Ночной перегон на велосипедах

Антон Крупенников

Ночной перегон на велосипедах

На лесном озере под Черноголовкой, на майские праздники, традиционно проводится что-то вроде Физтеховского турслета (или пикника, не важно). Наша велокомпания туда обычно забрасывается на велосипедах. А в этом году мы решили совместить приятное с полезным. Дело в том, что иногда в велопоходах нам приходилось какое-то время (час-другой) ехать по темноте. Занятие это довольно экстремальное, и вот мы решили провести своеобразную тренировку - стартануть 30-го вечером из Александрова, и преодолев ночью 80 км пути по слабознакомому маршруту, к утру приехать на место сбора. Заодно и день сэкономить. Наш эксперимент в целом удался на славу, и, в надежде на то, что этот опыт будет полезен и другим велотуристам, высылаю краткое описание ночного этапа.

Другие книги автора Антон Крупенников

Антон Крупенников

Письма Леши Бурцева о велосипедном походе по Кавказу

В дополнение к отчету высылаю Вам письма одного из участников велопохода, Алексея Бурцева (с его согласия, разумеется). Мне кажется, что столь эмоциональное изложение событий нашего велопохода будет хорошим дополнением к техническому отчету, и я надеюсь, это будет интересно не только велотуристам (которых, к сожалению, так мало!), но и всем любителям путешествий.

Антон Крупенников

Велопоход Мещера-98

Краткий отчет о велопоходе 09 - 11 мая 1998 г.

Поехали впятером. Павел Слесарев вел группу с ним ехала его жена Ира. Плюс мы с Анкой и Андрей Дирочка. По изначальному плану должны были ехать от станции Ундол (под Владимиром) на Собинку а потом по местным дорогам пробираться в сторону Шатуры. Электричка на Владимир идет в 6:40. Прособирался накануне до 4 утра, так-что пришлось не ложиться. До вокзала решили добираться на электричке чтоб не рисковать - мало ли чего по дороге случится, а до станции Реутово ехать нам чуть больше километра. Погрузились в чуть ли не первую электричку и в четверть седьмого были на Курском вокзале. Вскоре приехал Андрей, но к моменту прибытия Павла с Ирой электричка на Владимир уже вовсю стояла под посадкой. Хорошо, что ее особо не забили, велосипеды влезли легко но мест уже не было, и ехали всю дорогу на рюкзаках. Ничего, доехали.

Антон Крупенников

Велопоход по Кавказу. 1998

Итак, как я и обещал, даю более подробное описание событий, произошедших с нашей группой с 15 по 26 июля в велопоходе по Кавказу.

Так-как маршрут в результате оказался не пройденным, я не вижу смысла приводить отдельно техническое описание и дневник, пусть это будут просто записки в вольном стиле и о том, и о другом.

Состав группы: Антон Крупенников - руководитель по велосипедной части маршрута

Популярные книги в жанре Путешествия и география

П рильнув к прохладному стеклу иллюминатора Ан-24, Тарас слушал разговоры Ситного с южанкой, медсестрой Ганной. Эта смуглая девчонка с копешкой выгоревших волос не уставала удивляться разнообразию ландшафта под крылом самолета, ахала над необъятностью тайги, блаженно щурилась от слепящей сини байкальского зеркала. Она то и дело подталкивала Тараса под локоть, требуя каких-то объяснений про прихотливость таежных речек, почему багульник зовется багульником да можно ли с такой высоты разглядеть в тайге медведя. На вопросы Ганны Тарас отвечал вяло, рассеянно, и скоро она переместила огонь своего любопытства на Ситного, начальника лавинного отряда. Ситный же добродушно и с удовольствием пускался в подробные объяснения, приправленные сибирскими байками.

Несостоявшийся отъезд. — Почему я не уехал в Алжир. — На пути к Пиренеям. — В райском уголке бывшего золотоискателя. — «Трабукары». — Первый этап.

Это путешествие, задуманное как обыкновенная экскурсия, превратилось в подлинную одиссею[1]. Повергнутый в ужас морозами и затяжными снегопадами последней зимы, я решил провести несколько недель в Алжире[2]. Эта мысль возникла внезапно, как говорится, с бухты-барахты. Не хотелось мерзнуть, и к тому же я давал законный выход своей давней страсти к охоте.

Наши главные герои, как уже догадался проницательный читатель, – Яша и Серега. Яша – рассказчик, повествование ведется от его лица. Образы героев второго плана даны в развитии, отдельными сюжетными линиями. Кроме того, книга населена множеством эпизодических персонажей – дальнобойщики и проводницы, военнослужащие и менты, рабочие и колхозники, творческая интеллигенция, хиппи и просто пьяницы. Эта толпа из восьмидесятых годов, люди, уже ушедшие, характеры, экзотические для наших времен.

В четвертом фрагменте читатель знакомится с бытом воинской части на Харьковщине, новыми действующими лицами, которым суждено сопровождать повествование и дальше, как чайки сопровождают судно. Серега и Яша осваивают ремесло квалифицированного нищенства, но неожиданно терпят поражение. Яша вспоминает попытку изобрести тайный язык, основанный на изъятии из обращения согласных звуков.

Длинная пирога[1], вырезанная из ствола железного дерева, отчаливает от левого берега Марони, разворачивается, и Генипа — так зовут моего проводника-индейца — направляет ее, энергично работая веслом, в протоку шириною метра два.

