Николай Алексеевич Некрасов

Анатолий Фёдорович Кони

НИКОЛАЙ АЛЕКСЕЕВИЧ НЕКРАСОВ

В основу очерка положен третий раздел "Отрывков из воспоминаний" А. Ф. Кони, напечатанных в "Вестнике Европы" 1908 г. No 5. Текст этого раздела был повторен с незначительными стилистическими исправлениями в составе цикла "Тургенев. - Достоевский. - Некрасов. - Апухтин. - Писемский. - Языков" во втором томе мемуаров А. Ф. Кони "На жизненном пути" (СПб., 1912; СПб., 1913; М., 1916). К 100-летию со дня рождения поэта воспоминания о Некрасове были существенно переработаны, дополнены и в виде самостоятельного очерка включены в книгу А. Ф. Кони "1821-1921. Некрасов. Достоевский. По личным воспоминаниям" (Пб., Кооперативное издательство литераторов и ученых, 1921). В рукописном отделе Института русской литературы сохранился текст очерка из второго тома "На жизненном пути" (СПб., 1912) с правкою автора и корректура очерка из юбилейной книги 1921 года также с авторской правкой (ИРЛИ, ф. 134, оп. 1, ед. хр. 36, лл. 1-8). Юбилейной книге было предпослано следующее вступление:

Другие книги автора Анатолий Фёдорович Кони

Выдающийся судебный деятель и ученый-юрист, блестящий оратор и талантливый писатель-мемуарист, Анатолий Федорович Кони был одним из образованнейших людей своего времени.

Его теоретические работы по вопросам права и судебные речи без преувеличения можно отнести к высшим достижениям русской юридической мысли. В третий том вошли его судебные речи в качестве обвинителя, а также кассационные заключения и напутствия присяжным.

Настоящий очерк в сущности касается вопроса педагогического, то есть вопроса о том, не следует ли при современном состоянии уголовного процесса расширить его академическое преподавание в сторону подробного исследования и установления нравственных начал, которым должно принадлежать видное и законное влияние в деле отправления уголовного правосудия.

Нет сомнения, что историко-догматическая сторона в преподавании уголовного процесса везде должна занимать подобающее ей по праву место, но думается, что настало время наряду с историей и догмою осветить и те разнородные вопросы, возникающие в каждой стадии процесса, которые подлежат разрешению согласно существенным требованиям нравственного закона — этого non scripta, sed nata lex (Не писанный, но естественный закон). Ими у нас до сих пор почти никто систематически не занимался, а между тем нравственным началам, как мне кажется, принадлежит в будущем первенствующая роль в исследовании условий и обстановки уголовного процесса. Формы судопроизводства теперь повсюду более или менее прочно установились. Точно так же определился и взгляд на ценность, пригодность и целесообразность различных судебных учреждений. Законодательство, под влиянием временных ослеплений, может, конечно, отступать назад и возвращаться к устарелым и отжившим учреждениям, но на коренные начала правосудия — гласность, устность, непосредственность и свободную оценку доказательств — оно серьезно посягнуть не решится.

Выдающийся судебный деятель и ученый-юрист, блестящий оратор и талантливый писатель-мемуарист, Анатолий Федорович Кони был одним из образованнейших людей своего времени.

Его теоретические работы по вопросам права и судебные речи без преувеличения можно отнести к высшим достижениям русской юридической мысли. В пятом томе изложены очерки Кони биографического характера.

Выдающийся судебный деятель и ученый-юрист, блестящий оратор и талантливый писатель-мемуарист, Анатолий Федорович Кони был одним из образованнейших людей своего времени.

Его теоретические работы по вопросам права и судебные речи без преувеличения можно отнести к высшим достижениям русской юридической мысли. В четвертом томе изложены правовые воззрения А.Ф. Кони.

