Нежданкина радуга

Дорога прорезала желтые поля бесконечного подсолнечника неровною лентой и казалась на удивление пустой. Аннетин синий форд шелестел по ней в гордом одиночестве.

Ядрёное кубанское лето выжигало асфальт до нестерпимого блеска. В подсолнухах мелькнул ржавый силуэт брошенной легковушки. Дорога нырнула, съезжая с крутого холма; далеко внизу заголубело озеро, окаймлённое зелёным кружевом ив. За озером, над холмами, проступили тупые зубы грозовых облаков. …Первая неприятность подстерегла форд примерно на четвертом километре, считая от озера. Отключился кондиционер. Вторая неприятность километром позже сразила наповал мотор. И уж терзай ключом зажигание, не терзай его, а толку никакого.

Другие книги автора Наталья Сергеевна Чернышева

Люблю звёзды. Могу смотреть на них бесконечно. Уже не помню, когда именно впервые подняла голову к ночному небу и прониклась его грандиозным величием. Но потрясение, пережитое тогда, осталось со мной навсегда.

Когда мне предложили — на выбор, как лучшей ученице! — проходить интернатуру в столичном госпитале или отправиться на стационарную базу при космических верфях, я без колебаний выбрала стационар.

Сокурсники крутили пальцем у виска, сумасшедшая, мол. Но я хотела работать в космосе. Среди звёзд…

— На Площадь Примирения.

— Реабилитационный Центр? Знаем, поехали…

— Проклятый туман… Ни шута не видно. Как вы еще ездите, по такой-то погоде…

— Да уж ездим. Куда деваться? Жить-то надо.

В разговор вклинивается радиореклама:

— Не пропустите! Только у нас!!! С понедельника!!! Завершающая часть хитов прошлых сезонов! СУМЕРЕЧНЫЙ ДОЗОР! Наш ответ Голливуду!!!

— Выключите! Выключите немедленно!!!

— Да вы что! Отличный фильм! Я и сам смотрел. Мои шалопаи когда еще притащили… Прокат в кинотеатрах только начался, а пираты уже…

Из разговора таксиста с утренней пассажиркой

— На Площадь Примирения.

— Реабилитационный Центр? Знаем, поехали…

— Проклятый туман… Ни шута не видно. Как вы еще ездите, по такой-то погоде…

— Да уж ездим. Куда деваться? Жить-то надо.

— Закурить можно?

— Пожалуйста. Вон пепельница… огоньку?

— Спасибо…

Бог есть Любовь…

Это странный рассказ. сама не знаю, как он у меня получился…

Я всегда знала — придет день, и я спасу Землю…

ГГ романа, женщина с Земли по имени Ирина, внезапно оказывается в Галактике. Ее похитили и подбросили на планету с красивым названием Анэйва с какой-то непонятной целью непонятно кто. Она растеряна, она ничего не понимает, вдобавок ей стерли память, жестоко ранили…

Ей придется примириться с этим странным непонятным миром. Научиться жить в нем. Преодолеть немало терний. Хлебнуть вдоволь испытаний из наполненной до краев чаши. Ведь Ирина — не супергерла, она самая обычная, среднестатистическая, как принято говорить, женщина, без вагонетки амбиций и налета здоровой стервозности, вдобавок ее личность искалечена необратимой потерей памяти.

Но она хочет жить — и выживет.

Хочет вернуться домой — и вернется.

Правда, ей еще предстоит понять, где находится ее дом — на Земле или Анэйве.

Но в итоге она даже будет счастлива… насколько сумеет.

Вдобавок, тот, кто стер память Ирине… и тот, кто хотел через нее отомстить некоторым высокопоставленным лицам на Анэйве, — они оба расплатятся за свои гнусные дела. Но месть свершится. Частично… пострадают не все, кто должен был пострадать по изначальному плану.

Но добро и справедливость — такие интересные вещи. Если, не раздумывая, готов бросить на кон чужую жизнь, в данном случае, жизнь Ирины во имя своих идеалов и целей — будь готов к тому, что кто-то другой распорядится уже твоей жизнью. Высокопоставленные лица Анэйвы получили свое поделом.

И пусть не говорят, будто не знали, на что шли!

Если веришь, оживет любая сказка…

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Кандидат географических наук В. БЕРДНИКОВ

Картины художника Дарова

(Фантастический рассказ)

Стояли жаркие дни середины июля, солнце нещадно раскаляло улицы, и поэтому я поторопился выехать из города ранней утренней электричкой. Поезд осторожно выполз из-под крыши перрона, миновал застроенные домами пригороды, высокую серую дугу кольцевой автодороги и, набирая скорость, заспешил мимо дачных домиков, садов и полей. Через час я вышел на платформу небольшой станции, пересек железнодорожные пути и по крутому зеленому откосу поднялся в старый дачный поселок.

Берендеев Кирилл

Друг мой!

Прости мое излишне вычурное обращение, но я не знаю, как лучше следует начать это письмо. Если я упомяну в заглавии то имя, что носишь ты сейчас, ты не узнаешь меня, если же прежнее - просто не поймешь. Я нахожусь в затруднении, и если бы не определенные обстоятельства, я не смог приняться за письмо. Да и что я хочу сказать им? - и сам не знаю. Некую нетривиальную повесть, нечто, что заставило бы внимательно вчитаться в написанные мной строки, и не скакать, как ты привык, с пятого на десятое или посмеиваться над каждой новой фразой. Впрочем, последнее наименее вероятно, ты просто счел бы меня нетвердым в рассудке и уничтожил бы письмо, не придав ему значения. Признаться, я так и не решил, как мне убедить тебя и очень боюсь, что ты оставишь мое послание без внимания.

Берендеев Кирилл

Мерцающая звезда на черном бархате неба

Четверть седьмого вечера "Форд-Скорпио" въехал на занесенный снегом плац школьного двора. Со всех сторон горели огни, - асфальтовый дворик располагался в центре здания, и только колоннада, минуя которую и прибыла машина, едва виднелась в сумерках холодной февральской ночи.

Мотор "форда" затих, лишь едва слышно гудела печка. Первой молчание нарушила сидящая за рулем девушка.

Михаил Николаевич ГРЕШНОВ

НАДЕЖДА

Увлекательная работа - придумывать географические названия: Мыс Рассвета, Озеро Солнечных Бликов... Мы только и делали, что придумывали, придумывали. Не только мы - Северная станция тоже. Вся планета была в распоряжении землян - в нашем распоряжении.

- Ребята! - кричала с энтузиазмом Майя Забелина. - Холмы Ожидания хорошо?

- Река Раздумий?

- Ущелье Молчания?..

- Хорошо, - говорили мы. Подхваливали сами себя: работа нам нравилась, планета нравилась. Нравились наши молодость и находчивость. Давали названия даже оврагам: Тенистый, Задумчивый.

ОСТАНОВИСЬ

ПОДОЖДИ, ПОКА НЕ ОТКРОЮТСЯ ВОРОТА

ПОВЕРНИ НАЛЕВО

ПОВЕРНИ НАПРАВО

ИДИ ДО СЛЕДУЮЩЕГО ПЕРЕСЕЧЕНИЯ

ПОВЕРНИ НАЛЕВО

ДЕРЖИСЬ ПРАВОЙ СТОРОНЫ

ПОВЕРНИ НАПРАВО

Он шел вдоль шоссе, один; вокруг ни души, лишь эхо его шагов да почерневшие дома.

Знаки были развешены исключительно ради него. Он миновал знаки, следуя их воле.

ПОДНИМИСЬ ПО ЭТОЙ ЛЕСТНИЦЕ

ЗДЕСЬ — ВХОДИ

При раскопках развалин средневековой мечети неподалеку от Самарканда археологическая экспедиция нашла рукопись 202-й ночи Шехерезады. В рукописи рассказано, как сын царя Шахрамана по имени Камар-аз-Заман встретил пришельцев с неба.

Это мутно-червонное крошево под ногами хрустело и разлеталось. Высотные дома, магазины, пустые проезжие части – все было покрыто им. Красиво и жутко. Желтая Москва.

Восемнадцать лет – превосходный возраст для саморазвития. При грамотном подходе можно добиться много, главное отыскать правильную мотивацию, а отыскав – не дать ей себя прикончить. Пусть ты уже худо-бедно оперируешь сверхэнергией, постигаешь основы права и криминалистики, неплохо дерёшься и уверено обращаешься с табельным оружием, но всё же пока бесконечно далёк и от истинного могущества, и от настоящего профессионализма. И если в институте можно уповать на пересдачу, то на тёмных ночных улочках первый провал станет и последним.

То, что не убивает оператора сразу, не убивает его вовсе? Ну да, ну да…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Вильгельм фон Гумбольдт (1767–1835) — выдающийся немецкий мыслитель-гуманист — является создателем теоретических основ науки о языке. В представленных в настоящем сборнике работах затрагиваются важнейшие проблемы общеязыковедческого и философского характера, которые являются предметом оживленных дискуссий почти во всех странах мира. Многие поставленные В. фон Гумбольдтом задачи и высказанные им идеи еще не получили разработки в современном языкознании; они потребуют новых усилий гряду¬щих поколений ученых-мыслителей, и не одних только лингвис¬тов. Книга предназначена для лингвистов, литературоведов, философов, этнопсихологов и лиц, занимающихся проблемами теории и философии культуры

Автор предлагает читателю совершить вместе с героями романа путешествие в Европу XIX века и окунуться в мир страстей и неги. Модные салоны и будуары светских красавиц, роскошные особняки и улицы европейских столиц, заполненные изысканно одетой публикой, — вот та сцена, на которой разворачивается удивительная история любви юной Арлетт де Фере и русского аристократа Сергея Дашкова.

В старом парке безобразничал ветер. Срывал с деревьев листву, швырял в прохожих. То в лицо холодом ударит, то в ухо, берет собьёт, поправляй потом. А не то подхватит старый драный пакет и давай трепать его. Вверх-вниз, между ветками, по-над мутными зеркалами луж, прохожим на головы…

Леночка любила осень. Не столько ту, которая "очей очарованье", сколько именно ненастную, с холодом, сыростью, с низким небом и бестеневым днём. Можно подставить лицо ветру и верить, что влага на щеках всего лишь дождь, не слёзы. А что! Бывают дожди кислотные, бывают — солёные. Не ваше дело, между прочим.

Мрачная история. Но от такого не застрахован ни один родитель, безумно любящий свое чадо…