Никодим

Никодим

Александр Рыбошлыков

Никодим

Жил да был в некотором научном заведении, в некотором исследовательском учреждении ученый работник Никодим. Ума среднего, роста невысокого, должностью старший научный сотрудник. Чем он занимался, чем интересовался, никто уже не помнит, только вспоминают, что колол иглой мышей, да что-то из этого выводил. Сколько, мол, уколол, столько и померло мышиного народа к утру. Начал он это делать в отрочестве, юннатом-мичуринцем. Студентом продолжал, во вкус вошел, диплом на мышах сочинил да и работал по этой же мышиной части. Аспирантуру кончил, уселся диссертацию писать-сочинять. Столько, мол, мышей уколол, а столько, изволите видеть, померло. Поверили ему где надо и выдали диплом об ученой степени. Стал колоть мышей Никодим по-ученому. А мышам что - пискнут и готовы, лапками дрыгнут и поминай как звали.

Другие книги автора Александр Рыбошлыков

«Одиноки ли мы во Вселенной?» — над этим вопросом многие кипучие умы ломали свои буйные головы. И, выходит, зря. Лучше бы они тратили свои силы на что-нибудь другое. Ведь подлые инопланетники, прибыв на Землю с единственной целью — утилизировать ее население, даже и не думают вступать в какие-либо переговоры с полномочными представителями возмущенного человечества. И лишь один из людей — мелиоратор из деревни Подсосенки Ленинградской области Олег Казин, он же — полноправный гражданин галактики и единственный представитель ранее неизвестной расы крановщиков, он же — непревзойденный мастер игры в буру, — способен отвести угрозы от нашей планеты. Хотите узнать, как это было, — тогда сдавайте, тьфу… читайте!

Содержание:

Святослав Логинов. Картёжник (научно-фантастический роман), стр. 5-246

Святослав Логинов, Александр Рыбошлыков. Вокруг Гекубы (научно-приключенческая, авантюрно-космическая опера), стр. 247-382

Святослав Логинов. На острие (научно-фантастический рассказ об освоении космоса), стр. 383-410

Художник Анатолий Дубовик

Приказ, полученный по спецсвязи, следует немедленно выполнять, в какой бы странной форме он ни был отдан. Поэтому Дин Крыжовский сначала включил торможение и только потом, обернувшись к экипажу, изумленно протянул:

– Это надо же так придумать! Такое и на лукойере не вдруг запрограммируешь. Стойко, мальчик, скажи, мне не померещилось? Нас действительно собираются атаковать?

Стойко Бруч вместо ответа включил только что сделанную запись, и в кабине вновь зазвучал красивый, богатый глубокими контральтовыми переливами женский голос:

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Елена ПЕРВУШИHА

О СВЕРШЕHИИ ВРЕМЕH

Алкивиад был осужден заочно, имущество его

конфисковали, и еще было постановлено, чтобы его

прокляли все жрецы и жрицы, из которых только одна,

Феано, дочь Менона, из храма Агравлы, отказалась

подчиниться постановлению, сказав, что она жрица для

благословения, а не для проклятия.

Плутарх. Сравнительные жизнеописания.

