Невыполнимая миссия в Сомали

Круглый камень с глухим стуком ударился о натянутый как барабан трупными газами мертвенно-бледный живот утопленника. Многоголосый радостный визг приветствовал точное попадание в цель негритянского мальчика с курчавыми, словно тронутыми ржавчиной, волосами. Ни одному из его приятелей еще не удалось попасть в живот трупа, лежащего у самой воды и наполовину засыпанного песком. Мертвец был похож на огромную отвратительную медузу, выброшенную на берег. Для маленьких сомалийцев, которые каждое утро болтались по пляжу севернее Могадишо и внимательно изучали все, что выбрасывал на берег Индийский океан, эта страшная находка явилась неожиданным развлечением. Рыжий мальчуган снова прицелился. Его приятели радостно завопили и затопали ногами, когда камень опять попал в труп, на этот раз в голову.

Рекомендуем почитать

Часы над Недбанком показывали 16 часов 10 минут. Словно проведенная по линейке, Чёрч-стрит, одна из тех улиц, что делали Преторию так похожей на маленький американский город, начала оживать. Многочисленные чернокожие и белые служащие, чья работа заканчивалась в 16.30, уже начали скапливаться на автобусных остановках.

Малоприметный в потоке машин, «мицубиси галант» включил мигалку и остановился у тротуара, немного не доехав до магазина, занимавшего первый этаж огромного здания современной архитектуры, где над Недбанком располагался штаб ВВС Южно-Африканской Республики.

Клифтон Картер посмотрел на часы и вздохнул: еще семь минут стоять в карауле перед этой проклятой дверью. Он не успеет на автобус, и Тине придется ждать его лишние полчаса на конечной остановке. "Проклятая профессия!

Он очень обрадовался, когда ему, простому призывнику, предложили службу в карауле Зданий Центрального Разведывательного Управления в Лэнгли. Так как Клифтон жил в Вирджинии, об этом можно было только мечтать: каждый уик-энд проводить дома! Но будни...

Повернувшись лицом к застекленному проему, открывавшему вид на розарий, преподнесенный в дар Советским Союзом, Его Превосходительство Джон Сокати, чрезвычайный и полномочный посол Республики Лесото, почувствовал, как его переполняет невыразимое блаженство.

Бар делегатов кишел народом, как на всякой важной сессии ООН: будто рынок в Бамако. Африканские делегации представляли более трети ооновского населения. В противоположность своим белым коллегам, уже пресытившимся, они пунктуально присутствовали на всех заседаниях и комиссиях, даже самых непонятных.

Эстиме Жоликер расстегнул свой старый полотняный пояс, на котором висел ржавый «смит-и-вессон 41 магнум», и положил его на край могилы рядом с соломенной шляпой и бумажным пакетом, в котором лежали три плода манго. Встав, гаитянин потянулся и зевнул. Было ровно шесть часов утра, и солнце еще не пекло. Через три часа температура станет адской. Кладбище Порт-о-Пренса, как и весь город, было настоящим пеклом. Если бы мертвецы не были защищены толстыми могильными плитами из цемента или из мрамора, они бы растеклись как масло. Слава Богу, гаитяне следовали традициям: чтобы достойно похоронить родственника, себе отказывали в еде, а в случае необходимости дочери выходили на панель.

Кристина Лампаро бросила растерянный взгляд на длинную череду металлических столбов, стоящих вдоль Плезент-авеню. На каждом из них должна была стоять касса платной стоянки. Но уже давным-давно местные бродяги выломали эти кассы и разбили их в надежде извлечь мелочь, которая могла там сохраниться. В Испанском Гарлеме нередко убивают даже за один доллар... В результате между 119-й и 120-й улицами осталось только две нетронутых кассы.

Возле одной из них вот уже целый месяц стоял старый красный «бьюик», явно краденый. Колеса были сняты. У другой виднелся помятый зеленый «шевроле», принадлежащий молодому торговцу наркотиками. Когда Кристина Лампаро намекнула ему на необходимость уплаты штрафа, поскольку он не оплатил стоянку, то юноша объяснил ей с невероятным количеством непристойных деталей, что он сделает ей и ее друзьям, если только они попытаются выполнить свою угрозу.

Князь Малко Линге взял черепицу нежного светло-розового цвета, которую протягивал ему граф фон Поникау, и уложил ее рядом с соседней вдоль водосточной трубы. Это было относительно легко. Рабочие-кровельщики хорошо потрудились всю неделю и оставили непокрытыми лишь два квадратных метра крыши, чтобы гости Его Высочества Светлейшего князя могли развлечься, изображая кровельщиков. Можно быть Рыцарем Гроба Господня и Мальтийского Ордена, кавалером Святого Георга и принадлежать к Черному ордену тевтонских рыцарей и при этом оставаться простым человеком. К сожалению, гости, собравшиеся, чтобы отпраздновать реконструкцию северного крыла замка в Лицене, не оценили по достоинству эту затею Малко.

