Ницшевский Заратустра

Борис Михалев

НИЦШЕВСКИЙ ЗАРАТУСТРА

1. "Что могло бы теперь еще случиться со мной, что не было бы моей собственностью. ...я стою теперь перед последней вершиной своей".

В каждый момент времени два фактора влияют на мысли, чувства, поступки - обстоятельства и воля. Второе тем сильней (слабей первое), чем совершенней личность. Власть последствий грехов преодолима практикой святости. Таким образом обретается господство над случаем. Судьба оказывается устранена, а не подчинена (пока она существует, мы всегда - ее собственность). Однако, во-первых, это происходит не перед последней вершиной, а на ней, во-вторых, в этом случае исчезает и воля, так как нет области ее применения (сознание окончательно очищено).

Другие книги автора Борис Михалев

Борис Михалев

РАЗМЫШЛЕНИЯ О ВЕРЕ

Вера есть выход из плоскости в другое измерение. Непонимание и гнев вызывает определение высшего идеала как пустоты. Но ведь, как ни крути в горизонтали, в вертикали все одно - ноль. Высший идеал внемирен. Поэтому если рассуждать категориями мира, он - ничто. Любое наше о нем понятие попытка спроектировать на горизонтальную плоскость то, что целиком лежит в вертикальной. Наклон всегда чреват искажениями. Проекции эти нужны, но их следует понимать лишь как временное приспособление к человеческому несовершенству.

Борис Михалев

ФЕДОР МИХАЙЛОВИЧ ДОСТОЕВСКИЙ

ПОНЯТИЕ ЗЛА.

В этом смысле показательны рассуждения старца Зосимы об аде и разговор Ивана Карамазова с чертом. Последний как бы олицетворяет себя с движущимся началом мира: "Каким-то там довременным назначением, которого я никогда и разобрать не мог, я определен "отрицать"". Противоположная Абсолюту динамическая составляющая бытия сама по себе безлична, он же личность, которая ни при каких условиях не может быть "отрицающей". Отождествление здесь этих двух - результат не "довременного назначения", а свободного выбора: "Я был при том, когда умершее на кресте слово восходило на небо..., я слышал радостные взвизги херувимов, поющих и вопиющих: "Осанна", и...я хотел примкнуть к хору и крикнуть со всеми: "Осанна". ...Но здравый смысл...удержал меня...и я пропустил мгновение".

Борис Михалев

ЕВАНГЕЛЬСКИЕ РАССУЖДЕНИЯ

КРЕЩЕНИЕ ИОАННОВО

"Покайтесь,..."приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Ему""(Мат.3.2,3.). Крещение водой - раскаяние. Оно - лишь приготовление к движению по пути духа - еще не совершенствование, но уже не отождествление. Правильная мировоззренческая база - это прямая стезя, пусть поверхностное, умственное, но пронизанное абсолютным целеполаганием, высшее человеческое достоинство.

Борис Михалев

ОТВЛЕЧЕННЫЕ ДИСКУССИИ

1.

- Вечно движущееся - начало всякого движения. Лишь ему последнее внутренне присуще. Оно привходяще, где начинается и кончается, следовательно, там начало отсутствует.

- Иного источника движения, кроме себя самого, у рассматриваемого начала, действительно, нет. Но это не означает его подвижности. Ничто вечно не движется. Сообщающее движение другому - статично. Поэтому, разумеется, что не начиналось, не может и кончиться. Начало движения - это его смысл, конечная цель. Если она будет меняться, движение станет все время переориентироваться, то есть приобретет хаотичность. Постоянное изменение смысла равноценно бессмысленности. Движется только появляющееся и исчезающее, бессмертное - неподвижно. Абсолют обязан включать в себя всю полноту возможных явлений. Возникновение же и прекращение - это частные случаи изменения. Без них нечто, предположительно вечное и самодвижущееся, было бы неполно, а значит - не абсолютно.

Борис Михалев

РАЗМЫШЛЕНИЯ О ТВОРЧЕСТВЕ

1.