Анатолий Федорович Кони

ПЕТЕРБУРГ. ВОСПОМИНАНИЯ СТАРОЖИЛА

МЕМУАРЫ

Не один Петербург настоящих дней - пустынный, безжизненный и "оброшенный", - но и тот огромный и густо населенный, роскошно обстроенный город, полный торгового и уличного движения, каким он был перед злополучной войной до 1915 года, во многом отличается от Петербурга с начала пятидесятых до половины шестидесятых годов, не только своим внешним видом, обычаями и условиями жизни, но даже и названием.

Выдающийся судебный деятель и ученый-юрист, блестящий оратор и талантливый писатель-мемуарист, Анатолий Федорович Кони был одним из образованнейших людей своего времени.

Его теоретические работы по вопросам права и судебные речи без преувеличения можно отнести к высшим достижениям русской юридической мысли.

В первый том вошли: "Дело Овсянникова", "Из казанских воспоминаний", "Игуменья Митрофания", "Дело о подделке серий", "Игорный дом Колемина" и др.

Анатолий Федорович Кони

ИРИНА СЕМЕНОВНА КОНИ

СТАТЬИ И ВОСПОМИНАНИЯ О ПИСАТЕЛЯХ

по сцене Сандунова, актриса и писательница, родилась 5 мая 1811 года в семействе помещика Полтавской губернии Юрьева, умерла 24 сентября 1891 года в Москве, где воспитывалась и провела свои молодые и преклонные годы.

В 1837 году под влиянием и по совету своего родственника, известного писателя А. Ф. Вельтмана, выступила на литературное поприще, издав сборник рассказов о "простых случаях жизни" под названием "Повести девицы Юрьевой", - и вслед за тем поступила на императорскую сцену, на которой сначала в Москве, а потом с выходом замуж за Федора Алексеевича Кони в Петербурге - оставалась более 15 лет, с талантом и тонким пониманием исполняя преимущественно комические женские роли. Сотрудничая в "Литературной газете" Краевского, "Репертуаре и Пантеоне"

Выдающийся судебный деятель и ученый-юрист, блестящий оратор и талантливый писатель-мемуарист, Анатолий Федорович Кони был одним из образованнейших людей своего времени.

Его теоретические работы по вопросам права и судебные речи без преувеличения можно отнести к высшим достижениям русской юридической мысли.

Во второй том вошли воспоминания о деле Веры Засулич

Популярные книги в жанре Биографии и Мемуары

Первое повествование о жизни легендарного американского фронтирсмена Дэниела Буна (1734-1820). Впервые было опубликовано как приложение к книге Джона Филсона «Открытие, заселение и нынешнее состояние Кентукки» (1784). Хотя повествование о жизни Буна ведётся от лица самого фронтирсмена, его настоящим автором был Филсон. С этой небольшой «автобиографии» началась слава Буна в Америке и в Европе. Текст перешёл в общественное достояние, оригинал доступен в сетевых библиотеках. Здесь представлен первый перевод на русский язык.

https://sites.google.com/site/dzatochnik

Я появился на свет 5 апреля 1912 года в Будапеште, в доходном доме по улице Дамьянича. Акушерка, приняв новорожденного, выскочила на опоясывающую дом балконную галерею с воплем: «Такого красивого младенца свет не видал!» Одна за другой распахивались двери квартир, и соседи растроганно и нежно разглядывали меня. Иногда мне кажется, что это был мой единственный ничем не омраченный триумф. Начиная с того момента, вся моя жизнь катилась под откос.

Сборы в дорогу для меня — самое трудное и нелюбимое из всех хозяйственных дел. Надо не забыть четыре комплекта необходимых вещей: что носить, чем лечиться, что читать, как работать. О том, чтобы остаться без работы, речи идти не может: и так полжизни пробездельничал, а сколько мог бы написать. Понятие «как работать» в наше время скорее означает «на чём». Расшифруем: надо брать большой компьютер, маленький компьютер, на котором я пишу на пляже, и к ним кучу «аксессуаров» — зарядные устройства, переходники, удлинители, причём надо учесть, какая в стране система подключения. А ещё надо взять деньги, туалетные принадлежности и прибор для измерения сахара в крови. Всё это — уже технология жизни в старости, которая не хочет смириться с положением вещей. Как хорошо было в молодости, можно было уехать в командировку с одним портфелем.

