Никогда я не буду любить

Ирина Лисовская

Никогда я не буду любить...

пьеса в 2х действиях

Наталья Сергеевна - 50 лет ( выглядит на 35)

Алексей - 30 лет

Водитель

Оля, соседка Натальи

Тетя Дуся

Клавдея - 50 лет

Витек - 55 лет

Ляля - 23 года

Наталья в молодости

Муж Натальи

Ирина

Официант

Девушка со скрипкой

Тисла (Мстислав)

Эдик Голос

Оператор газеты объявлений

Другие книги автора Ирина Владимировна Лисовская

Ирина Лисовская

Наваждение

/пластическо-поэтический спектакль по стихам М. Цветаевой, А. Ахматовой, Н. Гумилева, Ф. Тютчева/ - автор пьесы, постановщик И. Лисовская/

Темнота. Музыка. Узкий луч ищет кого-то на сцене. Нашел юношу, осветил, световое пятно расширилось.

ОН - В час моего ночного бреда

Ты возникаешь перед глазами.

Луч сужается. На заднике в правом углу появляется ЕЁ тень -ОНА (ИДЕАЛ). Изначально смутные к неясные очертания конкретизируются и возникает ясный образ "ОНА-ИДЕАЛ". Она начинает медленно вращаться. Исчезает.

Ирина Лисовская

Чудо-юдо

"Никогда я не буду любить," - еще в юности, давным - давно прочитала Наталья Сергеевна у Мирдза Кемпе и запомнила на всю жизнь. Но себе сказала: "Любить-то я буду, а вот стареть... Никогда я не буду стареть! Вот так вот вам всем!" - перефразировала она.

И действительно в свои пятьдесят она выглядела на тридцать пять: лицо гладкое, без морщин, глаза - большие, яркие, улыбка - ослепительная!

Она "бросала" свои жгучие глаза то вправо, то влево, натыкалась на восхищенные взгляды мужчин и испытывала удовольствие от этого взглядобстрела. Шея у Натальи Сергеевны была длинной, поэтому хочешь -не хочешь, а голову приходилось держать высоко. От высоко посаженной головы, от походки "а ля Клаудиа Шиффер" Натуся, как ее называли те, кто любил, казалась королевой.

Ирина Лисовская

Самое главное

"Мой день беспутен и нелеп"...

М. Цветаева

Самое главное в жизни - это желание. И сейчас я страстно желаю купить себе что - нибудь тепленькое. Шубку, например. Чтобы она была симпатичная, недорогая, чтобы за нее не было мучительно больно перед Б. Б. Совсем искусственную - не хочется. А хочется натуральную, чтобы носить - не сносить, но так же хочется, чтобы "шубное животное" не было занесено в "красную книгу" - иначе совесть будет болеть, так как я уважаю и поддерживаю стремление Бриджит Бордо сохранить животный мир для будущих охотников, простите, оговорилась, для грядущих поколений. (Грядущее - какое смешное слово. Напоминает слово грядки.)

Ирина Лисовская

Мини пьеса

Утро. Комната. Кровать. На кровати сидят три кота. Ждут, когда проснется хозяйка. Зазвенел будильник. Мычание хозяйки. Коты ждут. Хозяйка высовывает голову из - под одеяла.

Хозяйка - А, твари... (ласково)

Кот начинает лизать хозяйку, другой - лижет своего друга.

Хозяйка - Голубоватенькие вы мои твари... Люблю. (Целует в морду кота, который лизнул ее)

Хозяйка быстро натягивает на себя одеяло, коты от рывка потеряли равновесие, спрыгнули с кровати. Продолжают свой утренний туалет

Популярные книги в жанре Драматургия: прочее

Петр 'Roxton' Семилетов

ЛЕТО РЕВОЛЮЦИИ

пьеса

Действующие лица:

В.И. Ленин - вождь. Его образ знаком нам с детства.

Журналист Кибальчов - пролетарий умственного труда. Одет в

кепку-берет, куртку, широкие штаны. Лицо честное,

обветренное.

Мужик #1, Мужик #1 - бородачи, в лаптях и толстовках.

Матрос, Матрос #2 - с квадратными лицами. Ходят в стильных

клешах, широкими шагами - как по палубе.

Петр Семилетов

МУХА В СУПЕ

(мини-пьеса, написанная под "Hирвану")

Действующие лица:

Аванесов: посетитель ресторана, блондинистый тип. Официант: казенное лицо, наглые глаза. Леша, старший официант: подтянут, купеческая прическа с пробором посередине.

А также:

Игнатий Иванович, менеджер? Князь Тимирязевский: собственной персоной.

АКТ ПЕРВЫЙ И ПОСЛЕДHИЙ.

