Нирвана

Владимир БЕЗЫМЯННЫЙ

НИРВАНА

"Профессиональный колдун с мировым именем из Москвы

высылает рецепты тибетских монахов: вывод камней, песка,

лечение гайморита, геморроя, облысения, импотенции, сах.

диабета, зрения (вкл. катаракту). Лунный календарь,

ясновидение, снятие любого колдовства, белая магия,

лечебные молитвы. Гарантия - 100%".

Из газет

Мертвая девушка лежала на спине, глядя в потолок остановившимися глазами. Кровь пропитала ковер, свернулась, и на середине ковра образовалось бурое пятно, очертаниями напоминавшее Гренландию. Нож вспорол брюшину, и разверстая рана зияла. Зрелище было не для слабонервных.

Другие книги автора Владимир Михайлович Безымянный

Оконная рама, вырванная взрывом из окна восемнадцатого этажа высотки на площади Восстания, устремилась вниз, обгоняя по дороге кучу мелких стеклянных осколков, которые дождем посыпались из окон трех этажей выше восемнадцатого и пяти — ниже. Рама набрала скорость, траектория ее полета превратилась в отвесную прямую. Со свистом рассекая воздух, она врезалась в крышу стоящей на площадке перед высоткой «ауди», пробила ее и застряла в машине, возвышаясь над ней, словно монумент, символизирующий разгул терроризма в нынешней столице России.

Киллерша внимательно следила за извилистой асфальтовой дорогой, ведущей к подъезду дома со стороны улицы Бакунинской. Именно по этой дороге, согласно ее расчетам, ее жертва должна была подъехать к дому на такси.

Переодевание было одним из ее профессиональных козырей, ее своеобразной маскировкой. Так, скинув элегантные сапожки, надетые на джинсы, она нацепила кроссовки. Вместо длинного изящного длинного плаща на ней появилась короткая кожаная куртка. Не слишком длинные светло-русые волосы она спрятала под черной вязаной шапочкой. Новый образ довершали нацепленные на нос очки без диоптрий.

Вот и все. Симпатичная юная девушка превратилась в молодого, невысокого худенького паренька, лихого водителя «ноль-шестых» «Жигулей».

В этот вечер в небольшом, но уютном и тихом ресторанчике на окраине города собрались люди, которых с полным основанием можно было отнести к разряду сильных мира сего.

В распоряжении этих людей находились огромные денежные средства, под их негласным контролем находились многие деятели политики и бизнеса. Многочисленные вооруженные бойцы были готовы исполнить любой их приказ и отправить на тот свет неугодных их боссам людей. Либо силой заставить выполнять приказания своих патронов. При всем при этом простым людям о них было мало что известно. Разве что время от времени в прессе в связи со скандальными делами мелькали кое-какие фамилии и клички. Собравшиеся в тот вечер в ресторане избегали всякой рекламы, они не лезли открыто в официальную жизнь, они осуществляли свою власть, находясь в тени.

Это были короли преступного мира, «воры в законе».

По неровному, в ледяных кочках тротуару бежала женщина. Шуба распахнулась и мешала движениям, сумочка, которую она держала за длинный ремень, отчаянно моталась и тоже мешала. Но женщина этого не замечала. Она бежала изо всех сил, стараясь спастись от двух преследующих ее мужчин. Преследователи гнались за ней молча и упорно. Не редкость, когда из проезжающих автомобилей жаждущие кобельки зазывают к себе проходящих мимо женщин, но чтобы вот так — нагло и откровенно — такое, к счастью, можно увидеть не часто...

Владимир БЕЗЫМЯННЫЙ

МАНЬЯК

"Среди восьмисот тысяч заключенных - несколько

десятков тысяч тюремных париев. Целая каста неприкасаемых.

Это нарушители неписаных законов неволи, пешки в чьей-то

кровавой игре, симпатичные юноши, не сумевшие уберечь себя

от изнасилования. Абсолютное большинство так называемых

"обиженников" - славяне. Из около семисот воров в законе

со славянскими именами, фамилиями, лицами - всего сто

Владимир М. БЕЗЫМЯННЫЙ

Выигрыш - смерть

(Детективная повесть)

В детективной повести Владимира Безымянного "Выигрыш - смерть" криминальная история разворачивается на фоне хорошо знакомых читателю реалий советской действительности.