"Когда-то, давным-давно, когда земля еще только-только на свет родилась, пришлось ей поначалу очень туго. Все Силы, какие только в мире есть решили ее извести. Hечего, мол, новшества разводить, нам и так неплохо. Ветры бедняжку теребили, волны берега жевали, глубинные духи кулаками ей в живот колотили, солнце то на полгода тучами закрывалось, то полгода с неба как полуумное скалилось. И людям тогда совсем скверно жилось. А боги только за голову держались. Они ведь просто поиграться хотели и не думали вовсе, что на их игрушку все так обозлятся..." Хочется плакать, а стыдно. Рукава мои, как это и полагается в разлуке с родиной, мокры. Правда, пока не от слез. Пока. Я стою в насквозь прокопченной кухне "Конца света", вдыхаю запах соленого чеснока и пивного сусла, раз за разом провожу лезвием по точильному камню, вслушиваясь в радостное "вжик-шмяк!" очередного ножа. (Совсем тут затупились бедняги без присмотра). Дымиться грязная вода в лохани, рядом возвышается глиняная башня перемытых тарелок. Мои руки покраснели и разбухли. Глаза, наверно, тоже. Хорошо, что тут темно. Я в десяти днях пути от столицы, от моря, от моего храма. (В десяти днях - это если верхом). Одна. Я кошусь через плечо на кухарку - смотрит ли? видит ли? - и, чтобы не завыть в голос рассказываю сама себе сказки. "Что тут делать станешь? Погоревали боги, побранились и пошли на поклон к морскому царю. И сильную клятву дали, если он им поможет землю от беды избавить, они ему в награду весь звездный свет подарят. Такое дело царю понравилось и даровал он богам власть над стихиями. Смирили они тогда и ураганы, и штормы, и духов глубинных в бараний рог скрутили. Все бы и хорошо, только одно плохо: не знают боги как с морским царем расплатиться. Звездыто с неба сорвать им тоже не под силу! Подумали они, потолковали, да и надумали. Привезли к морю сто возов соли, да в воду высыпали. Откуда мол морскому царю знать, каков он вблизи, звездный свет. С тех пор вода в море соленая. А тут еще оказалось, что с той поры, как боги в морском царстве побывали, младшая царевна младенчика ждет. Hу морской царь, конечно, сильно осерчал и богов, вместе с людьми проклял. А проклятие это такое, что стихии богам будут долго и верно служить, а когда все о страхе забудут, взбунтуются слуги и разнесут все в клочки. И будет тогда новое небо и новая земля. А на той земле внучок морского царя нагульный сам царем станет. И будет перед этим три знака. Сначала завоет Черный Пес. Потом запоет Черный Петух. А потом расколется земля, вылезут из нее две чудовищных змеи, сожгут все поля, отравят все реки и пожрут все живое". "Концом света" этот трактир прозвали не зря. Тут на одном берегу реки королевская земля, на другом - владенья дивов. Тут - один свет, там другой. Правда на вывеске намалевано попросту и без лишних сантиментов: "Мясо - Пиво - Табак". Людей, бегущих из оголодавшего Королевства, такие слова тянут к себе не хуже магнитной скалы. Прежде мы воевали с дивами. Hо прошлой осенью на побережье напали кровожадные и жестокие народы моря, и тут же все вспомнили, что дивы и люди Королевства - один народ, потомки двух братьев, что то ли из-за подковы, то ли из-за уздечки поссорились. Про старую ссору все скоренько забыли, потому сейчас на здешней границе тишь да гладь. Hекоторые, правда, боятся, что дивы могут и в спину ударить, но я так не думаю. Hу расправятся дивы с нами, а что им потом с людьми моря делать?! Утром, когда я сюда попала, тут и впрямь был конец света. Оказывается, на мое счастье, здешняя посудомойка уже два дня как сбежала с пастухом из дивьей деревни. В кухне посуды грязной скопилось - от пола до потолка. Хозяин, едва я о работе заикнулась, тут же меня за рукав к лохани потащил. Я его, конечно, сразу же осадила. Сначала купи, потом запрягай. Мы сговорились на стол, кров, три медяка в неделю, да отрез на платье в зимний солнцеворот. По мне, так неплохо. С голода не помру, и богиню свою прокормлю. Летом - одуванчики, зимой всегда морковку, или репку добыть можно. Богиню мне особенно жалко. Меня-то хоть за дело изгнали, а ее так, за компанию.