Беспризорные облака толпились, навевая грусть, словно серые сны на усталом раздосадованном небе. Крылья чаек касались волн, и казалось, будто слезы выступили крупными горошинами на глазах некого неведомого существа, вечно присутствующего, но именно в этот момент вдруг нечаянно обретшего весомую осязаемую одушевленность. Чуть накрапывал дождь, мелким бесом трусил неуверенно по граниту пристани и, поднимаясь по массивным ступеням, хлюпающими шажками обхаживал колоннаду. Я не то, чтобы пришел к отрицанию чего-то видимого и утверждению чего-то невидимого, я просто несколько сместил акценты. Я почувствовал ту поправку, которую вводит разум на предметы, воспринимаемые глазом, и понял, что преодоление болезненного озноба раздробленности заключается в снятии внутренней интерпретации внешних обстоятельств. Свобода от мира приходит с приобретением способности видеть его таким, какой он есть. Она стирает грани между предметами, существами и событиями, при этом нисколько не лишая их бытия.

Борис Михалев

ДЕВЯТЬ ДИАЛОГОВ

1.

- Ты говоришь, что единственная цель нравственности - собственное совершенствование. Но как поступить, если полезное для твоей духовности оказывается вредно и обидно другим?

- Такое противоречие возможно лишь мысленно. В реальности то, что внутренне очищает, провидением всегда реализуется и во внешнюю пользу, даже если ее действующий ввиду не имел. Лишь извращенное понимание личного совершенствования, либо чужого блага создает видимость противопоставления. Если пьяница просит у вас денег на алкоголь, и в случае отказа страдает, нравственно ли пойти на поводу у чужого порока?

Борис Михалев

ФИЛОСОФ ГОРЫ

Предисловие

Это произведение родилось как результат прочтения мной книги Н.А. Бердяева "Смысл творчества". Оно представляет собой набор мини-диалогов, непосредственно друг с другом не связанных, но нанизанных на единую дискуссию. Первое высказывание в каждом фрагменте принадлежит оппоненту, следующее - мне.

1.

Вдоль берега глубокого пресного озера тянулась густая тайга. Крутые холмы, как заросшие и начесанные головы, громоздились, налезая друг на друга, и вызывали странное желание уменьшить их в масштабе до размера бугорков и аккуратно потрогать пальцем. Проникнуть в колтун растительности можно было только при помощи топора. Тропа, которую я отыскал, назвалась таковой условно. Это был, скорее лаз, и движение по нему представлялось не слишком простой задачей. Одновременно требовалось внимание вверх, вперед и под ноги. Нога то путалась, то проваливалась. Сделав один шаг прямо, надо было сделать два пригнувшись. Общая же траектория движения была похожа на извилину философа. Проковырявшись километров несколько, я вдруг увидел медведя, который сидел неподалеку от тропы и ел с куста ягоды. Он с минуту поглядел на меня маленькими недоверчивыми глазками, затем бросил куст и лениво пошел в сторону. Видимо, он уже неоднократно встречался с двуногими, поэтому жест этот был с некоторым налетом привычности. Слева и чуть внизу блестел голубой просвет - заросли обрывались берегом. Справа шел подъем, и было абсолютно черно. Стоя спиной к озеру и лицом к склону, видеть небо можно было, только развернув взгляд вертикально вверх. Молчаливо пообщавшись с медведем, я двинулся дальше, и в сознании почему-то запечатлелся куст с таежными плодами. Через некоторое время пути я увидел в зарослях ярко красную россыпь и приложил весьма нешуточные усилия, чтобы до нее добраться. Это была красная смородина, вкусом особенная и мало похожая на свой садовый аналог. Я с вожделением очистил куст, преследуемый почему-то мыслью о медведе. Тропа продолжила болтать меня по зарослям и привела к роднику. В землю был вкопан гранитный полукруг, из-под которого сочилась струйка. Я наклонился попить и в этот момент прочел на камне: "Тар брось сор, брат!". Странное изречение. На заклинание или цитату не похоже. Потом, когда я вышел к реке, бежавшей с горы, то чуть было не споткнулся об еще один такой камень. Но родника уже не было, и надпись гласила: "Се река - как ересь". Тропа не заставила меня долго плутать в догадках и в скорости привела к жилищу автора. У порога меня встречало послание: "Древ тень будь дуб не тверд". Дверь хижины была полуоткрыта, я зашел и по началу никого не обнаружил. В глубине у окна стоял стол и на нем лежала книга. Я подошел к столу и в тот момент, когда протянул руку, чтобы открыть книгу, почувствовал сзади на своей спине пристальный взгляд. Как раз за дверью в углу была лавка и на ней, прислонившись к стене, сидел человек, который, как будто бы, ждал меня. Он представился Философом Горы и предложил сесть напротив.