Лето баловало столичных купальщиков. Бронзовый, подобный морскому загар придавал их телам нечто от Эллады. Вода, впрочем, не отличалась чистотой, а сервис - навязчивостью. Когда Сергей оказывался на пляже - не ночью, как сейчас, а в полдень,- весь этот базарный сумбур и неразбериха заставляли учащенно биться в нем жилку делового человека, который привык обращать ручейки житейских несообразностей в потоки доходов, в плотные пачки хрустящих, как капустные листья, зеленых кредитных билетов, где на просвет, словно сквозь толщу застойных вод, брезжит профиль вождя.

В остросюжетных детективных произведениях «Тени в лабиринте» и «Смерть отбрасывает тень» действие происходит в начале 70-х годов. Автор затрагивает острейшие социальные и нравственные проблемы нашего общества периода застоя, показывает нелегкие, полные опасности будни работников уголовного розыска.

Владимир БЕЗЫМЯННЫЙ

ОЧИЩЕНИЕ ТЬМОЙ

"...При очистке Неглинного канала находили

кости, похожие на человеческие..."

Владимир Гиляровский "В глухую"

7 ИЮНЯ. В КАТАКОМБАХ. ПРОЛОГ

Паскудно я рос. Сорняк, дерьмо. Отца нет. Мать - пьяница и шлюха. Сестра - тоже шлюха, но уже не пьет. Здесь, под землей, своих ублажает. Водки-то у нас не признают. Старшие, правда, бывает, попивают, а нам, малышне, если заметят - башку оторвут. Матери всегда было плевать, где я шляюсь. Избавилась от лишнего рта - и хорошо. Она у меня не красавица, да и сам я, видишь, не больно хорош собой. Плюгав, как говорится. Тьфу, да ты же ничего не видишь. Ну вот, воровал я с малолетства, в одиночку. Редко с пацанами. Не люблю. Дерьмо. Под ремнем все выложат. Ох, мать у меня умела "горячие" отпускать! Сесть потом невозможно. С оттяжкой била, грамотно. Кому такое понравится? Но я не долго это терпел. Как раз мне десять стукнуло, я, как положено, братве вермут выставил. Дело было не чердаке, как дошло до поблевать - бабки внизу во дворе встали на дыбы. Нажаловались родителям пацанов, а те насели на мою мамку. Она как раз уже приняла - достаточно, чтобы отвязаться, но мало, чтобы с копыт долой. Хвать меня за волосы: "щенков своих поишь, а матери родной хоть бы стакан налил!" И ну драть. Я уже тогда без бритвы не выходил, даже пацаны постарше знали, что за мной не заржавеет. Одним словом - три пальца подчистую отчекрыжил. Крови, крику!.. известно, за такое - дорожка одна, в спецшколу. Хорошо, уже лето, считай, началось. Школа кончилась, теплынь. Да и какая там школа, когда я уже в другой обучался - побольше матери таскал. Домой мне теперь ходу не было. Беспалая - ей такую кликуху прилепили - поклялась меня изувечить. Она могла, ей плевать, сын или кто. А жить было можно, только места надо знать. Вокзал, базар... Конечно, если поймают - на куски порвут, торгаши еще злее наших сектантов. К кавказцам лучше и вовсе не подходить, а гнилой мандарин на месте удавят. Вот на вокзале стащить чего - милое дело. Спешка, суета, разбираться некогда. Помню, я хороший чемодан отвернул, жирный. До лаза в катакомбы меньше трамвайной остановки. Я туда - уже научен, как-то сумку слямзил, прямо на площади стал шерстить, так еле ноги унес от патруля. А в подземелье спокойно. Нет, забредает, конечно, дерьмо всякое: флакушки там из-под одеколонов валяются да фанфурики аптечные. И только я сел распечатывать удар по голове и темнота. Вот, попробуй, шрам, бугры какие-то. Может, от этого у меня голова расплывается, когда пробую думать. Метелили они меня жуть. Иногда сознание вспыхивало, словно лампочка зажигалась, - бьют. За что? Чтоб не воровал, что ли? Так сами же - первые воры, только денег в руки не берут. Вера им запрещает касаться всего, где государственные знаки. Это мне никак не понять. Но грамотные - книг здесь уйма. Ты в голове и сотой доли того не удержишь, чему тут учат. Только хилые они все. Я и сам не культурист - в катакомбах не так мускулы, как быстрота нужна. Те, что здесь родились, на пауков смахивают. А недавно одного учителя сами ухлопали. Он и раньше, на верхе, чего-то там долбил детишкам. Любил малышей. Особенно мальчиков. Да и девочкам под юбки заглядывал. Он, когда ушел из школы, попрошайкой стал: рожу скорчит - дебил дебилом - и пошел с протянутой рукой. Короче, любовь к детям его и погубила. Приговорили