Документальное повествование о последних четырнадцати месяцах жизни расстрелянного по приговору «тройки» писателя — публициста, «журналиста номер один» той поры, организатора журнала «Огонек», автора книги «Испанский дневник» М. Кольцова представляет уникальные материалы: «навечно засекреченное» дело № 21 620 — протоколы допросов М. Кольцова и его гражданской жены; переписку с А. Луначарским, М. Горьким. И. Эренбургом, А. Фадеевым; воспоминания Э. Хемингуэя, брата писателя — публициста художника Б. Ефимова и многих других известных людей. Публикуемые впервые документы воссоздают страшную картину эпохи Большого Террора.

О знаменитых венских женщинах, явивших образцы творческого самораскрытия.

«…С воспоминаниями о Касаткине у меня связываются воспоминания и о моей школьной жизни в Московском училище живописи, ваяния и зодчества, так как при Касаткине я поступил в Училище, он был моим первым учителем и во многом помогал в устройстве моей личной жизни. … Чтя его как учителя и друга, я все же в обрисовке его личности стараюсь подойти к нему возможно беспристрастнее и наряду с большими его положительными качествами не скрою и черт, вносивших некоторый холод в его отношения к учащимся и товарищам-передвижникам…»

Тело человека – это безмолвный свидетель случившейся смерти, оно ничего не скрывает и всегда несет в себе правду. Когда смерть внезапна и необъяснима, доктор Ричард Шеперд обязательно выясняет ее причину. Каждое вскрытие – это отдельная детективная история, и автор с помощью проницательности разрешает головоломку, чтобы ответить на самый насущный вопрос: как этот человек умер? От серийного убийцы до стихийного бедствия, от «идеального убийства» до чудовищной случайности, доктор Шеперд всегда в погоне за истиной. И хотя он был вовлечен в самые громкие дела последнего 20-летия (смерть принцессы Дианы, теракты 11 сентября 2001 года в США), часто менее известные случаи в итоге оказывались самыми интригующими.

Перед вами сборник рассказов Алеси Казанцевой, которая однажды приехала в Москву на недельку и осталась навсегда. Которая один раз заскочила на киностудию и больше оттуда не вышла. Которая была очень одинока и поэтому начала писать в Интернете свои рассказы о жизни и работе вторым режиссером на съемках фильмов, сериалов и рекламы. Она стала признанным автором в Интернете: сначала в «Живом Журнале» под именем Алеси Петровны (ее блог входил в топ-3), потом на «Фейсбуке» (более 55 000 подписчиков). Известные режиссеры хотят экранизировать ее истории, Юлия Меньшова называет их неизбежным счастьем, а Яна Вагнер завидует тем, кто по какой-то причине их еще не читал. Семен Слепаков считает Алесю Казанцеву феноменом российской литературы ХХI века, а режиссер Авдотья Смирнова – своим кумиром. Теперь все лучшие и новые тексты Алеси Казанцевой собраны под одной обложкой.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Анатолий Федорович Кони

ОТКРЫТИЕ I ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ

СТАТЬИ О ГОСУДАРСТВЕННЫХ ДЕЯТЕЛЯХ

Комендантский подъезд Зимнего дворца запружен военными и гражданскими мундирами, и на каждом повороте лестницы приходится показывать свой входной билет. Чудная, невиданная в это время погода смотрит в окна тех зал, по которым приходится проходить вплоть до Георгиевской залы, посредине которой стоит аналой, а по бокам возвышения в две ступеньки для Думы и Совета; в глубине залы трон в виде старинного кресла, на которое наброшена горностаевая мантия; к нему ведут несколько ступенек, покрытых малиновым сукном, сзади виднеется обветшалый вышитый орел под балдахином. Все довольно неимпозантно.

