Нить непрерывная (Часть 1)

Михаил Белиловский

Нить непрерывная. Часть 1

(рассказ в слезах)

Never-ending thread

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ВЗРАСТИТЬ...

Ранний лучик

Деревня -двенадцать дворов всего. Добротные в два ряда дома. Между ними пустынная улица, уходящая извилистой дорогой в раздольное злачное поле. A далее, в размытой тонкой вуалью, раскаленной от жары дымке, - дремучий лес. Почти девственный. Некому особенно его топтать. Разве что обитающей там живности. Железная дорога - за полсотни километров.

Другие книги автора Михаил Абович Белиловский

Михаил Белиловский

Давидка

(рассказ в слезах)

Нет тебя больше, Давидка. Я, кажется, никогда раньше так тебя не называл, - стройненького, худощавого, подвижного 60-ти летнего друга моего. Не называл? Разве?

Что это я, - не называл тебя так? Именно так тебя и называл. Но теперь, это слово звучит по другому. В этом звуке теперь не только ты, но все, что тебя раньше окружало, и было тобой окрашено, освещено, озвучено.

Михаил Белиловский

Спасибо Софочке Фогель

Вот мы и здесь, на старости лет, в доме специально для нас построенном, в новой прекрасной стране. Кто только год, кто пять, а кто и целых двадцать пять. Но это не важно сколько. Все мы плохо говорим и плохо слышим. Там мы прекрасно говорили, нас понимали и мы понимали. И поэтому был полный простор для нашей души. Заняты были под завязку. Некогда вздохнуть было. Скажем, побегаешь целый день по очередям, постоишь в каждой из них по несколько часов и наговоришься в сладость. Заодно, достанешь хлеб, колбасу, молоко. И ты возвращаешься домой, как говорится, без задних ног, но предельно счастлив.

Белиловский Михаил Абович

Чудо веточка

Для дедушек и бабушек,

мужественно одолевающих английский

и, конечно, для внуков, чтобы не забывали русский.

Чудо-веточка

В зеленом, густом лесу стоял деревянный домик. Жили в нем маленький Джон с мамой и папой.

Однажды родители подарили ему пушистого, коричневого, крошечного хомячка, и дали ему имя Хом. Зверек был очень любознательным. Все ему надо было потрогать своей мордочкой, понюхать своим носиком, все разглядеть своими круглыми глазенками. И, конечно, всяким шалостям его не было конца.

Белиловский Михаил Абович

Как Димка напузырился

Как Димка напузырился

И во что это вылилось

Это было так. Приехал Димка отдыхать на дачу в Белики, к бабушке и дедушке.

Бле-дны-й, нес-частны-й.

Ножки, как палочки.

Ручки, как спички.

Сам - ху-де -нький, ху-де -нький.

Насквозь светится, словно папиросная бумажка, и синий, как молодая курочка.

Домашние прямо не знают, что с ним делать.

Михаил Белиловский

Под манящим куполом мессии

Куда ни обрати ты свой безумный бег,

В огонь тропический иль в стужу бледной сферы,

Будь ты рабом Христа или жрецом Киферы,

Будь крезом золотым иль худшим меж калек,

Будь вечный домосед,, бродяга целый век,

Будь без конца ленив, будь труженик без меры,

Ты всюду смотришь ввысь, ты всюду полон веры,

И всюду тайною раздавлен человек.

Шарль Бодлер

Михаил Белиловский

Двести тысяч

Праздновали покупку дома. Хозяева прожили в США 18 лет и все эти годы снимали жилье, хотя их доход позволял обзавестись собственным домом уже на пятом году пребывания в стране. Резон был весьма прост. Съем дома означал не иметь никаких забот по нему. Не работает кондиционер, холодильник, град выбил окна и многое другое, что обыкновенно всегда может случиться, - не беда. Достаточно только позвонить хозяину дома, который может жить за тысячи миль, и неполадки будут устранены. Так, во всяком случае, объясняли раньше свою позицию в этом деле счастливые обладатели недавно купленного дома.