по всем правилам - именем братства и светлой памяти графа Толстого... До сих пор не пойму, какое отношение имеет граф к нашим катакомбам... Поначалу-то я все озирался, откуда удара ждать. А что? Могли, как клопа, задавить, и как звать не спросили бы. Здесь и фамилий-то нет. А кому они нужны, милиции для карточки? Нет, шалишь! Секта своих не отдает. Но и не отпускает. Можно, конечно, уйти, только достанут из-под земли и сердце вынут. Знаешь как говорят: "Твое сердце принадлежит нам! Мы тебя в свою семью приняли, теперь ты - наш до гроба!. А гробов здесь не бывает. В дальней штольне, где не продохнешь, там и сбрасывают трупы. Свалка. Старух, стариков, короче - отработанный материал. А с пополнением проблем нет. Бабы рожают регулярно, каждые девять месяцев. И хотя дети мрут как мухи, так что и половина не выживает, народу прибавляется. Это только Старших братьев всегда мало, сколько было, столько и есть. Они все знают, все видят, что творится на земле и под землей, знают и кого наказать, кого поощрить. Насчет наказать у них фантазия богатая, с поощрениями пожиже: девочки да кварцевая лампа. Почти никто не пьет и не курит. И, веришь даже не тянет. Загипнотизировали нас, что ли? Даже когда на свет выбираюсь, не хочется. А я на работу, считай, каждый день выхожу. Если что-то серьезное, - квартиру там почистить или лавку кооперативную - тогда с напарником. С тем самым, что меня метелил в первый раз за чемодан, а потом пригрел. Держался я из последнего: зубы сжал и - нате, бейте, гады! Они и рады стараться. Лупят, а я молчу. Им это понравилось, а я просто почти все время без сознания был и вообще решил, что это милиция. Одно в голове: "Только бы не в спецуху!" Короче, прижился я у них, очухался, огляделся. Дома у меня, считай, не было, теперь появился. Темный, суровый, с особыми законами, но все-таки дом. Здесь все другое. Главное правило - "кто не работает, тот не ест". Один раз электрики месяц промучились, кабель на поверхность выводили, чтоб телевизор смотреть. А когда он заработал, старшие братья решили, что информация поступает вредная и растлевающая. Кроме того, по кабелю могут на нас выйти. Ясное дело, кабель электрики смотали, и вышло, что работа их впустую, месяц пробездельничали. Паразиты на теле общины. За это - месяц на полуголодном пайке. Терпи, подавляй желания, борись с плотью. Старшие это оценят. И, веришь ли, от каждого их слова так радостно становится, словно в воздух поднимаешься. Чтобы от воды захмелеть, надо жаждой измучиться. Вы там, наверху, одряхлели духом, многого не понимаете... Помню, перед тем, как из дому убежать, выспорил я у пацанов бутылку вина. До смерти ее не забуду. Бочка стояла у магазина железная из-под масла, отверстие в ней не больше ореха. Я уже тогда шибко умный был, а это куда хуже, чем просто дурак. Вот и поспорил, что мошонку в эту дырку засуну. И ухитрился-таки - лег на бочку и - одно за другим опустил. А назад - никак. Пацаны обрыдались со смеху, глядя, как я, лежа на бочке, корежусь. Хорошо, мужики шли мимо, не дали мне с бочки свалиться. А то ходить бы мне холостым. Отнесли меня вместе с бочкой к сварщику, отрезал он у нее дно и вытолкнул изнутри все мое хозяйство. Не дай бы Бог, бочка из-под бензина была - испекся бы я, и поделом. Так что духу у меня всегда хватало, вот только с головой не очень. Но у нас здесь послушание важнее, чем умствование. Добытчики должны норму выполнять, а думать - это Старшие братья. Их называют Первый, Второй... И так до Десятого. Все четко и ясно: Первый - самый главный, за ним решающее слово; Второй - он безопасностью ведает. Судьбы всех, и наши с тобой, от него зависят. Это он тогда решил, что меня оставить можно, а я, видишь, не оправдал доверия - деньги у меня нашли. Свой же и донес, представляешь, для моего же блага! Теперь меня исправляют. Ну да перемелется, я добытчик хороший. Убивать меня - проку нет. Если бы хотели - сразу бы и расшлепали Сам виноват! На кой мне эти деньги?! Теперь под лампу не скоро, не говоря уже о девочках. Здесь ведь большое начальство убежище себе готовило, с комфортом, а теперь невесть куда подевалось. Но ничего, я заслужу! - голос паренька зазвучал тверже, в нем слышались надежда и убежденность...