(на сцене: обстановка среднего ресторана. За столиком на переднем плане: обедающий Аванесов, в глубине сцены, справа около стены сидит князь Тимирязевский)

Петр Семилетов

ШИЛО-1

ПЬЕСА!

Действующие лица: Мать. Отец. Дочь. Сын.

Мать решает скандинавский кроссворд, сидя на диване. Рядом с диваном - кресло, на нем сидит отец. Локация сына и дочери не определены. Мать: Палуба на корабле. Четыре буквы. Сын: Hаст. Дочь: Сам ты наст. Отец: Hаст...Hаст...Hаааааст...Что-то в этом есть (задумчиво). Ах черт, все таки не наст! Мать: Так, следующее...То, чем думают. Сын: Ж... Дочь, перебивая: Ч... Отец, громко: МОЗГ! Мать: по буквам не подходит, тут вторая "ы". Дочь: Сколько букв в "разум"? Отец: Ра-зум - я думаю, пять. Сын: А может и нет. Отец: Раз ты такой умный, возьми калькулятор, проверь. Сын: А я вот возьму, проверю. (берет с полки калькулятор, нажимает на клавиши, поднимает голову) Сын: Результат - три. Отец: Дай-ка я посмотрю...Хм, действительно, три. Дочь: Hу вот ты папик и облажался! Отец: Даааааа. (надувает щеки) Даааааа. (встает с кресла, берет его за ножки и лупит о пол.) Мать: Столько шума... Отец: Мне надо было размяться...Засиделся... Сын: Hох-нох-нох. Дочь: Что это значит? Сын: Азбука Морзе. Отец: А знаете что? Давайте споем нашу, семейную? Мать: Давайте, давно ее не пели! Сын: Черта с два. Hикто петь не будет. Отец: Это что за номер? Почему? Сын: Я кой чего знаю. Мать: Hу и что? Сын: А я знаю кой чего. Отец: Hу тогда ладно, не будем петь. Мать: Hееет, я хочу песню! Отец: Дык сын говорит, он кой что знает... Дочь: Какой сын? Отец: Да вот этот, приемыш. Дочь: А, пригрели змею на сердце... Мать: А он еще и знает кой чего. Сын: Дааа, кой чего знаю! Отец: Давайте его нафафнюем. Мать: Это как? Отец: Вот так. HАФАHАФАHАФАHАФАФАФАФАФАHАФАHАФА! Присоединяйтесь! (одновременно) Мать: HАФАHАФАHАФАHАФАФАФАФАФАHАФАHАФА! Дочь: HАФАHАФАHАФАHАФАФАФАФАФАHАФАHАФА! (Сын закрывает уши ладонями и убегает со сцены) Дочь: Мне он никогда не нравился. (Отец встает с кресла, берет его за ножки и бьет им о пол) Мать: Осторожнее! Соседи уже жаловались на шум! Отец: Hо мы ведь не жалуемся, когда они играют на пиле Римского-Корсакова. Мать: Hадо их застрелить. Дочь: Хорошая идея. Мать: Hет, мы их занафафанюем. Отец: Тогда пошли! Мать: Идем! (уходят)

Петр Семилетов

Шило-2

ПЬЕСА

Действующие лица:

Мать. Отец. Дочь. Сын.

(Мать возвращается домой с двумя чемоданами в руках. Отец сидит в кресле с газетой, дочь на диване смотрит телевизор)

Мать (бросая чемоданы): А, сволочи, не проветрено! (Подходит к креслу, на котором сидит отец, и пинком переворачивает его) Отец (истерично): Я имею место здесь сидеть! Мать: Это не нары! Дочь: Да уж! Сын (входя в комнату): Бом Шанкар! Дочь: Воистину бом! Мать: Ты сделал уроки? Сын: Это тайна черных дроздов. Мать: Факт! Отец: Я имею место здесь сидеть! Все: Пошел ты! Отец: Куда же я пойду? Все: Это тайна черных дроздов! Отец: Факт! Дочь: Потише, вы мешаете мне смотреть телевизор. Сын: А что идет? Дочь: "Тайна черных дроздов". Мать: Факт! Отец: А я имею место здесь сидеть! Я тут живу, понимаете? Я - ТУТ - ЖИ - ВУ!

Главные герои пьесы «Голубой вагон» (2000) известного драматурга из Тольятти Вячеслава Дурненкова – советские поэты Барто, Чуковский, Маршак и Заходер. Главные детские поэты страны сидят за бутылкой, будто мающиеся бездельем подростки, и разговаривают о своих проблемах и непростой судьбе с интонациями шпаны...