Михаил Белиловский

Кэтрин

Зимнее февральское солнышко южного города радостно заглядывало сквозь ветки азалии в окно Bilingual Institute of Texas. Вэто время оно уже предвещало чудеснейшееежегодное обновление и, следовательно, прекрасное настроение.

Учительница Кэтрин, рослая, несколько полная блондинка с прямыми длинными русымиволосами, энергично входит в класс. Вместе с приветствием она принесла с собой теплую улыбку и выражение удовольствия на лице. Совсем недавно, и впервые, ей досталась русскоязычная группа. Раньше она преподавала английский язык в группах мексиканских и других латиноамериканских иммигрантов.

Михаил Белиловский

Нить непрерывная

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

... дабы в пепел превратить

...зачем творец вселенной

Так нераздельно слил, отняв у нас покой,

Природы вечный гимн и вопль души людской.

Виктор Гюго

Первый звонок

На столе лежал отчет о разработке нового вида крупы, обогащенной витаминными добавками, и диссертация о термодинамических процессах при варке и жарке капусты. Нужно успеть ознакомится с ними к ближайшему ученому совету. А в записной книжке на наклонной деревянной подставке много свежих пометок: " Отослано ли письмо по ТЗ на пшеницу?"; "Получен ли перевод немецкого стандарта на муку?"; "Предложения по уточнению базисных кондиций зерновых культур"...

Популярные книги в жанре Современная проза

Роман современной швейцарской писательницы рассказывает долгую и непростую историю отношений знаменитого театрального актера Т. и его поклонницы Эфины, растянувшихся на целую жизнь.

Опубликовано в журнале «Дружба Народов» 2009, № 4.

АНАТОЛИЙ КОЗЛОВ

ПРИМИРИТЬСЯ С ВЕТРОМ

Повесть

Тишина. Пустота в душе. Никакой карманный китайский фонарик, купленный на рынке в Ждановичах, не способен разогнать темень в глубине моей души. Там беспросветная, тяжелая, глухая ночь, хоть стальным ножом режь — не останется ни бороздки-следа, ни даже царапины...

Да вроде все как обычно. День за днем. Утренний эспрессо в чашке, сига­рета зажата в пальцах. Чистота и порядок на кухонном столе. Белая пепельница с логотипом «Fabuљ», наполненная окурками-фильтрами. И тишина, безраз­личие, тоска. Сердце в груди не стучит надрывно. Наоборот, затаилось где-то между ребрами, словно виновато в чем-то. Ждет. Чего? Что же ты, мое хоро­шее, онемело? Протестуй, толкайся, гони по венам кровь так, чтобы в ушах гул стоял, пульсируй в висках, чтобы глаза застило. Не молчи, мое верное сердце. Не бойся меня, господина, хотя — кто из нас Господин?.. Не волнуйся, мое израненное, истерзанное сердце. Переживем и это. Научились. Никто не заме­тит неладного. Нашей боли. Темная ночь светлее чужой души. И я вымучен­но, криво улыбаюсь сам себе, в никуда, в застеколье окна — в неизвестность. А сердце молчит. Не реагирует ни на крепкий кофе, ни на десяток выкуренных сигарет. Оно затаилось-схоронилось, словно напроказивший ребенок от отца. Ребенок, рассыпавший соль, целый пакет, на только вчера постеленный в зале новый ковер. Горка соли на шикарном ковре. Неизбежность наказания. Для ребенка — возможно. Только какое я имею право тебя корить, а? Ты единствен­ный свидетель моих побед и поражений, скорбных и счастливых мгновений, обманов (нас тобой обманывали) и унижений. Ты же меня учило доброте и терпению. Ты. И кажется, кое-чему я научился. Ведь если что-то болит, зна­чит, еще есть чему болеть. У меня все тело заполнено тишиной и пустотой. Я равен безграничной пустыне. Моисеевой пустыне, которую и в сорок лет не преодолеть. Моя пустыня неподвластна времени. Во что или в кого верить? В людей вообще? В конкретного человека? Нет. Я не живу иллюзиями. В себя? Сколько можно! А главное — во имя чего? Остается Всевышний. Но у Него столько хлопот, к Нему обращено столько просьб, молитв, что Ему тяжело рас­смотреть среди мириад душ мою пульсирующую точку.