Борис Михалев

Размышления о некоторых фрагментах из книги пророка Екклесиаста

1.

"Что было, то и будет, и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем"(1.9.).

Ничего нового нет в двух смыслах. Во-первых, дух есть начало и конец. Из него все выходит и в него возвращается. Процесс мировой жизни - не обнаружение нового смысла, а сперва рассеяние его - абсолютного и неизменного, а затем собирание. Прибытие или убытие чего-то может иметь место лишь относительно предыдущих стадий жизни вселенной, но не относительно духа. Он полон и неизменен, в нем - все. Во-вторых, каждому периоду мировой жизни соответствует свой как бы общий уровень развертывания проявлений бытия: сумма энергий всех характеристик всех явлений в каждый момент времени, равняется неизменному в течении периода значению.

Популярные книги в жанре Религия

Доклад на Конференции «Россия и Гнозис», Москва, ВГБИЛ им. М.И. Рудомино, 22 апреля 2002 г

Берлин, 13 Декабря 1907 г.

GA 101.

Теософия, верно и глубоко понятая, будет все больше и больше вводить человека в непосредственную жизнь, к которой он не приближается — как обычно думают — благодаря материалистическому образу мыслей, а от которой он благодаря ему отчуждается.

Это положение часто высказывалось здесь и в других местах, при том или ином случае, чтобы охарактеризовать миссию теософского движения. Но современный человек вряд ли встретит его очень сочувственно; ибо многочисленнные наши современники ведь держатся мнения, что действительную жизнь — то, что они называют «жизнью», — нужно искать в чем-то совсем ином, а не в том, что может дать теософия; и они, конечно, думают также, что теософия меньше всего может быть призвана привести человека к деятельной, практической жизни. Но она это все-таки сделает. Она сделает это в малом сделает и в самом великом! Теософия будет в состоянии — если те, кто занимаются общественными или иными делами, будут проникнуты ею, — разрешить все великие вопросы современности таким образом, каким они должны быть разрешены, чтобы человечество получило возможность жить полной жизнью. Все многочисленнные искажения, все нездоровые условия нашего времени, все, что называют «вопросами современности», все, что теперь, с той или иной точки зрения, пробуют разрешить дилетантски, все это сможет быть плодотворно использовано, если наши современники соблаговолят проникнуться теософской истиной. — Однако это не должно нас теперь особенно занимать; этого надо было только коснуться.

Естественно-научное мышление оказало глубокое влияние на современные представления. Все менее становится возможным говорить о духовных потребностях, о «жизни души», не впадая в противоречие с представлениями и выводами естествознания. Конечно, существует еще много людей, удовлетворяющих этим потребностям не касаясь в своей духовной жизни круга естественно-научных течений. К ним не могут принадлежать следящие за биением пульса эпохи. С возрастающей быстротой завоевываются умы представлениями естествознания; за умами следуют и сердца, хотя гораздо менее охотно, часто робко и нерешительно. Но дело не только в количестве завоеванных, а в том, что естественно-научному мышлению присуща сила, которая дает наблюдателю уверенность, что такое мышление содержит в себе нечто, мимо чего не может пройти современное миросозерцание, не обогатившись важными восприятиями. Правда, некоторые направления этого мышления принуждают к справедливому отклонению его представлений; но на этом нельзя успокоиться в эпоху, когда широкие слои населения обращаются к такому мышлению и притягиваются им как бы магической силой. В этом ничего не меняет и тот факт, что некоторые отдельные лица заявляют: истинная наука давно уже самостоятельно прошла через плоскую материалистическую мудрость «силы и вещества». И гораздо более достойными внимания кажутся те, кто смело заявляют, что новую религию надо построить на естественно-научных представлениях. Как бы ни казались плоскими и поверхностными эти люди тому, кому известны более глубокие духовные интересы человечества, он все же должен прислушаться к их мнению, потому что на них обращена внимание настоящей эпохи, и есть основание предполагать, что в ближайшем будущем они еще в большей мере захватят это внимание. Но надо принять в соображение и тех, у кого интересы головы преобладают над интересами сердца. Это те, чей рассудок не может оторваться от представлений естествознания. Их подавляет сила доказательств. Но религиозные потребности их духа не могут удовлетвориться этими представлениями: для этого они дают слишком уж безотрадную перспективу. Неужели человеческой душе суждено только для того вдохновляться вершинами красоты, истины и добра, чтобы в каждом отдельном случае в конце концов быть сметенной в небытие, подобно мыльной пене материалистического сознания. Это — ощущение, которое давит многих, как кошмар. Но и естественно-научные представления, опирающиеся на авторитеты, угнетают их подобным же образом. Такие люди стараются насколько возможно дольше оставаться слепыми относительно своего душевного раздвоения. Они даже утешают себя, говоря, что человеческой душе отказано в ясном понимании этих вещей. Они мыслят согласно естествознанию, поскольку этого требуют опыт внешних чувств и логика рассудка, но тем не менее сохраняют в себе религиозное чувство и предпочитают оставаться в неведении относительно этих предметов. Для их выяснения у них недостает смелости.

