вас, что я давно бескорыстно или даже самоотверженно мечтал о Вашем юбилее (я объясню дальше, почему не только бескорыстно, но, быть может, даже и самоотверженно). Но когда я узнал из газет, что ценители Вашего огромного и в то же время столь тонкого таланта собираются праздновать Ваш юбилей, радость моя и лично дружественная, и, так сказать, критическая, ценительская радость была отуманена, не скажу даже слегка, а сильно отуманена: я с ужасом готовился прочесть в каком-нибудь отчете опять ту убийственную строку, которую я прочел в описании юбилея А. Н. Майкова (тоже высокоценимого мною, признаюсь, с несколько меньшим субъективным пристрастием).

Какая же была эта убийственная строка? …»

© В. Бабенко, Вл. Гаков, 1983

В мире книг.- 1983.- 4.- С. 43-45.

Пер. в эл. вид Ю. Зубакин, 2001

«Притяжение» — так назвали свой клуб ростовские любители научной фантастики. Готовя материал о подобных читательских объединениях, мы поняли, что лучшего, наиболее точно отражающего смысл их деятельности, заголовка для нашей статьи не сыскать.

Для начала посмотрим на деятельность клубов любителей фантастики (КЛФ) как бы со стороны. Первый вопрос: зачем все это? Создание детских секций и открытие «взрослых» курсов развития творческого воображения; составление библиографий научной фантастики; собственные пробы пера и жаркие их обсуждения; постоянные разъезды, бесконечная переписка, лекции, доклады, викторины, диспуты. Столь бурная, многогранная деятельность наблюдается от Калининграда до Владивостока, от Мурманска до Тбилиси. Кто вывел закон (и можно ли его вывести?) удивительного притяжения к этому жанру людей столь разных возрастов, профессий, интересов, увлечений и даже жизненных позиций?

© Вл. Гаков, 1980

Уральский следопыт.— 1980.— 1.— С. 55-56.

Публикуется с любезного разрешения автора — Пер. в эл. вид Ю. Зубакин, 2001

«Расскажите, пожалуйста, о том, как возникли НФ журналы, — просит нас Николай Попов из Тюмени.— Читал, что за границей их развелись десятки. Верно ли? Расскажите также о премиях, которые присуждаются за фантастику. И еще — о Гернсбеке. Почему именно его американцы называют «отцом фантастики»?

«Да, нужен еще немалый запас терпения, но он необходимо нужен, требуется и любовью, и благоразумием для того, чтобы выждать пока наше русское общество поотрезвится, посозреет, поокрепнет, наконец, мыслью и духом, станет смотреть на вещи прямо, простыми глазами, а не все сквозь «либеральные», да «консервативные» или же иные, вздетые им на себя очки. На такое заключение наводит нас недавняя газетная полемика»

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Сегей БЕРЕЖНОЙ

ОПЫТ ТОРГОВЛИ ЖУРНАЛОМ ФАНТАСТИКИ В ЭЛЕКТРИЧКАХ,

или

В жизни всегда есть место маркетингу

1. Интродукция

Я вовсе не собирался становиться офеней. Так получилось. Жизнь, знаете ли, заставила. Хайнлайн, скажем, с детства мечтал быть морским офицером, а не фантастом. Пришлось, однако, романы писать -- вместо рапортов.

О том, как я издавал вместе с днепропетровским МП "Даймон" журнал фантастики "ZET", рассказывать нужно не здесь и не сейчас. Эпическая сия история дала мне лишний повод восхититься неисповедимостью путей Господних. Эпопея завершилась, к моему относительному удовлетворению, изданием нулевого (и последнего) номера журнала.

Бережной Сергей

ПАМЯТИ ВИТАЛИЯ ИВАНОВИЧА БУГРОВА

Я написал эту песню давно.

Она написалась сама собой, как обычно пишутся только лучшие песни. Она написалась так, потому что я точно знал, для кого я ее пишу.:

Настройтесь ена свердловскую волну И стрекот всех кузнечиков эфира Пропустит вдруг: "Я жду тебя, мой милый..." - И ты поймешь, что медлить ни к чему,

Что где-то далеко, в горе из малахита

Ждет именно тебя среди высоких круч

Сергей Бережной

Покушение на витражи

Апокрифы не любят за их главное достоинство - за попытку нового взгляда. Почти любое художественное произведение, автор которого критически подходит к догматам - религиозным, литературным или иным вызывает в массах реакцию, сходную с шипением сала на сковородке. "Ах, как он посмел, негодяй, покуситься на наше самое святое! Распнем его".

Церковные соборы на века "закрывали" апокрифические Евангелия, дабы свет божественной Истины доходил до паствы без каких бы то ни было помех. Помогало это плохо, так как четыре Евангелия, объявленные каноническими, были так богаты разночтениями, что появление их нетривиальных (читай неверных с точки зрения Святого Престола) трактовок не заставило себя ждать. Собственно, вся история католицизма - суть история ересей. В разные века подвергались сомнению почти все церковные догматы. Триединство Отца, Сына и Духа. Божественное происхождение Сына Человеческого. Hепогрешимость Папы. Hеизбежность Страшного Суда...

С.Бережной

Рецензия на книгу Буркина и Фадеева "Осколки неба"

ВТОРОЕ ПРИШЕСТВИЕ В ТОHАЛЬHОСТИ "ФА-МИHОР"

Буркин Ю., Фадеев К. "Осколки неба, или Подлинная история Битлз"

АСТ, "Вертикаль", 1997

Эту книгу можно назвать внезапным шедевром.

Казалось бы, что нового можно написать о "ливерпульской четверке"? Каждый шаг "битлов" известен фанатам досконально. Факты приведены в биографических книгах, домыслы - в различных спекуляциях (а их о "Битлз" было написано немало)...