ЧАСТЬ 1

РАБОТА

Рита сидит на балконе, без нее обойдутся. И зачем, спрашивается, она пишет эти сценарии? Отсняли уже восемь стариков, хоть бы один сценарий пригодился – приходишь на съемку, и все летит к чертям… Казалось – хороший заказ, чего проще? Интервью со старичками-киношниками, показать их фотографии в молодости, разбавить хроникой, кадрами из фильмов, воспоминаниями близких людей. Милый проектик под кодовым названием «Уходящая натура». Мягко сказано. Натура одной ногой уже в могиле, другой – в маразме. Если б знать заранее, ни за что бы не согласилась… Нет, это просто личное невезение, бывают совершенно нормальные старики, которые здраво рассуждают, отвечают на вопросы. Взять того краеведа из Минусинска… или художника Ефимова в прошлом году снимали, ему вообще за сто перевалило… а это полный мрак. Кого ни возьми, маразм в расцвете сил. И еще одиночество сказывается, у киномамонтов явный дефицит общения, а тут столько внимания…

С ранних лет Жене говорили, что она должна быть хорошей: выучиться на переводчика, выйти замуж, родить детей. Теперь ей под тридцать, ни мужа, ни детей – только проблемы с алкоголем и непреодолимая тяга к двоюродному брату.

Даша, как ее мать, не умеет выбирать мужчин. Она ищет похожих на отца, пьющих кухонных боксеров, и выходит замуж за одного из них.

Илья боится не быть настоящим мужчиной. Зарабатывать нужно лучше, любить семью – больше, да только смысл исчез и жизнь превратилась в день сурка. Новый роман Веры Богдановой «Сезон отравленных плодов» – о поколении современных тридцатилетних, выросших в хаосе девяностых и терактах нулевых. Герои романа боятся жить своей жизнью, да и вообще – можно ли обрести счастье, когда мир вокруг взрывается и горит?

Анна Матвеева – автор романов «Перевал Дятлова, или Тайна девяти», «Завидное чувство Веры Стениной» и «Есть!», сборников рассказов «Спрятанные реки», «Лолотта и другие парижские истории», «Катя едет в Сочи», а также книг «Горожане» и «Картинные девушки». Финалист премий «Большая книга» и «Национальный бестселлер».

«Каждые сто лет» – «роман с дневником», личная и очень современная история, рассказанная двумя женщинами. Они начинают вести дневник в детстве: Ксеничка Лёвшина в 1893 году в Полтаве, а Ксана Лесовая – в 1980-м в Свердловске, и продолжают свои записи всю жизнь. Но разве дневники не пишут для того, чтобы их кто-то прочёл? Взрослая Ксана, талантливый переводчик, постоянно задаёт себе вопрос: насколько можно быть откровенной с листом бумаги, и, как в детстве, продолжает искать следы Ксенички. Похоже, судьба водит их одними и теми же путями и упорно пытается столкнуть. Да только между ними – почти сто лет…

Дмитрий Данилов – драматург («Человек из Подольска», «Серёжа очень тупой»), прозаик («Описание города», «Есть вещи поважнее футбола», «Горизонтальное положение»), поэт. Лауреат многих премий. За кажущейся простотой его текстов прячется философия тонко чувствующего и всё подмечающего человека, а в описаниях повседневной жизни – абсурд нашей действительности.