Доклады, вошедшие в этот том, принадлежат к тем циклам лекций Рудольфа Штайнера, с которыми он выступал перед широкой публикой. «Берлин стал началом публичной лекционной деятельности. То, что в других городах излагалось большей частью в отдельных лекциях, здесь было выражено в ряде связанных циклов, темы которых последовательно переходили друг в друга. Благодаря этому они приобрели характер тщательно обоснованного методического введения в духовную науку и могли рассчитывать на регулярно посещающую их публику, которой было важно все глубже вникать во вновь раскрывающиеся перед ней области знания, тогда как только что присоединившимся вновь давались основы для понимания предлагаемого материала» (Мария Штайнер).

Берлин, 15 Декабря 1904 GA 53.

— Недавно, я стремился сделать набросок человеческого существа и трех миров, окружающих его, а именно, настоящего физического мира, мира души и мира духа. В дальнейшем, я планирую поговорить об основных положениях антропософии, касающихся происхождения человека, земли и небесных тел в целом. Таким образом будет очерчен полный обзор по теории жизни, разработанной антропософией.

Сегодня, однако, я хотел бы представить несколько советов о том, как внутреннее развитие человека должно продвигаться, если он желает достичь собственных заключений, касающихся утверждений, провозглашаемых антропософским взглядом на мир. Должно быть удержано в уме, что существует большая разница между достижением понимания концепций, представленных духовным исследователем как истин, приобретенных через его познание и опыт и между внутренним развитием человеческой души и духа, которое позволяет достичь такого познания и восприятия им самим. Нужно отличать между элементарным уровнем развития, ведущим к пониманию утверждений опытного духовного учителя, который позволяет следовать за ними, как они есть, мыслью и чувством и подтверждать их как истину в определенных границах, и между продвинутым уровнем, на котором достигается личный опыт в области души и духа. Такой элементарный уровень будет представлен здесь. Продвинутый уровень касается действительного ясновидения и до определенного протяжения, до которого эти указания, касающиеся такого действительного ясновидения, могут вообще быть даны публично, они сформируют тему дальнейшего представления. Проблема того, как можно приобрести персональное понимание истин антропософии, будет занимать нас сегодня.

Автор книги — монахиня Православного Свято–Предтеченского монастыря, основанного в Англии учеником Преподобного Силуана, схиархимандритом Софронием. Много лет она прини¬мает посещающих обитель юных паломников и их родителей, проводит беседы в окрестных школах. Настоящая брошюра, в которой получили святоотеческое освещение многие сложные вопросы христианского воспитания современных детей, широко известна в православном мире, переведена на несколько европейских языков. Первое русское издание было осуществлено трудами блаженной памяти протоиерея Глеба Каледы и Наталии Владимировны Сахаровой (в схиме Екатерины); литературная редакция предпринята переводчиком с учетом их пожеланий и с благословения автора.