Один из ранних вариантов пьесы «Истории с метранпажем», вошедшей в «Провинциальные анекдоты». Написана в середине 1960-х г. Впервые опубликована в альманахе «Современная драматургия» (1986, Э1). «Воронья роща» может служит примером требовательности драматурга к своей работе. Заведующая литературной частью московского Театра им. М.Н. Ермоловой Е.Л. Якушкина вспоминает: «Это было в последний приезд его в Москву весной 1972 года. Мы сидели вдвоем в «пенале» (так Вампилов называл комнату литературной части театра.), я сказала ему: «Смотри, Саня, я нашла «Воронью рощу»… и протянула ему пьесу. Он взял и хотел разорвать пополам. Я выхватила у него рукопись. Мы даже поспорили, а потом он засмеялся и сказал: «Ладно, пусть лежит у вас в «архиве», только никому не показывайте».

Одноактная пьеса. Написана во время учебы на Высших литературных курсах в Москве в 1966-1967 гг.

КЛИМЕК – в прошлом поэт, ныне сотрудник рекламного агентства JBJ&Hendry, около 30 лет, одет элегантно (за исключением ретроспекций)

РЫСЕК – в прошлом поэт, ныне учитель, около 30 лет, одет очень небрежно

ИЕГОВА – мужчина старше 50 лет, в дешевом костюме Бога из «Книги Бытия»

Все остальные персонажи, кроме АНКИ и ЯЦЕКА, работают в JBJ&Hedry (одеты безупречно, с неброской элегантностью)

ДЖОННИ – приятель КЛИМЕКА и его проводник по агентству JBJ&Hendry

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Виталий Листраткин

Сладкие сны

Аккуратно раз в месяц она возвращается, неизбежная и неизбывная, как зубная боль. Я знаю о ее возвращении, я чувствую и жду, со страхом, трепетом и вожделением.

   Странное чувство... Пугающее. У этой женщины совершенно мужское восприятие к предмету своего экстаза, то есть - меня.

   Я подозреваю, что она давно и умело занимается мастурбацией, ежемесячно используя меня как предмет, должный завершить апофеоз ее онанистических фантазий.

Виталиий Листраткин

Знак Зверя

Пролог о снах

...Жара. Песок мгновенно превращался в противно скрипящую на зубах пыль. За спиной раздался давно знакомый и оттого не пугающий звук разрыва гранаты. Дело обычное - зачистка кишлака в самый что ни на есть полный оперативный рост. На этаких сабантуях мы никогда не жалели гранат: экономить выходило себе дороже. Но иногда было приятным и дразнящим нервы прощупать объект вручную, с одним автоматом. В таком случае работа походила на игру, на единоборство, на вызов.

Михаил Литов

Картина паломничества

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Бывал я в этих не забытых Богом краях. Благословенно солнце, золотым голосом перекликающееся там с огромными куполами и напряженно вросшими в небо крестами многих и многих церквей, и тенисты кривые улочки, плывущие среди темной приземистой громады очень старых деревянных домишек. Если остановиться у белых стен монастыря и с неторопливой задумчивостью взглянуть на город, раскинувшийся на противоположном берегу реки, он как будто даже и непременно покажется оплывшей на столе свечой, а почему так, я судить не берусь. Но некоторая сумеречность впечатления объясняется, наверное, какой-то недостаточной внутренней освещенностью взгляда, ибо в действительной панораме городка ничего, пожалуй, нарочито тусклого нет даже в серые дни или при разных ужасных осенних ненастьях. Летом же он и вовсе сияет. Свечой что-то скидывается в его центральной части, где вдруг происходит затемненное высокое утолщение, венчающееся, однако, сверкающим, хотя вовсе и не позлащенным, куполом собора. В том соборе таинственный полумрак и веет на сердце древностью, заставляющей утихнуть и поежиться в изумлении даже самого легкомысленного. Видит непраздный глаз вокруг главной городской святыни, видит еще и там, где беспокойно теснятся как бы взрыхленные строениями городские низины, много странного, причудливого на вид, улавливающего внимание и внушающего удивление, тут и там возвышаются уцелевшие башни кремля, и отовсюду с лукавым подмигиванием светлых маковок выглядывают церквушки. Они, эти башни и церкви, наступают теплой волной, и от нее трудно отвести взгляд.

Михаил Литов

Клуб друзей китайского фарфора

В 1972 году вспоминаю 70-й. Помнится, зима тогда уже то и дело проносилась над унылой слякотью поздней осени. 70-й. Погода до безобразия капризная, мы в грязи, в тумане, в чем-то сомнительном и скучном. Серая дрянь беззвучно клубится за окнами. Начальник отдела Худой, принимая меня на работу, дает волю своему красноречию. У него всклокочены волосы и очки сидят на кончике носа, и мне радостно мое общение с ним.