Популярные книги в жанре Детективы: прочее

Игорь ГАЛЕЕВ

ЛЕНЬ, АЛЧНОСТЬ И ПОНТЫ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

СУНДУК МЕРТВЕЦА

Глава 1, в которой рассказано, как обедневший

Афанасий Никитин захотел простой жизни,

как он поссорился с женой, как стал невольным

свидетелем убийства и как нашел сокровища и

выкопал их из Земли нашей.

В будний июньский день Афанасий Никитин отправился за город. Поехал он безо всякой цели. Сел на вокзале в электричку и стал смотреть в окно.

Марк Григорьевич ГОРДЕЕВ

СТАРЫЙ ЭТЮД

Рассказ

Глеб Горин поднялся на крыльцо, снял варежки и шапку, стряхнул снег. Потопал, потер рукой нос. Подумал: "Вторая половина марта, по календарю весна. А зима и не думает сдаваться. Пуржит... бр-р-р... неуютно как..."

В пустом кабинете Горин скинул пальто и шапку, прижал красные ладони к печке. Круглая черная печка еще топилась. В дырочках дверцы весело плясали оранжевые огоньки пламени. Хорошо! Отогрев руки, он повесил пальто и шапку, достал из шкафа шахматы, сел, протянул ноги к огню. Расставил фигуры, начал разбирать партию, напечатанную в шахматном журнале. Задумался. Не слыхал, как отворилась дверь кабинета, не заметил появившегося на пороге человека, не поднял головы.

Поль Хайм

Повесть о Гернике

Зовут меня Эухенией, Эухенией Эчеваррия. Мама с детства меня зовет Хенией. Для сестры моей, Кармелы, у мамы нет никакого домашнего имени, для неё она всегда только Кармела, и все! Любимица у неё я. Только меня к себе она и требует с тех пор, как окончательно слегла. Думаю, теперь ей уже не встать.

Сегодня воскресенье. Я с трудом вывожу себя из тупого оцепенения. Усталая, измотанная, я всего час назад вернулась и в чем была, не раздеваясь, рухнула в кровать в полном изнеможении. Всю ночь провела в госпитале - в операционной. Приоткрыв дверь, я кричу: "Сейчас, мама, иду". Почти наощупь наливаю воду в тазик. Прозрачная вода в голубом тазу напоминает мне море...мое маленькое море. Потому-то, наверное, всякий раз, умываясь, думаю о нем, о море. Отражения воды струящимися зайчиками играют в узкой полоске света, проникающего из столовой через приоткрытую дверь моей все ещё погруженной во мрак комнаты, подползают к кровати... Море... Каким оно сейчас мне кажется далеким! Я уже начинаю забывать его нежные прикосновения к моей коже. Невероятно!.. Море, которое тут, совсем рядом с городом. Иногда, осенью особенно, вечерний воздух в пригороде Герники тяжелеет от морской влаги.

Игорь Христофоров

Смертельное шоу

Часть первая

Шоубой

Глава первая

ЗА ПОЛГОДА ДО НАЧАЛА ШОУ

Кравцову хотелось застрелиться. Он сидел в холодных "жигулях", слушал противный гул прогреваемого двигателя и со злым наслаждением представлял себе одно и то же: ледяной металл ствола у виска, скользкий палец на спусковом крючке, грохот, крики, безумное лицо жены, ее истеричные вопли с мольбами простить. И в каждом таком представлении картина дополнялась то синими фигурами милиционеров, заглядывающих в салон с чисто профессиональной скукой на продубленных лицах, то воем "скорой помощи", то визгом дворничихи, которая сейчас вон там, метрах в сорока от машины, долбит ржавым ломом лед.