ЗА ВРЕМЯ, истекшее после выхода в свет, книга «Русская религиозность: христианство Киевской Руси, Χ–ΧΙΙΙ века» стала общепризнанной классикой, незаменимой для всех интересующихся прошлым и настоящим России. Как указано в авторском предисловии, книга открывает серию, которая должна была охватить историю русского религиозного сознания с начала Киевского периода до наших дней; автор не дожил до осуществления этого замысла. Он завершил работу над вторым томом, и именно этот труд, изданный протопресвитером Иоанном Мейендорфом, завершает двухтомник «Русская религиозность: средневековье, XIII‑XTV века». По случаю переиздания второго тома было признано целесообразным вернуться к изданию двухтомника в твердом переплете, как был издан первый том. Читатели второго тома заметят, что за протекшие двадцать лет изменились стиль и транслитерация. Настоящее издание, за исключением самых незначительных поправок, повторяет первый том, который мы имели честь опубликовать в 1946 г.

"Собеседования о жизни италийских отцов", заключающие в себе в высшей степени назидательные повествования о жизни италийских святых, изложенные с увлекательною простотою и безыскусственностию, составляют для всякого христианина драгоценное приобретение. Но кроме того, они важны по богатству заключающихся в них материалов для истории Вселенской Церкви в смутное время распадения Западной Римской империи. Свт. Григорий, как сам говорит в предисловии к "собеседованиям", собирал сведения от лиц самых достопочтенных и вполне заслуживавших доверия, большею частию, очевидцев тех событий, о которых он рассказывает.

Книга известна также как Римский патерик.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Борис Михалев

РАЗНОЕ ИЗ ВИВЕКАНАНДЫ

1.

"Кто думает, что получил ответ на свои молитвы, не знает, что обрел удовлетворение от собственной своей природы".

Безусловно, искренняя молитва очищает сознание. Однако, здесь как бы звучит противоречие: или получил ответ, или нашел что-то в себе. Совершенствование посредством молитвы осуществляется в результате взаимодействия усилий молящегося и помощи того, к кому идет обращение.

Борис Михалев

ВОСПАЛЕННАЯ ЛИНИЯ ГОРИЗОНТА

мистическая поэма

1.

Когда я смотрел на заходящее солнце, мне иглой пронзало сознание сверху донизу нечто даже значительно большее, чем мысль, касательно никем прежде не осознанной значительности разливания красноты по небу в момент пересекания солнцем линии горизонта. Я всегда чувствовал, что происходящее вокруг меня и со мной имеет некий глубокий символизм. Знал, что любое движение, помимо конкретного содержания, несет и иной отвлеченный смысл. Последний согласован с аналогичным смыслом других явлений и единственной целью ставит пробуждение во мне ассоциаций, открывающих возможные пути движения и заставляющих сделать выбор.

Борис Михалев

ЗАМЕЧАНИЯ О НРАВСТВЕННОЙ ФИЛОСОФИИ ВЛАДИМИРА СЕРГЕЕВИЧА СОЛОВЬЕВА

1.

"Относительно низшей природы нравственный закон, обобщая непосредственное чувство стыдливости, повелевает нам всегда господствовать над всеми чувственными влечениями...; здесь нравственность уже не выражается... инстинктивным отталкиванием враждебной стихии,... а требует действительной борьбы с плотью В отношении к другим людям нравственный закон дает чувству жалости, или симпатии, форму справедливости... - Наконец, по отношению к Божеству нравственный закон утверждает себя как выражение Его законодательной воли и требует ее безусловного признания ради ее собственного безусловного достоинства... для человека, достигшего такого чистого признания Божией воли,... должно быть ясно, что полнота этой воли может открываться только силою ее собственного, внутреннего действия в душе человека."

Что делать, если популярный телеведущий совершенно случайно гибнет в автомобильной катастрофе аккурат после того, как ты взяла у него интервью? Для журналистки Алены Соколовой это вопрос решенный. Конечно, расследовать причины аварии! Она с энтузиазмом включается в дело, тем более, что это сулит ей новую встречу с потрясающим следователем Вадимом Терещенко. Но, как говорится, не буди лихо… Популярные ведущие просто так не гибнут. А тем, кто сует нос в «чужое дело» может и не поздоровиться…