Михаил Петраков

Выбор Вечности

Холодная ночь. Полная луна. Призрачный свет озаряет кроны величавых древних лиственниц. В сумерках почти не различимы цвета, почти. Но в холмистых волнах смешанного леса угадывается темно зеленый оттенок, очень темный, временами теряющийся и переходящий в почти черный, но все же едва заметный. С высоты птичьего полета лес кажется застывшей поверхностью бурного океана, в глубине которого скрывается своя жизнь, таящаяся под пологом защитной растительности и не ведающая, что происходит наверху. Жизнь кипит даже сейчас, ранней весной, когда звери страдают от авитаминоза, а стволы берез начинают кровоточить. Вдали, на высоком холме угадывается силуэт средневекового замка. Жути в готическую картину подливает далеко растекающийся над вершинами корабельных сосен протяжный, тоскливый вой одинокого волка. К нему присоединяется второй, третий, и вот уже целая стая воет на серебряный диск. Невозможно определить, откуда доносятся колебания воздуха и как далеко хищные твари. Да это и не важно, если от них отделяют десятки метров высоты. Но если опуститься вниз, под кроны деревьев, то это начинает играть определенную роль. К тому же можно услышать и другой звук. Звук работающего мотора и бешено вращающихся колес. Шикарный бронированный "Мерседес" выхватывает фарами грязную колею грунтовой дороги. Мелкие кристаллики льда искрят в мощных лучах желтого света. Мотор надрывно ревет. Шипованные колеса с визгом прокручиваются, выбрасывая комья грязи на белый снег. Машина дрожит, дергается то вперед, то назад, но не в силах вырваться из плена полу растаявшего снега, смешанного с холодной землей. Бром Дейкер отпускает педаль газа и вылезает из машины, оставив дверцу открытой. Какого черта ты свернул на эту дорогу!.. Немного успокоившись, он с гулким звуком бьет ногой по крылу автомобиля. До асфальтированного шоссе оставалось всего около ста метров. Кусочек дороги виднелся между шершавых стволов лиственниц в два обхвата. Сначала Бром перепрыгивал лужи и старался не запачкать свои отполированные черные ботинки. Но вскоре бросил это бесполезное занятие и просто шлепал по грязи. Из внутреннего кармана пальто он извлек сотовый телефон и успел разложить его, когда слуха коснулся странный звук. Смутно знакомый, но одновременно очень неуместный в ночном лесу. Громко урчал голодный желудок. Бром уже вышел на опушку. Перед ним лежало метров сорок открытой местности. Потом кусты и заветная дорога. Он медленно оглянулся. Семь пар глаз пристально смотрели на него. Пушистая кошачья лапа леса выпустила свои когти. Шесть волков бесшумно вынырнули из леса и, расположившись полукругом, преграждали путь к спасительному салону "Мерседеса" и деревьям. Впрочем, Бром все равно бы, наверное, не смог вскарабкаться по толстым гладким стволам. Интересно, страдают ли волки цингой? Вряд ли, ведь они пьют свежую кровь. Лязгнули зубы. Один из волков зевнул, растягивая пасть (а может, просто разминал челюсти в предвкушении скорого пиршества). В шерсть на нижней челюсти у него вмерзли кровавые сосульки, образуя своеобразную бороду. Шесть волков и одна собака - крупная дворняга со свалявшейся шерстью. Волки были продолжением леса, естественной и неотъемлемой его частью, но собака не вписывалась в их стройные ряды. Они просто смотрели на него. Сначала Бром удивился. Потом понял, что это волки. Он полагал, что их всех давно уже перестреляли (но даже в этом случае не стоило исключать возможность встречи со стаей бродячих псов). Действительность оказалась богаче, и расширила ареал обитания хищников в представлениях Брома. Опасность медленно заползала в его сознание. Только бы не дать панике полностью завладеть рассудком, подчинив его лихорадочным метаниям. Дейкер не желал признавать себя источником витаминов. Бром взял себя в руки. Он осторожно снял пальто и бросил в центр полукруга, стараясь не делать резких движений. Треск швов, и кашемировое пальто за несколько секунд с глухим рычанием было разодрано в клочья. Но это дало Брому несколько мгновений. Никогда еще он не бегал так быстро. Организм мгновенно мобилизовал все свои силы и выдал все, на что способен сорокалетний бизнесмен, и даже больше. Ноги сами несли его. Бром даже не задумывался о своей скорости. Да, лет двадцать назад школьный тренер порадовался бы таким результатам своего воспитанника. Однако в соревновании с волками секунды не играли совершенно никакой роли. Вопрос заключался в том, успеет ли Бром достичь дороги, прежде чем его постигнет участь кашемирового пальто. - Триста шестьдесят девятый километр Кимберлийского шоссе. - Судорожные вздохи. - Ответвление грунтовой дороги, - хрипло диктовал Бром на автоответчик, с трудом переводя дыхание и вытягивая ноги из покрытых настом подтаявших сугробов. Волки, по брюхо утопая в снегу, продолжали преследование. На другом конце провода подняли трубку. - Алло, - женский голос. - Джерси! Вол... - Дейкер по колено ухнул в покрытое толстым слоем снега придорожное болото. Сотовый телефон выскользнул из руки и исчез в темной воде. Отчаянным рывком Бром преодолел упругие прутья кустов с опавшими листьями и выскочил на дорогу. Вожак стаи резким движением выпрыгнул из сугроба и застыл в гигантском прыжке, намереваясь сомкнуть челюсти на шее добычи. В последний момент собака полоснула клыками по ноге Дейкера. Ахиллесово сухожилие лопнуло, пронзив голень острой болью. Бром на мгновение выпал из реальности, потеряв контроль над собой. УУУУУУУУУУУУУУУ... - Fuu-u-u-uuck!!!... Огромная фура под предводительством грузовика с длинным, далеко выступающим передком, бампером врезалась в Брома, оторвав ему все внутренности и перемолов кости. Водитель отчаянно нажал на клаксон, кода увидел в желтом свете фар неожиданно выскочившую на дорогу фигуру. Осмелились бы остальные волки последовать за своим вожаком на проезжую часть, пропахшую чуждыми волчьему нюху запахами бензина и машинного масла, навсегда осталось для Дейкера загадкой. Звук промчавшегося грузовика затихал вдали. Слышался визг тормозов. Фура скользила по дороге с блокированными колесами. Удар пришелся по корпусу, прямо в грудь. Шестикилограммовая голова, сопротивляясь собственной инерцией, резко дернулась вперед. Хрустнули позвонки. Тело отправилось в путь на хромированном радиаторе грузовика. Оторванная голова, не выдержавшая перегрузки, вращаясь, летела на фоне луны. Из шеи спиралью расходился след из капелек крови.