Главный герой новой книги «Саша, привет!» живёт под надзором в ожидании смерти. Что он совершил – тяжёлое преступление или незначительную провинность? И что за текст перед нами – антиутопия или самый реалистичный роман?

Содержит нецензурную брань!

В книге «О дружбе» научный журналист Лидия Денворт отправляется на поиски биологических, психологических и эволюционных основ дружбы. Вместе с ней мы посещаем обезьяний заповедник в Пуэрто-Рико и колонию бабуинов в Кении, чтобы исследовать социальные связи обезьян, позволяющие понять наши собственные. Автор показывает, что дружба зародилась на заре человечества: стремление к установлению близких связей существует и у приматов. Лидия Денворт также встречается с учеными, работающими на передовых рубежах исследований мозга и генетики, и обнаруживает, что дружба находит отражение в мозговых волнах, геномах, а также сердечно-сосудистой и иммунной системах человека, одиночество же может нанести ощутимый вред здоровью и повышает риск смерти. Автор приходит к выводу, что социальные связи критически важны для здоровья и долголетия, и призывает нас уделять особое внимание нашим дружеским отношениям, взращивать нашу дружбу.

В формате a4.pdf сохранен издательский макет.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Михаил Белиловский

Поведай сыну своему

Да будут корни наши живы.

Менделе из маленького еврейского местечка на Украине впервые в жизни увидел настоящий автомобиль, который зародил в его сердце мечту. А Голделе ждет, когда в домах и на улицах зажгутся электрические лампочки, как в Киеве, и тогда ей не придется больше стоять в очереди за керосином. Люсенька любит, когда зимним холодным вечером все собираются вместе у теплой печки, и бабушка рассказывает им про загадочную страну Америку, куда уехала ее младшая дочь, тетя Фаня. Родители Аба и Этл заботятся о том, чтобы оградить своих детей от голода и болезней. Они хотят, чтобы вместе с ними их дети праздновали еврейский новый год, пурим, пейсах. Однако приходится сознавать, что то, что происходит в их стране, не позволит сохранить еврейские обычаи.

Михаил Белиловский

В дрейделе

Есть вещи, которые затрагивают судьбу всего человечества. Возможно ли проходить мимо и не говорить о них? Думаю, - нет. И я вижу, все вы согласны со мной. Однако, об одной, на первый взгляд, незаметной особенности человека, которая порой переворачивает весь мир вверх дном, люди почему-то никогда не говорили. И впервые говорить об этом будем мы и прямо сейчас. Итак, начнем.

Предмет исследования - среда весьма пожилых иммигрантов, живущих в одном доме, специально для них построенном. Считается, что их дети и внуки работают, а они сами только получают пособия, квартиры, возможность бесплатно лечится, учиться, посещать театры, музеи и т.д.

Михаил Белиловский

В городе Хаимстон

Хочу сразу предупредить, что все персонажи этого рассказа замечательные ребята. Они положили на лопатки фашизм. Они и сейчас олицетворяют мужество, гордость, честь, знания, талант, ум, совесть и все такое.

А вот этот рассказ примите, пожалуйста, как дружеский шарж. Давайте немножечко посмеемся над самим собой. Ну, нельзя же все время быть серьезными. Смех продлевает жизнь. Конечно, если это действительно смешно и достаточно деликатно.

Аркадий БЕЛИНКОВ

Человечье мясо

Глава I

Они искали меня, чтобы зарубить топором.

На чердаке они поймали кошку и съели ее. Сырую без соли.

Сыпалась на письменный стол в кабинете штукатурка.

Когда, выпоров брюхо, из кошки тащили кишку, она кричала длинно и тонко.

Из погреба они орали: "Это все барахло: переводы из французских декадентов".

Им отвечали с чердака: "Ищи, ищи, там самое место и есть. Некуда им больше деваться. Как найдете, идите к нам кошку хавать".