Я устроился на своем походном сундучке и едва успеваю нагибать голову, чтобы уберечься от ударов темно-пурпурных[2] ветвей, низко свисающих над водой.

Целая туча встревоженных нашим появлением небольших разноцветных попугаев с громким щебетанием поднимается в небо.

Три недели прошло с тех пор, как нас обратили в бегство белые цапли. Генипа, поклонник лечения ран вливанием в желудок значительного количества тростниковой водки, весьма расстроен тем, что выздоровел слишком быстро — больше ему не удастся пьянствовать в свое удовольствие.

Мы все глубже продвигаемся в сердце богатейшего и необыкновенно интересного для естествоиспытателя края тропических озер.

Здесь без труда можно удовлетворить и свой охотничий пыл, и склонность к наблюдениям за жизнью животных и птиц.

К-о-о-ю! М-о-о-ю! О-о-ю-ю! Э-э-э… — этот причудливый крик, служащий у аборигенов Австралии сигналом к сбору, прозвучал около двух часов ночи на восточном побережье материка.

Как раз в это время транспортное судно «Геро», не устояв под натиском штормовых волн, бросивших его на коралловые рифы, потерпело крушение недалеко от мыса Палмерстон.

Туземцы, которым гибель корабля несет поживу, уже зажгли множество огней, чтобы известить сородичей о неожиданном подарке, который подбросил им добрый отец-океан. Кроме того, язычки пламени, по местным поверьям, убивали белых, что сулило дикарям буйный кутеж.

Почти в самом центре Африки, на экваторе под тридцатым градусом восточной долготы, берет начало один из истоков Нила — Сомерсет[1], впадающий в озеро Альберта, чьи воды низвергаются чуть ли не с пятидесятиметровой высоты каскадом Мерчисон. По берегам стремительной реки обитает некое африканское племя. Его-то мы и предлагаем вам почтить своим вниманием, дабы убедиться, что даже столь высокое искусство, как театр, не чуждо самым отсталым народам.

После длительного перерыва я вновь очутился на Марони, широкой реке, что трехкилометровым многоводным потоком течет между Гвианой[1] Французской и Голландской.

Уже много часов мы плыли на пироге вниз по реке. Позади остался последний водопад Гермина, естественной плотиной преграждающий стремительные воды Марони.

Через два дня я надеялся прибыть в Сен-Лоран, одну из французских исправительных колоний, расположенную в сорока километрах от устья реки, и здесь распрощаться со всеми неудобствами, омрачавшими прелесть путешествия по верхней Гвиане. Наконец-то мое тело вытянется на настоящей постели, а желудок будет переваривать настоящий хлеб! Настоящий, не имеющий ничего общего с маниокой[2]

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Владимир Крупин

Братец Иванушка

(В сокращении)

Как бы до лета дожить

Мальчик Ваня, как все ребята, очень любит, чтобы ему читали сказки. Он думает, что все, что происходит в сказках, происходит с ним. Это он всегда побеждает и Змея Горыныча, и Бабу Ягу, ведь он смелый. Из-за сказок и еще из-за того, что у Вани есть сестра Аленушка, его стали звать братцем Иванушкой. Когда Аленушка была маленькая, она была хорошая. Дома немного пищала и ела, а на улице спала. Но стала подрастать, научилась ходить и говорить, ведь Ваня же и учил ее говорить (а лучше бы не учил), и стала все про Ваню рассказывать. Выдает, например, что Ваня не ест мясо, а потихоньку уносит во двор собаке Буське. И верят ей, а не Ване.

Владимир КРУПИН:

"Я православный и не могу не защищать свои святыни"

Мы дети одного Отца Небесного, значит, мы братья. А если мы братья, что же мы ссоримся? Кроме нашей земной матери нам дарована еще и общая мать -- наша национальность, нация. Любовь к ней не только не противоречит любви к Богу, но и поддерживает ее. Оттого, что я люблю свой народ, я легче пойму человека другой национальности, тоже любящего свой народ. Всем тяжело сейчас, все мы надеемся на лучшее, особенно в начале нового века, нового тысячелетия. Уже одна радость того, что именно нашим поколениям даровано встретить смену эпох, должна нас не разъединять, а сближать.

Владимир Крупин

Как только, так сразу

Владимир Николаевич Крупин - уроженец села

Кильмезь Кировской области. В "Нашем

современнике" печатается двадцать лет. В его

творчестве, начиная с "Зерен", "Живой воды",

"Сорокового дня" и кончая повестями

"Великорецкая купель", "Прощай, Россия,

встретимся в раю", прослеживаются два

основных мотива: писатель жив своей кровной

связью с родиной, в данном случае - с

Владимир Крупин

Крупинки

Содержание:

Петя Ходырев

Умру любя

Зелёнка

Дежурная

Тяжелый случай

Авторучка

Муська

Первое слово

Сашка

Упрямый старик

Дунайское похмелье

Петя Ходырев

Гляжу на выпускную фотографию нашего 10 "А" и понимаю, насколько же все мы были красивы, чисты и наивны. Вот наши девушки в платьицах с поясами, в белых носочках. Все с косами. Вот мы, младоюноши, стоим за ними. До чего ж все красивы. Келарев, Шишкин, Чучалин, Шампаров, Коршунов... Но конечно, бесспорно, самый впечатляющий и вид, и взгляд у Пети Ходырева. Удивительные, глубокие глаза, густые волосы, сам такой крепкий, ладный.