ЗБИГНЕВ ПЕТШИКОВСКИЙ

ИЛЛЮЗИЯ

Пер. с польского К. Душенко

Еще не успев открыть дверь, он услышал, как в квартире зазвонил телефон. Он повернул ключ, не зажигая света в прихожей, снял шапку и бросил ее на узкую полку над старомодным шкафчиком, забитым домашним хламом.

- Петр, это ты? - услышал он в трубке знакомый голос.

- Я. Вот только вернулся.

- Послушай, - голос в трубке зазвучал тише. - Если можешь, загляни ко мне. Нужно поговорить с глазу на глаз.

Зыгмунд Пикулськи

Единственный друг гангстеров

Перевод с польского Андрея Евпланова

I

Это ожерелье из черного жемчуга не принесло счастья прекрасной Лилиан. Она должна была заплатить за него жизнью.

Девушка, которая сидела у стойки бара, наклонилась к Дардеру и спросила:

- Как вы считаете, поймают в конце концов этих гангстеров? - слегка прижалась к нему плечом, как будто искала защиты от неведомой опасности.

Леонид Письмен

Всякие там цивилизации

1. ДНЕВНИК НАОБОРОТНИКА

30 декабря

Этот год, едва начавшись, принес мне великую радость. Просто чудо, сколь быстро и полно сбываются дружеские пожелания, нашептанные за надтреснутой чаркой доброго прокисшего вина. Я не удивлюсь, если мое имя будет напечатано во всех вчерашних газетах мельчайшим петитом в копне самой последней страницы.

Но полно упиваться тщеславием, недостойным истинного изобретателя. Сегодня мне, наконец, удалось установить контакт с Альтернативным Пространством!

Олег Пискунов

Почти правдивая история

Не знаю, к какому разряду отнести данную историю. Это история о любви? Или рассказ о неизвестной спецслужбе? А может быть и о том и о другом ? Судите сами.

После института я получил распределение в небольшой сибирский городок. Я радовался, как щенок радуется куску мяса. Наконец-то вырвался из-под опеки родителей. Я цвел как подснежник и не знал, что делать с обретенной самостоятельностью...

Александр Филиппович ПЛОНСКИЙ

"ЛЕТУЧИЙ ГОЛЛАНДЕЦ" ПРОФЕССОРА БРАНИЦКОГО

Фантастическая повесть

От автора

Что это - фантастическая повесть, документальный очерк, публицистические заметки, философские раздумья? Не знаю. Вот если бы рассказ велся от первого лица, его можно было бы счесть за не совсем обычные мемуары. Но при всей схожести характеров, возрастов, биографий отождествлять автора с главным, а возможно, единственным героем сочинения - профессором Браницким - ни в коем случае не следует.

Александр Филиппович ПЛОНСКИЙ

ЧЕЛОВЕК С ДРУГОЙ ПЛАНЕТЫ

Фантастический рассказ

Итак, мы отправляемся путешествовать. Машина уже под окнами, ухоженная, с залитым до горловины баком. Правда, предстоит еще разместить вещи Агаты, а это, скажу вам, проблема из проблем. Представляю, как она будет негодовать, когда я отсортирую бесполезные по-моему, но незаменимые по ее мнению предметы, например, принадлежности для укладки волос. Ну кому, кроме нее, втемяшется укладывать волосы во время туристического путешествия, да еще на машине?

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Ольга Рыкова

Шумерские таблетки для поэта

Высокое косноязычье студент-профессора Владимира Шилейко.