Его Светлейшее Высочество князь Малко Линге смотрел на Босфор. С третьего этажа отеля Хилтон вид был великолепным. Азиатский берег освещали первые огни. Без конца проплывали суда. Большой советский нефтяной танкер, две ржавых греческих посудины, панамское судно, старый югославский баркас, груженный лесом, и более мелкие суда.

Между Черным и Мраморным морями велась непрерывная торговля, вот почему за Босфор, за этот узкий проход длиной в пятнадцать километров, с XIII века велись войны.

Григорий Кирсанов на какую-то долю секунды опоздал нажать на тормоз. Его белая «мазда» поддала бампером в зад видавший виды «сеат-127» зеленого цвета. Оба водителя начали подруливать к обочине, вызвав оглушительную какофонию гудков: по Калье Серрано, улице с односторонним движением, сплошным потоком катились автомобили, а испанцы охотнее жмут на клаксон, чем на тормоз.

Из «сеата» выскочила молоденькая хиппи в джинсах, обошла свою машину и остановилась с негодующим видом. Григорий Кирсанов выбрался из «мазды», решив поскорее уладить эту неприятность.

Другие книги автора Жерар де Вилье

Ни дать ни взять Синайский полуостров после Шестидневной войны! Сотни разномастных туфель усеивали мостовую и тротуары Бэдфорд-стрит. Многоцветное, поражающее воображение изобилие.

Билл Линч сбавил скорость, давя колесами россыпи обуви.

Работники городских служб подметали обломки перед развороченной витриной. Дети придумали забаву, кидаясь друг в друга обувью. Бомба взорвалась сразу после закрытия магазина.

Скорее всего, работа ИРА.

Малко Линге раскрывает дьявольски хитроумную, дискредитирующую ЦРУ комбинацию высокопоставленных мошенников, подставивших невиновного и заметающих следы преступления, устраняя всех прямых или косвенных свидетелей.

В настоящий сборник вошли два шпионских романа: «В тенетах смерти» Алена Пажа и «Да здравствует Че Гевара» из знаменитой серии «С. А. С.» популярного во Франции и в мире Жерара де Виллье, а также ироничное криминальное произведение Шарля Эксбрая «Мы еще увидимся, детка...».

В рассветных лучах по воде медленно скользила рыбацкая лодка, выдолбленная из ствола кокосовой пальмы. Двое негров лениво, не спеша, работали веслами. Солнце только что взошло. Как это всегда бывает в тропиках, оно зажглось стремительно, словно электрическая лампа, мгновенно разогнало темноту. Вблизи пироги уже прыгали, выискивая поживу, ярко окрашенные летучие рыбы.

Впереди, окруженный светлым ореолом, виднелся плоский берег острова Большая Багама, а на нем — зеленая полоска пальмовых деревьев.

Принц Саид Хадж аль-Фюжелах опустил руку в плоскую вазу, где лежало штук тридцать массивных золотых часов, взял первые попавшиеся и надел на руку. В ту пору, когда он только получил наследство, у него была привычка выбрасывать часы, едва они останавливались. Теперь он оставлял их в вазе, и слуга Жафар по мере надобности их заводил. Принц обошел старинное верблюжье седло, на которое он любил облокачиваться, читая Коран, и приподнял черную бархатную штору, чтобы пройти в соседнюю комнату. Там находился «кабинет напитков», обычай, принятый ныне повсеместно у всех богатых кувейтцев. В связи с тем, что три года назад в стране было запрещено употребление алкогольных напитков, богачи отвели у себя специальные, всегда запертые комнаты, где хранились запасы купленного на черном рынке виски, которое выпивалось подальше от ревнивых взоров прислуги. Саид Хадж Фюжелах дополнил эту комнату огромной низкой кроватью, чтобы таким образом совмещать алкогольное опьянение с опьянением плоти.

Жерар де Вилье умеет делать все сразу: заинтриговать, увлечь, удивить, шокировать. Он пишет по горячим следам событий в самых «горячих» точках планеты. «Убить Ющенко!» — один из самых свежих из более 160 его читаемых во многих странах романов — об «оранжевой революции» в Украине. Откровенный вымысел подогнан к реальным событиям с французским изяществом.