Анатолий Федорович Кони

"ПЕТР IV"

СТАТЬИ О ГОСУДАРСТВЕННЫХ ДЕЯТЕЛЯХ

Покушение Каракозова на жизнь императора Александра II 4 апреля 1866 г. послужило поворотным пунктом для перехода нашей внутренней политики с пути преобразований на путь постепенно возраставшего недоверия к обществу, подозрительного отношения к молодому поколению и сомнения в целесообразности уже осуществленных реформ. Государь был не только напуган, но и глубоко огорчен совершенной неожиданностью покушения. Окружавшие, по-видимому, не постарались его успокоить указанием на многочисленные и неподдельные проявления любви и преданности ему населения. Наоборот, таким его настроением воспользовались те, кому были не по душе "великие реформы" и кто, примирившись, скрепя сердце, с отменой крепостных порядков, мечтал о возвращении в той или другой форме возможности проявления крепостных навыков, сходясь в этом отношении со своим будущим глашатаем, издателем "Гражданина" князем Мещерским, проповедовавшим необходимость "поставить точку" к преобразованиям. Под их влиянием сошел со сцены активной государственой деятельности министр народного просвещения Головин, замещенный графом Д. А. Толстым с его "классицизмом" как оздоровляющей и отвлекающей от "злобы дня" системой гимнастических упражнений для ума. Ушел и министр юстиции Замятнин, повинный в проведении зловредных начал, заключавшихся в только что введенных в действие Судебных уставах. Все "направление"

Анатолий Фёдорович Кони

ПИРОГОВ И ШКОЛА ЖИЗНИ

Н.И. Пирогов (1810 - 1881)

Речь была произнесена Кони 21 ноября 1910 г. в Петербурге в зале городской думы на заседании, посвященном 100-летию Н. И. Пирогова.

Впервые опубликована в сборнике: "Памяти Николая Ивановича Пирогова (1810-1910)" (издательство еженедельной газеты "Школа и жизнь", 1911 г.). Позднее была включена в книгу Кони "На жизненном пути", в раздел "Публичные чтения" (т. II, СПб., 1912, стр. 293-314; т. II, изд. 2-е, СПб., 1913, стр. 385-406). В настоящем томе печатается по тексту книги "На жизненном пути" (в обоих изданиях идентичному).

Анатолий Федорович Кони

ПО ДЕЛУ ОБ УТОПЛЕНИИ

КРЕСТЬЯНКИ ЕМЕЛЬЯНОВОЙ ЕЕ МУЖЕМ

СУДЕБНЫЕ ДЕЛА

Господа судьи, господа присяжные заседатели! Вашему рассмотрению подлежат самые разнообразные по своей внутренней обстановке дела, где свидетельские показания дышат таким здравым смыслом, проникнуты такою искренностью и правдивостью и нередко отличаются такою образностью, что задача судебной власти становится очень легка. Остается сгруппировать все эти свидетельские показания, и тогда они сами собою составят картину, которая в вашем уме создаст известное определенное представление о деле. Но бывают дела другого рода, где свидетельские показания имеют совершенно иной характер, где они сбивчивы, неясны, туманны, где свидетели о многом умалчивают, многое боятся сказать, являя перед вами пример уклончивого недоговариванья и далеко не полной искренности. Я не ошибусь, сказав, что настоящее дело принадлежит к последнему разряду, но не ошибусь также, прибавив, что это не должно останавливать вас, судей, в строго беспристрастном и особенно внимательном отношении к каждой подробности в нем. Если в нем много наносных элементов, если оно несколько затемнено неискренностью и отсутствием полной ясности в показаниях свидетелей, если в нем представляются некоторые противоречия, то тем выше задача обнаружить истину, тем более усилий ума, совести и внимания следует употребить для узнания правды. Задача становится труднее, но не делается неразрешимою.