В узких кругах Владимир Казимирович Шилейко был известен как прекрасный ассириолог, автор книги "Вотивные надписи шумерийских правителей" (1915 г.) и "тайный соавтор" перевода знаменитого вавилоно-аккадского эпоса "Гильгамеш" (1919 г.); в более широких -всего лишь как второй муж Анны Ахматовой. Поэт Шилейко остался в серебряновечных воспоминаниях и разделах "Шуточное. Коллективное" чужих собраний сочинений. Собственного сборника стихов, который он и за сборник-то не считал, скромно назвав его "Пометки на полях", издать Вольдемару Казимировичу так и не удалось. По самой простой для России причине - перемене государственного строя. Чудом сохранившийся и найденный в архиве Михаила Лозинского сборник этот увидел свет только в нынешнем году - почти в том самом, задуманном Шилейко, виде.

МИХАЛ РЫКОВСКИ

Нечто за ничто

Всем изменникам - вместо прощения.

"Ты можешь всегда быть правым.

Так что же с того, если эта правота останется

истиной только лишь для тебя одного?"

Это было сухое, горячее лето. Подобная жара нечасто случалась в этих местах, так что, по закону, представляла собой небанальное событие. А соли в эту всю кашу прибавил факт, что поздней весной повелителей окружающих княжеств охватило необычное даже относительно их нормы самих желание избавиться от соседей. Понятное дело, они уже изрядно напрактиковались в подобных процедурах, очень часто информация о принципах ведения войны переходила от отца к сыну и совершенствовалась в течение поколений. Вот уже несколько лет как внезапные наскоки и осады крепостей были отброшены, поскольку доставляли мало развлечений, зато слишком быстро высасывали из сокровищниц то, что князья любили больше всего.

Кондратий Федорович Рылеев

- Стансы - Я ль буду в роковое время...

Я ль буду в роковое время Позорить гражданина сан И подражать тебе, изнеженное племя Переродившихся славян? Нет, неспособен я в объятьях сладострастья, В постыдной праздности влачить свой век младой И изнывать кипящею душой Под тяжким игом самовластья. Пусть юноши, своей не разгадав судьбы, Постигнуть не хотят предназначенье века И не готовятся для будущей борьбы За угнетенную свободу человека. Пусть с хладною душой бросают хладный взор На бедствия своей отчизны, И не читают в них грядущий свой позор И справедливые потомков укоризны. Они раскаются, когда народ, восстав, Застанет их в объятьях праздной неги И, в бурном мятеже ища свободных прав, В них не найдет ни Брута, ни Риеги. Путешествие в Страну Поэзия. Лениздат, 1968.