Совпадения или несовпадения в некоторых особо узнаваемых именах или названиях, конечно же, чисто случайные...

Человек, называвший себя Джулиусом Ньедером, осторожно взвел курок своего револьвера, невидимого из-под чесучовой куртки, лежавшей свернутой возле него.

Это был «смит-и-вессон» калибра 38 с барабаном, весьма распространенной модели. Он заканчивался глушителем, который смастерили в каком-то гараже Стэнливиля. На войне как на войне.

Легкий щелчок отведенного назад курка был поглощен гулом четырех двигателей лайнера ДС-6 компании «Эр Конго», который набирал высоту, чтобы ускользнуть от преждевременного урагана в начале этой тропической зимы.

Два охранника из ЦРУ в темных костюмах, с лицами, лишенными выражения, сидели по обе стороны от Виталия Толкачева на заднем сиденье черного «олдсмобиля», мчавшегося на полной скорости по автостраде Кельн — Штутгарт. Заместитель начальника Первого главного управления КГБ, тоже с бесстрастным лицом, курил, устремив взгляд на покрытые снегом ели вдоль автострады.

Голубой щит с надписью «Аэропорт, 1000 метров» появился над скоростной дорогой.

Популярные книги в жанре Шпионский детектив

Была половина первого ночи. Великолепная луна, освещавшая Лурд и церковь Сакре-Кер, возвышающуюся на скале, превращала реку Гав в поток серебра. Долину, в которой спал городок, окружали скалистые горы, и вершины их отбрасывали огромные тени на крыши домов.

Достигнув дороги, Малар увидел наконец город, и это принесло ему некоторое облегчение. Он шел уже больше часа и был рад, что теперь начинается извилистый спуск, ведущий к его дому на другой стороне реки.

Тоненькая змейка в черную и желтую полоску отчаянно извивалась в руках Стефана, пытаясь его укусить, однако пасть ее была крепко зажата сильными пальцами мужчины. Стефан – светловолосый молодой человек с восхитительным загаром, орлиным носом и тонкими чертами лица – легко ступал по белому песку острова Ило-Брос. Рептилию он держал как можно дальше от себя – укус коралловой гадюки несет почти мгновенную смерть. Здесь это особенно опасно: до главного острова архипелага езды катером полчаса, но врачей там нет, а ближайшая клиника находится в Нумеа. Даже если вызвать по радио авиатакси, это займет столько времени, что можно успеть десять раз отдать концы.

Малко бросил взгляд на афишу, прикрепленную к стене кнопками. Очень темнокожая, роскошная девушка из племени данакиль, пышногрудая, с торчащими в разные стороны волосами, приглашала совершить приятное путешествие по Эфиопии. Затем внимательно посмотрел на принцессу Чевайе Меконнен, сидящую напротив на ложе.

Принцесса вполне могла бы позировать для афиши. Она слегка наклонилась к низкому столику, чтобы взять сигарету, и ее коричневая шелковая кофточка, почти одного цвета с кожей, слегка распахнулась, приоткрыв тяжелые, вытянутые, слегка отвислые груди. Эфиопка подняла на Малко темные глаза, затуманенные медовым напитком.

«Дорогуша» Джил Рикбелл осторожно высвободила бокал с шампанским из неловких рук навахо и прижалась к нему всем телом. Блузка «болеро» и сиреневые брючки из натурального шелка, надетые прямо на голое тело, сразу подчеркнули мельчайшие подробности самых интимных мест молодой женщины.

– Идемте же, Зуни, – выдохнула она.

Индеец затрепетал, как лошадь, которую гладят по холке, но не сдвинулся с места. Спиртное, к которому он не привык, уже ударило в голову, но мир бледнолицых все еще его ужасал. К тому же, он был всего лишь случайно в этом сказочной красоты доме, который невозможно было даже представить в аризонской резервации Дизер Пейнт. Он никогда не должен был оказаться здесь, за колоннадой вокруг бассейна, с белокожей самкой, которая предлагала ему себя. «Дорогуша» Джил коснулась языком его сухих губ. Тело молодого индейца, затянутое в старые джинсы и белую майку, приводило ее в исступление. Казалось, еще немного, и она вонзит в него ногти.

Преподобный Леонард Джимсон сцепил пальцы и сделал над собой усилие, чтобы не обрушить всю свою ярость на сидевшую рядом темноволосую женщину.

— Проклятие нашего мира, — говорил он, — это насилие. А вы выступаете поборницей и защитницей насилия. Вы не просто прибегаете к насилию, но и проповедуете его…

— Прибегаю крайне редко и уж вовсе не проповедую, мистер Джимсон. Я стараюсь по возможности избегать насилие.

Модести Блейз говорила несколько рассеянно. Ей порядком надоел этот молодой и серьезный священнослужитель. Они сидели в маленьком автобусе, катившем по ухабистой дороге, которая вилась серпантином, уходя на север, к Сан-Тремино.

В тот вечер работы на «Мельнице» было хоть отбавляй. По крайней мере так мне показалось. Но Дорис сказала, что ничего особенного, а ей, конечно, лучше знать. Я хоть и хозяин, но бываю на «Мельнице» довольно редко.

У Чарли в тот вечер был отгул, вот я и решил немного пособить Дорис. Часов в десять появилась леди Джанет. На ней был светло-зеленый брючный костюм. Зеленое здорово сочеталось с ее коротко подстриженными каштановыми волосами. Она села на свое обычное место в конце стойки, я поставил два стакана и открыл бутылку кларета.

Таких кафе, вернее салунов, как «У Мака», в Нью-Йорке, Чикаго или Лос-Анджелесе можно насчитать тысячи две. В них царят полумрак и тишина, мебель не новая, но и не разваливающаяся, первоначальный цвет ковра указать уже сложно из-за сигаретного пепла и бессчетного количества пролитых бокалов, бармен настроен дружелюбно, обслуживает быстро и не обращает внимания, если вы пришли с чужой женой. Льда не экономит, спиртного тоже, но напитки стоят недешево. Выбор блюд небогат, обычно курица и бифштексы, но и первое, и второе вам приготовят по высшему разряду.

Серия книг Поля Кении о Коплане выходит с 1953 года. В романе «Коплан возвращается издалека» талантливый детектив является не только профессионалом-разведчиком высокого класса, но и наставником молодежи.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Стенли Ловелл, дежурный радист наблюдательной вышки аэропорта Тампа, штат Флорида, скучал, потягивая через соломинку «Севен-Ап», который ему только что нацедил в картонный стаканчик автомат для напитков. Было три часа дня, и в оконные стекла били жаркие солнечные лучи. Минуту назад в воздух поднялся «ДС-9» компании «Дельта Эрлайнз», и место для стоянки самолетов окончательно опустело. Тампа, расположенная между Вашингтоном и Майами, была второстепенным пунктом посадки, поэтому единственным занятием да и единственным развлечением нездешних радистов являлся радиообмен с пролетающими мимо самолетами.

Тед Брэди смотрел на солнце, которое медленно спускалось к далеким гребням гор Марра, окаймлявших пустыню на западе, и старался ни о чем не думать. Тревога, сжимавшая его сердце, заставила почти забыть о жгучей жажде, превратившей язык в толстую сухую губку, а кожу на губах — в пергамент. Ему давали пить лишь дважды в день, хотя температура воздуха с одиннадцати часов до трех поднималась выше сорока градусов, полностью обезвоживая все, что оставалось на солнце. Тед Брэди был привязан в стороне от стоянки, словно зачумленный пес. Он попробовал шевельнуться, но его запястья, прикрученные к столбу, вбитому в каменистую почву, так одеревенели, что малейшее движение причиняло мышцам невыносимую боль. Он закрыл глаза, и красные круги затанцевали под опущенными веками. Тед Брэди слишком долго смотрел на солнце. В мозгу внезапно всплыла фраза, прочитанная когда-то: «Никто не может смотреть прямо в лик смерти или солнца». Он постарался прогнать из сознания слово «смерть» и не думать о том, что она возможна.

Облокотясь о каменные перила, окружавшие плоскую крышу здания американского посольства в Перу, Том Барнс, резидент ЦРУ в Лиме, с отвращением взирал с высоты пятого этажа на бесконечную колонну, медленно двигавшуюся по авеню Арекипа. Тысячи глоток выкрикивали революционные лозунги. Раскачивались транспаранты с надписями, поносящими правительство и призывающими к вооруженной борьбе, красные флаги развевались в клубах пыли, поднятой множеством ног. Когда демонстранты поравнялись с посольством, взметнулись вверх кулаки, посыпались ругательства.

Элько Кризантем пересек быстрыми шагами холл замка Лицен. Телефон звонил уже около минуты, Он снял трубку.

— Замок Лицен.

— Малко?

Женский голос звучал неуверенно.

Турок почесал шею, польщенный, что его приняли за хозяина, и бессознательно распрямил свой высокий сутуловатый стан. Сутуловатость образовалась вследствие старой привычки втягивать живот, чтобы не выпячивался парабеллум «Астра», который он иногда засовывал за брючный ремень.