Эл ИБНЕЙЗЕР

СЕРЕБРЯНЫЙ КАБЕЛЬ

Чарльз Меррил стоял у окна задумавшись и дымил своей пижонской трубкой, все больше сокращая остатки пригодного для дыхания воздуха в комнате. Обычно это означало, что он наткнулся на нечто интересное и таинственное. Меррил был частным сыщиком и пользовался неплохой известностью среди тех, кому он мог понадобиться. Так уж вышло, что мы с ним оказались соседями, приобретя на пару кондомиум. А если учесть, что нас сближал Оксфорд, ничего не было удивительного, что мы частенько заходили друг другу. Правда преимущественно наносил визиты я, поскольку Меррил не любил выходить из дому без надобности и предпочитал видеть меня у себя. Нужно ли говорить, что после этого над нами не раз подшучивали, как над новыми Шерлоком Холмсом и доктором Ватсоном, особенно учитывая мое звание доктора, правда не в медицине, а в computer science. Впрочем нередко блестящие догадки Чарльза вполне могли сравниться с успехами его предшественника, жившего в том же городе примерно двести лет назад.

Избранный Андрей Миртович

Век безумия

Этот рассказ я посвещаю памяти своих друзей...

Век Безумия..

Я хотел бы рассказать вам то что возможно покажется очень странным и невероятным, но я хочу быть честен с вами от начала до конца.

Сергей работал в компьютерной фирме, зарабатывал вполне неплохо по московским меркам и считал свою жизнь полностью устроенной и благополучной до одного эпизода.

В пятницу он позвал свою девушку в театр, он с Ирой был знаком уже год, но до этого он ни разу не водил её в театры. В перерыве они пошли в буфет.

Андрей Нариманович ИЗМАЙЛОВ

ДЕЛО ПРИНЦИПА

Повесть

"Свиньи вилками хлебали из говядины уху!" - такая идиотская абракадабра пришпилена булавкой к стене. Завершающий штрих к общему кавардаку. Пепельница, пускающая зайчики медным нутром в потолок с батареи отопления. А окурки усеивают блюдце, а кофейная чашка существует вне блюдца, приклеившись к табурету, и еще на табурете машинка "Москва". И железки с буквами торчат - сразу много. Как лапы у богомола. Заклинились. Так всегда бывает, если одновременно нажать на несколько клавиш рукой. Только здесь не рукой, а головой. Сидит человек, уткнувшись носом в клавиатуру пишущей машинки. Уснул? Несмотря на банку кофе, которая валяется рядом. Нет, не уснул. Иначе бы не было звонка в наш райотдел, и нас бы здесь не было. И у меня внутри не было бы схватывающего чувства невесомости - потому, что это мой первый выезд "на труп". И убитый... Впрочем, почему убитый?! "Выбрось книжки из головы!" - так наставляет Куртов.

Павел Кайский

Сны наяву или ад, похожий на рай

"Сновидение является продуктом психической деятельности самого видящего сон".

Зигмунд Фрейд

"Война-мать наша"

Эрнст Юнгер

"Помни войну"

Адмирал Макаров

I

"Все в порядке. Все более чем в порядке! ",- убеждал себя идущий размеренным шагом вдоль многоэтажки молодой человек. Рядом с нужным подъездом он поприветствовал сидящих на лавочке бабушек. Просто сказал: "Здравствуйте" и все. Не за чем все эти "добрый день и все такое". Но и произнес приветствие он неторопливо-все должно быть естественно, даже слишком естественно. Пройди он чуть быстрее и поздоровайся скороговоркой, бабульки обязательно начнут обсуждение падения нравов сегодняшнего поколения (Они и впрямь пали ниже некуда-демократия, понимаешь; права человека, блин! ). Не поздоровайся-тоже самое. А так, скорее всего, скажут, что сосед у них человек хороший (может, даже квартиру назовут, в которой он якобы живет! ) или пообсуждают к кому он пришел (тоже на здоровье). Запомнить его они не запомнят, скажут только, что был в серо-зеленом пиджаке, серой рубашке с темным галстуком и черной планшеткой в руке. Вспомнят очки-хамелеоны. И все. В лучшем случае цвет волос. И то только при условии хорошей работы оперативников, а так до них могут и не добраться-дело он сделает в другом подъезде. Войдя в подъезд (код ему сообщили заранее, так что все вышло очень естественно, никаких дурацких заминок) он поднялся на лифте на последний, 9-й этаж. После этого по лесенке он подошел к двери на чердак. На ней висел замок, но это была лишь бутафория-неизвестный ему помощник сделал все как надо, и молодой человек, похожий на менеджера из фирмы средней руки или сотрудника областной администрации, легко снял его и вошел на чердак. После этого он аккуратно повесил замок на прежнее место (не забыв сымитировать закрытость) и протер его носовым платком. После этого прошел метров 20 и раскрыл планшетку. В ней под бумагами (какие-то строительные договора и счет-фактуры) лежал завернутый в тряпку ТТ. Тульский Токарева. Любимое оружие киллеров на всем постсоветском пространстве. Рядом с ним лежал глушитель. Судьбу тэтэшки молодой человек не знал-незачем забивать себе голову, скорее всего украдена где-нибудь с армейского склада. Может быть даже в Чечне, где он успел послужить. Смешно только, подумал он, привинчивая глушитель, если спер ее тот, с кем он служил. Например, Серега, или Вадим с Краснодара. А что, они вполне могли, особенно Вадим. Ему ведь так хотелось уехать к себе со стволом. Чтоб его мафиозный дядя сразу к делу пристроил и даже на волыну не тратился (а то он разорится!? ). А если это сделал Феогност (или как там его, Феоктист)? Он же просто Пончик, маменькин сынок откуда-то из Сибири. А что, в тихом омуте черти водятся, мог и спереть и загнать кому-нето или вообще на жратву путную выменять. А если Бухой? Ну этот если только на водку выменял... Эти нехитрые размышления прервались одновременно с тем, как глушитель был привинчен. Мысль о том, что ствол засвечен, у молодого человека даже не возникла.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Владимир БЕЗЫМЯННЫЙ

УБИЙСТВО В АНТРАКТЕ

"Уже давно известно, что сотрудники КГБ весьма жестоко контролируют валютных проституток, которые обосновались в крупных гостиницах, для того, чтобы заставить разговориться иностранных дипломатов, торговцев оружием, журналистов и промышленников. Некоторые жертвы "ночных бабочек" оказывались потом в весьма трудном положении, как, например, тот посол Франции в Москве, который в 60-е годы неосторожно поддался очарованию проститутки-шпионки, встреченной им на коктейле в Большом театре. Генерал де Голль, извещенный военным атташе, отозвал его в Париж и назначил в аппарат МИД на менее "опасный" пост.

САТЬЯ САЙ ВАХИНИ

Дорогие искатели истины!

Бхагаван провозгласил Себя Божественным Учителем Истины, Красоты и Благости. На многочисленных примерах через Свои писания и лекции, письма и беседы он вливает по капле в нас высшую мудрость, наставляет все человечество преобразовывать ее в праведную жизнь, внутренний мир и всеобщую любовь. Когда Рамаката Раса Вахини, неповторимый источник нектара--рассказов о Раме, обращенный прямо к человеческой душе, был полностью выпущен в "Санатана Саратхи", Бхагаван благословил читателей новыми выпусками, которые Он назвал "Бхаратхийа Парамартха Вахини" (Поток Индийских Духовных Ценностей). В то время, как эти драгоценные страницы великой истины, лелеющей и питающей индийскую культуру с доисторических времен, были опубликованы, Бхагаван решил продолжить и расширить поток света и наставлений, дав своему труду очень понятное и наполненное значением название "Сатья Сай Вахини"--Ганг, вытекающий из-под Лотосных Стоп Господа--"Поток Божественной Милости Саи". Следовательно, эта книга содержит две Вахини, слившиеся в один поток.

Виталий Валентинович Бианки

Анюткина утка

От осенних дождей разлилась вода в запруде.

По вечерам прилетали дикие утки. Мельникова дочка Анютка любила слушать, как они плещутся и возятся в темноте.

Мельник часто уходил на охоту по вечерам.

Анютке было очень скучно сидеть одной в избе.

Она выходила на плотину, звала: "Уть-уть, уть!" - и бросала хлебные крошки в воду.

Только утки не плыли к ней. Они боялись Анютки и улетали с запруды, свистя крыльями.

Виталий Валентинович Бианки

Чьи это ноги?

Летал Жаворонок высоко над землёй, под самыми облаками. Поглядит вниз сверху ему далеко видно - и поёт:

Я ношусь под облаками,

Над полями и лугами,

Вижу всех, кто подо мной,

Всех под солнцем и луной.

Устал петь, спустился и сел на кочку отдыхать.

Вылезла из-под дерева Медянка и говорит ему:

- Сверху ты всё видишь, - это правда. А вот снизу никого не узнаешь.