К.Ф.РЫЛЕЕВ

Кондратий Федорович Рылеев родился 18 сентября 1795 года. Отец его был офицер, подполковник. Вскоре после рождения сына он оставил семью и, так как был беден, не давал никаких средств на его воспитание. Мать с Кондратием жили в деревне, подаренной ей "на бедность" дальним родственником, деревня эта приносила очень мало дохода, мать не имела средств напять сыну учителей и поэтому, когда мальчику исполнилось всего пять с половиной лет, отдала его в казенное учебное заведение - Первый кадетский корпус. В корпусе Рылеев начал писать стихи. Вокруг него сложился кружок любителей поэзии, они издавали рукописный журнал. Память об этом кружке и о Рылееве сохранялась в корпусе многие десятилетия. Один из кадетов, учившихся уже в царствование Николая I, вспоминал: "Кадеты... очень любили запрещенные стихи и, несмотря на беспощадную строгость, имели их в большом изобилии... Преимуществеипо мы дорожили стихами своего однокашника К. Ф. Рылеева, с музой которого ничья муза в корпусе состязаться не смела". После разгрома восстания декабристов корпусное начальство преследовало любые литературные занятия: "За это велено было подвергать строгому телесному наказанию розгами. Причем в определении меры этого наказания была установлена оригинальная постепенность: если кадет изобличался в прозаическом авторстве (конечно, смирного содержания), то ему давали двадцать пять ударов, а если он согрешил стихом, то вдвое. Это было за то, что Рылеев, который писал стихи, вышел из нашего корпуса" В феврале 1814 года в чине прапорщика Рылеев был выпущен из корпуса и направлен в действующую армию, находившуюся тогда уже далеко за пределами России. На вопрос следственной комиссии "С какого времени и откуда заимствовали вы свободный образ мыслей" Рылеев отвечал: "Свободомыслием первоначально заразился во время походов во Францию в 1814 и 1815 годах". Рылеев сопоставлял крепостническую самодержавную Россию с западноевропейскими государствами, где не было крепостного права, где существовали конституционные учреждения, ограничивавшие в какой-то степени произвол властителей, и это сравнение было не в пользу отечества, которое он любил и которому хотел служить. Со свойственной ему прямотой и честностью Рылеев высказывает свои мысли товарищам по полку. Один из них, вспоминая Рылеева тех лет, пишет: "Зародилась в нем мысль, что в России все дурно, для чего необходимо изменить все законы". По окончании войны в 1818 году Рылеев выходит в отставку. "Я служил отечеству, пока опо нуждалось в службе своих граждан,- объяснял впоследствии свой поступок Рылеев,- и не хотел продолжать ее, когда увидел, что буду служить только для прихотей самовластного деспота; я желал лучше служить человечеству... В наше время свет уже утомился от военных подвигов и славы героев, приобретаемой не за благородное дело помощи страждущему человечеству, но для его угнетения... Ныне наступил век гражданского мужества..." Так Рылеев выбрал свой путь в жизни, с которого уже никогда не сошел. Его служба (он поступил служить в суд) и поэзия получили одно направление. "Мысль быть орудием или жертвою начатков свободы наполняла все его существование, составляла единственную цель его жизни,-говорит о нем Н. А. Бестужев.- Освобождение отечества или мученичество за свободу для примера будущих поколений были ежеминутным его помышлением; это самоотвержение не было вдохновением одной минуты, ...но постоянно возрастало вместе с любовью к отечеству, которая, наконец, перешла в страсть - в высокое восторженное чувствование..." В 1820 году Рылеев написал сатиру "К временщику", в которой был изображен Аракчеев - всесильный любимец императора. Впечатление, произведенное публикацией сатиры "К временщику", было огромно. "Нельзя представить изумления, ужаса, даже можно сказать оцепенения, каким поражены были жители столицы при сих неслыханных звуках правды и укоризны, при сей борьбе младенца с великаном,- вспоминал впоследствии Н. А. Бестужев.- Все думали, что кары грянут, истребят и дерзновенного поэта, и тех, которые внимали ему; но изображение было слишком верно, очень близко, чтобы обиженному вельможе осмелиться узнать себя в сатире. Он постыдился признаться явно, туча пронеслась мимо; оковы оцепенения пали, мало-помалу расторглись, и глухой шепот одобрения был наградою юного правдивого стихотворца. Это был первый удар, нанесенный Рылеевым самовластью. Многие не видят нравственных последствий его сатиры, но она научила и показала, что можно говорить истину, не опасаясь; можно судить о действиях власти и вызывать сильных на суд народный". Затем Рылеев пишет цикл стихотворений на исторические темы. В них он создает образы героев прошлого: Дмитрия Донского, Ивана Сусанина, князя Курбского и других. В этих произведениях, которые он назвал "думами", Рылеев ставил своей задачей воспитывать в читателях патриотизм и гражданственность. В 1823 году Рылеев стал членом тайного общества декабристов. В тайное общество его принял И. И. Пущин - "бесценный" друг Пушкина. Рылеев вскоре стал центральной фигурой тайного общества - он принимает новых членов, побуждает товарищей к более активным действиям. Впоследствии Следственным комитетом над декабристами ему было поставлено в вину, что "он воспламенял всех своим воображением". И сам он, ожидая решения суда, писал в письме к царю, обрисовывая свою роль в тайном обществе и восстании 14 декабря: "Дерзаю просить тебя, государь, будь милосерд к товарищам моего преступления. Я виновнее их всех; я, с самого вступления моего в Думу Северного общества, упрекал их в недсятельности; я преступною ревностью своею был для них самым гибельным примером, словом, я погубил их; через меня пролилась невинная кровь. Они, по дружбе своей ко мне и по благородству, не скажут сего, но собственная совесть меня в том уверяет. Прошу тебя, государь, прости их..." Если Пестель в движении декабристов олицетворял собой ум и волю, то Рылеев был его душой и совестью. Поэзию Рылеева одушевляли те же идеи, что и деятельность в тайном обществе. Он создает вместе со своим другом, тоже членом тайного общества, А. А. Бестужевым агитационные песни для распространения в народе, полную высоким пафосом гражданственную лирику. Его стихи, такие, как "Я ль буду в роковое время / Позорить гражданина сан..." и "Исповедь Наливайки" с ее пророческими строками: