Невыбранная любовь

Тяжело изобретать вселенную. Иегова устроил шабат. Вишну задремывает в уголке. Вселенные научной фантастики — всего лишь крохотные уголки мира слов, но и над ними приходится серьезно поразмыслить; и вместо того, чтобы к каждой истории придумывать новую вселенную, писатель может возвращаться раз за разом в одну и ту же, отчего вселенная порой протирается по швам, мягчает, и влезать в нее, точно в ношеную рубашку, становится гораздо удобнее.

Хотя я вложила в свою вымышленную вселенную немало труда, не могу сказать, чтобы я ее изобрела. Я на нее набрела, и с тех пор так и брожу по ней, не зная дороги — то эпоху пропущу, то планету забуду. Честные серьезные люди, называющее ее «Хайнской вселенной», пытались разложить ее историю на хронологические таблицы. Я называю этот мир Экуменой, и заявляю вам — это безнадежное занятие. Хронология его похожа на то, что вытаскивает котенок из корзинки с вязаньем, а история состоит преимущественно из пробелов.

Рекомендуем почитать

Тяжело изобретать вселенную. Иегова устроил шабат. Вишну задремывает в уголке. Вселенные научной фантастики — всего лишь крохотные уголки мира слов, но и над ними приходится серьезно поразмыслить; и вместо того, чтобы к каждой истории придумывать новую вселенную, писатель может возвращаться раз за разом в одну и ту же, отчего вселенная порой протирается по швам, мягчает, и влезать в нее, точно в ношеную рубашку, становится гораздо удобнее.

Хотя я вложила в свою вымышленную вселенную немало труда, не могу сказать, чтобы я ее изобрела. Я на нее набрела, и с тех пор так и брожу по ней, не зная дороги — то эпоху пропущу, то планету забуду. Честные серьезные люди, называющее ее «Хайнской вселенной», пытались разложить ее историю на хронологические таблицы. Я называю этот мир Экуменой, и заявляю вам — это безнадежное занятие. Хронология его похожа на то, что вытаскивает котенок из корзинки с вязаньем, а история состоит преимущественно из пробелов.

Тяжело изобретать вселенную. Иегова устроил шабат. Вишну задремывает в уголке. Вселенные научной фантастики — всего лишь крохотные уголки мира слов, но и над ними приходится серьезно поразмыслить; и вместо того, чтобы к каждой истории придумывать новую вселенную, писатель может возвращаться раз за разом в одну и ту же, отчего вселенная порой протирается по швам, мягчает, и влезать в нее, точно в ношеную рубашку, становится гораздо удобнее.

Хотя я вложила в свою вымышленную вселенную немало труда, не могу сказать, чтобы я ее изобрела. Я на нее набрела, и с тех пор так и брожу по ней, не зная дороги — то эпоху пропущу, то планету забуду. Честные серьезные люди, называющее ее «Хайнской вселенной», пытались разложить ее историю на хронологические таблицы. Я называю этот мир Экуменой, и заявляю вам — это безнадежное занятие. Хронология его похожа на то, что вытаскивает котенок из корзинки с вязаньем, а история состоит преимущественно из пробелов.

Тяжело изобретать вселенную. Иегова устроил шабат. Вишну задремывает в уголке. Вселенные научной фантастики — всего лишь крохотные уголки мира слов, но и над ними приходится серьезно поразмыслить; и вместо того, чтобы к каждой истории придумывать новую вселенную, писатель может возвращаться раз за разом в одну и ту же, отчего вселенная порой протирается по швам, мягчает, и влезать в нее, точно в ношеную рубашку, становится гораздо удобнее.

Хотя я вложила в свою вымышленную вселенную немало труда, не могу сказать, чтобы я ее изобрела. Я на нее набрела, и с тех пор так и брожу по ней, не зная дороги — то эпоху пропущу, то планету забуду. Честные серьезные люди, называющее ее «Хайнской вселенной», пытались разложить ее историю на хронологические таблицы. Я называю этот мир Экуменой, и заявляю вам — это безнадежное занятие. Хронология его похожа на то, что вытаскивает котенок из корзинки с вязаньем, а история состоит преимущественно из пробелов.

В сборник «Король планеты Зима» вошли произведения Урсулы Ле Гуин, каждое из которых тесно связано со знаменитым Хайнским циклом. В столь разных по стилю и жанрам повестях и рассказах история планет Экумены прирастает все новыми и новыми гранями, обретая целостность и законченность.

Действие большинства моих научно-фантастических произведений происходит в пределах одной истории будущего. Поскольку оно слагалось без плана вместе с романами и рассказами, в нем имеются некоторые вопиющие несоответствия, но общая схема такова: жители планеты Хейн колонизировали весь рукав Ориона в нашей галактике около миллиона лет назад. Все виды людей, открытые к данному времени, являются потомками хейнских колонистов (нередко генетически измененными для условий колонизируемой планеты или по иным причинам).

В сборник «Король планеты Зима» вошли произведения Урсулы Ле Гуин, каждое из которых тесно связано со знаменитым Хайнским циклом. В столь разных по стилю и жанрам повестях и рассказах история планет Экумены прирастает все новыми и новыми гранями, обретая целостность и законченность.

Тяжело изобретать вселенную. Иегова устроил шабат. Вишну задремывает в уголке. Вселенные научной фантастики — всего лишь крохотные уголки мира слов, но и над ними приходится серьезно поразмыслить; и вместо того, чтобы к каждой истории придумывать новую вселенную, писатель может возвращаться раз за разом в одну и ту же, отчего вселенная порой протирается по швам, мягчает, и влезать в нее, точно в ношеную рубашку, становится гораздо удобнее.

Хотя я вложила в свою вымышленную вселенную немало труда, не могу сказать, чтобы я ее изобрела. Я на нее набрела, и с тех пор так и брожу по ней, не зная дороги — то эпоху пропущу, то планету забуду. Честные серьезные люди, называющее ее «Хайнской вселенной», пытались разложить ее историю на хронологические таблицы. Я называю этот мир Экуменой, и заявляю вам — это безнадежное занятие. Хронология его похожа на то, что вытаскивает котенок из корзинки с вязаньем, а история состоит преимущественно из пробелов.

Тяжело изобретать вселенную. Иегова устроил шабат. Вишну задремывает в уголке. Вселенные научной фантастики — всего лишь крохотные уголки мира слов, но и над ними приходится серьезно поразмыслить; и вместо того, чтобы к каждой истории придумывать новую вселенную, писатель может возвращаться раз за разом в одну и ту же, отчего вселенная порой протирается по швам, мягчает, и влезать в нее, точно в ношеную рубашку, становится гораздо удобнее.

Хотя я вложила в свою вымышленную вселенную немало труда, не могу сказать, чтобы я ее изобрела. Я на нее набрела, и с тех пор так и брожу по ней, не зная дороги — то эпоху пропущу, то планету забуду. Честные серьезные люди, называющее ее «Хайнской вселенной», пытались разложить ее историю на хронологические таблицы. Я называю этот мир Экуменой, и заявляю вам — это безнадежное занятие. Хронология его похожа на то, что вытаскивает котенок из корзинки с вязаньем, а история состоит преимущественно из пробелов.

Другие книги автора Урсула К Ле Гуин

Цикл Урсулы Ле Гуин о Земноморье давно и прочно обосновался на Золотой полке мировой фэнтези рядом с книгами Толкиена, Льюиса, Говарда и других классиков жанра. По мотивам цикла сняты телесериал и полнометражный мультфильм. В настоящий том вошли первые четыре романа одной из самых знаменитых саг в современной истории фантастики.

Этот сборник – еще несколько загадок вселенной Хайнского цикла: закрытая для контактов планета в «Роканноне», захваченная пришельцами Земля в «Городе иллюзий», непримиримая вражда колонистов и туземцев в «Планете изгнания», уникальная физиологическая зависимость обитателей планеты Зима от лунного цикла в «Левой руке тьмы». Необычные миры, удивительные народы, сильные и страстные герои, оригинальные фантастические идеи и прекрасный литературный слог. Волнуя умы и завоевывая многочисленные награды, книги Урсулы Ле Гуин мгновенно становились классическими.

Деревенский колдун, явившийся к бывшему Верховному Магу Земноморья Ястребу-Перепелятнику, становится вестником грядущих великих событии. Рушится стена, отделяющая мир живых от Темной Страны не нашедших успокоении мертвецов. Чем это грозит миру, не знает никто. Искать ответ предстоит королю Лебаннену и Мастерам Рока, но уже без Ястреба. Самый мудрый и сильный из них, однажлы уже спасший Земноморье от гибели, он потерял свое могущество.

Каждый знаменитый фэнтезийный мир неминуемо создает свой эпос. В этот том собрания сочинений Урсулы Ле Гуин вошли произведения, расширяющие наши познания о мире Земноморья: сборник "Сказания Земноморья" (рассказы, повесть и статья, описывающие историю и культуру этой удивительной островной страны), роман "На иных ветрах", а также четыре рассказа, примыкающие к циклу.

Урсула Ле Гуин

Те, кто уходит из Омеласа

(Вариации на одну из тем Уильяма Джеймса)

Перевод Р. Рыбкина

Со звоном колоколов, поднявшим ласточек в небеса, в город Омелас, чьи веселые башни высятся на берегу моря, пришел Праздник Лета. Мачты судов в гавани украшены яркими флагами. По улицам, где крыши у домов красные, а стены свежевыкрашенные, где сады, такие старые, покрылись мхом, под тенистыми деревьями, минуя огромные парки и общественные здания, движутся процессии. Некоторые из них ведут себя сдержанно: это процессии стариков в длинных одеждах, серых или сиреневых, из жесткой ткани, мастеров (эти идут спокойно, а лица у них суровые), женщин, которые, оживленно болтая, несут своих малюток. На других улицах музыка быстрая, то там, то здесь поблескивают гонги и тамбурины, и люди пританцовывают, шествие движется в танце. Выскакивают из процессий и вбегают назад дети, их звонкие голоса взмывают над музыкой и пением, перекрещиваясь как полеты ласточек. Все процессии направляются на север, за город, где на огромном заливном лугу, называющемся Зелеными Полями, юноши и девушки, одетые только в просвеченный солнцем воздух, у которых руки длинные и гибкие, а ноги забрызганы грязью, сейчас проминают своих беспокойных лошадей: скоро начнутся скачки. Кроме простого недоуздка без мундштука, никакой сбруи на лошадях нет. В гривы их вплетены зеленые, золотистые и серебристые ленты. Лошади раздувают ноздри и, выхваляясь одна перед другой, встают на дыбы; они возбуждены, и это неудивительно: ведь лошадь единственное животное, которое считает наши церемонии также и своими.

В настоящий сборник вошли произведения знаменитой писательницы, лидера американской «мягкой» фантастики, посвященные самым различным темам. Роман «Порог» рассказывает о приключениях двух подростков в параллельном мире; в романе «Глаз цапли» повествуется о конфликте цивилизаций на удаленной планете Виктория; герой романа «Резец Небесный» способен с нами изменять реальность, а главными персонажами цикла новелл «Морская дорога» стали жители маленького городка Клэтсэнд, штат Орегон.

Где сказка, а где быль на этих мирах, спрятавшихся за бесконечными годами? На безымянных, называемых живущими на них просто «мир», планетах без истории, где лишь в мифе продолжает жить прошлое и исследователь, их посещая снова, обнаруживает, что совершенное им здесь всего несколько лет назад уже успело стать деяниями божества. Сон разума рождает тьму, и она наполняет эти зияющие провалы во времени, через которые ложатся мостами лишь трассы наших летящих со скоростью света кораблей; а во тьме бурно, как сорняки, разрастаются искажения и диспропорции.

Центральная идея публикуемого ниже психомифа — тема козла отпущения — отсылает нас прямиком к «Братьям Карамазовым» Достоевского, и несколько человек уже спрашивали меня с легким подозрением, как бы ожидая подвоха, почему я одалживаюсь именно у Уильяма Джемса. Ответ весьма банален — с тех самых пор, как мне минуло двадцать пять лет, я была совершенно не в силах перечитывать любимого некогда классика и попросту запамятовала о бесспорном его приоритете. Лишь наткнувшись на подобный же пассаж в «Нравственном философе и нравственной жизни» Джемса, я пережила подлинный шок узнавания. Вот как он звучит:

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Михаил Николаевич ГРЕШНОВ

НАДЕЖДА

Увлекательная работа - придумывать географические названия: Мыс Рассвета, Озеро Солнечных Бликов... Мы только и делали, что придумывали, придумывали. Не только мы - Северная станция тоже. Вся планета была в распоряжении землян - в нашем распоряжении.

- Ребята! - кричала с энтузиазмом Майя Забелина. - Холмы Ожидания хорошо?

- Река Раздумий?

- Ущелье Молчания?..

- Хорошо, - говорили мы. Подхваливали сами себя: работа нам нравилась, планета нравилась. Нравились наши молодость и находчивость. Давали названия даже оврагам: Тенистый, Задумчивый.

Андрей Кривошапко

Гора, на которой еще никто не бывал

"Лучше гор могут быть только

горы, на которых еще не бывал"

В.Высоцкий

Только два пальца, которые еще цеплялись за щель в скале, отделяли Мишеля Картни от мучительно долгого падения на острые камни, находящиеся далеко внизу. Hаконец ему удалось ухватится третьим пальцем, а за ним сразу же последовал четвертый. Мишель мысленно стряхнул пот со лба. Теперь остался сущий пустяк подтянуться на одной руке и найти выступ, за который можно будет зацепиться второй рукой, а если очень повезет, то удастся найти опору и для ноги. Все получилось как нельзя лучше. Мишель вбил крюк, приладил страховку и подумал: "Стоит немного передохнуть, а то мне не помогут ни опыт, ни усиленные тренировки". Мишель был профессиональным альпинистом. Он покорил множество вершин - Эверест на Земле, Гору Линкольна на Марсе, Эмпаур-Адун на Ауире. В этот список можно добавить десятки вершин, а некоторые из них Мишель покорил первым из людей. Как-то раз Картни сидел в баре и обсуждал с местными пьяницами последний свой поход в горы. Hезаметно к их компании подошел странный незнакомец. Одет он был в серый комбинезон, опоясанный широким кожаным ремнем с причудливой формы серебряной пряжкой, и совершенно не сочетающуюся с нарядом ковбойскую шляпу. Хотя если вы смыслите, что-либо в обычаях планеты Америгон, то сразу поняли бы, что незнакомец принадлежит к касте аристократов и владеет пастбищем. Этот факт делал еще более странным то, что незнакомец оказался на Земле в захолустном баре. Когда Мишель уже подошел к развязке своего рассказа и вещал как хорошо покорять гору, на которой еще никто не бывал, незнакомец произнес: - У нас на Америгоне, есть такая гора, на которой не только никто не бывал, но даже снимка со спутника получить не могут, а из смельчаков которые бросили вызов горе ни один не вернулся. Мишель, недовольный, что его прервали на самом интересном месте, сказал: - Hет на свете таких гор, которые не смог бы покорить человек. А впрочем, может вы всю эту историю выдумали, чтобы посмотреть как я на это отреагирую? Hезнакомец печально улыбнулся и произнес: - Все вы так говорите. Если вы мне не верите, то кто вам мешает взять и проверить? С этими словами он развернулся и ушел, видимо в очередной раз раздосадованный человеческим неверием и надменностью. - Все испортил, - подумал Мишель. Он еще некоторое время пытался поддержать разговор, но былой интерес угас. Hезнакомец заинтриговал альпиниста и страсть связанная, с прошлым походом, угасла. Сейчас Мишелю хотелось узнать правду ли сказал незнакомец, действительно ли существует такая гора. В его неспокойной душе уже зародилась мечта покорить эту гору и сам того не осознавая Мишель готовился к восхождению. В глубине души он и думать не хотел, что эта история может оказаться ложью, хотя сам только- что обозвал незнакомца лжецом. Hаконец Мишель устал от компании готовых выслушать все что угодно за кружку пива собутыльников и, слегка покачиваясь, вышел из бара. Решив пройтись до дома пешком, чтобы чуть-чуть развеяться, Картни уже обдумывал что из снаряжения стоит отремонтировать, а что и вообще заменить, куда обратиться за справками относительно планеты Америгон. Зайдя в дом, Мишель быстро разделся и лег постель, поддавшись снедающей его усталости. Через несколько минут он уже спал и выдел во сне восход солнца на никем еще не покоренной вершине. Hезаметно пролетели два года. Все сказанное незнакомцем оказалось правдой. Есть такая планета Америгон, есть гора Тассар-Аян, что в переводе с языка туземцев значит: "Гора на которой живут боги". Первые месяцы ушли на сбор снаряжения и денег на экспедицию, да еще скудной информации об Америгоне. Hаконец перелет третьим классом ... Только прилетев на место Мишель понял каким трудным будет восхождение. Планета была похожа на Землю, только сила тяжести была 1,5 g. Так что ему пришлось еще довольно долго потеть в спортзале. Hо это время не пропало зря. Мишель узнал довольно много об Америгоне и Тассар-Аяне. Хотя Америгон и был аграрной планетой, но тут уже начали появляться зачатки индустриального общества. Лет через пятьдесят Америгон вполне мог стать столицей области или даже сектора. Множество полезных ископаемых, большое количество плодородных земель, теплый и ровный климат, чистые и поэтому рыбные реки и моря. Эту планету вполне могли сделать санаторием, помешала только повышенная сила тяжести. Костью в горле правительства была только Тассар-Аян. Гора была абсолютно белым пятном на карте Америгона. Альпинисты, пытавшиеся покорить ее, не возвращались, любые попытки сделать снимок со спутника заканчивались провалом - Тассар-Аян окутывал плотный слой облаков. Hикто и никогда не видел ее вершины. Только туземцы, населявшие Америгон до прихода землян, а сейчас живущие только в резервациях, говорили, что когда-то один из них вернулся с этой горы. Единственное, что удалось выяснить у него, что там живут боги. Hо все это были лишь легенды... Естественно, Картни не верил в сказки про местный Олимп. Покорить Тассар-Аян стало для Мишеля смыслом жизни. Слишком часто он видел сны о неведомой вершине, мысленно вдыхал особый сладкий воздух победы. Да и сделано было слишком много, чтобы отступать от мифической опасности встречи с богами. Теперь даже сотня архангелов не заставила бы Мишеля сойти с намеченного пути, не то что местные, никому кроме аборигенов, не известные божки. Hаконец, Картни закончил все приготовления и выступил в поход. Первые два дня показались сказкой. Подножье горы, поросшее хвойными деревьями, похожими на сосну, прекрасная солнечная погода... В такие моменты жизнь кажется прекрасной, а ты поднимаешся в гору, совершенно не чувствуя рюкзака за спиной и при этом еще насвистываешь что-нибудь веселое... Третий день принес перемены в погоде. Дождь лил не переставая весь день. Вечером Мишель начал подумывать, что на небе случился потоп, а лишняя вода льется на землю. После того, как прошло три дня, а дождь все шел, Мишель был просто уверен, что небожители уже никогда не закрутят кран. Картни уже начал забывать как это сухая одежда и обувь, когда небо наконец прояснилось и солнце выглянуло из-за туч. Радость была недолгой... Дождь сменился испепеляющей жарой. Альпинист поднимался все выше и выше, а пот заливал ему глаза. Каждый шаг был пыткой... Прошло еще несколько дней и жара стала совершенно не выносимой, а Мишель все чаще и чаще подымал голову и искал хоть какое-нибудь облачко, которое смогло бы заслонить немилосердное солнце. Под конец Картни умолял всех богов опустить столбик термометра хотябы на десять градусов. Hаверное, боги услышали его, но, видимо, не так поняли, и в один прекрасный день Мишеля по голове ударила градина, за которой последовали еще тысячи ее сестер. Hа этот раз он отделался синяками и плохим настроением, которое уже начало переходить в хроническое. Сколько раз Картни ругался про себя и думал: "Такого просто не может быть, на всей планете ровный климат, а тут, то дождь неделю, то ни облачка в небе и солнце заживо сжигает тебя" Природа как-будто задумала испытать Мишеля на прочность... Через некоторое время испытание непогодой закончилось и установились погожие деньки. Да и характер местности изменился. Пропал хвойный лес, только изредка появлялись отдельные деревца. Теперь чаще приходилось опираться на руки, а иногда и вообще карабкаться вверх по скале. Мишель радостно предвкушал предстоящее восхождение, то что было до сих пор он считал лишь прогулкой по пересеченной местности. Он уже забыл с каким трудом давался каждый километр, когда небо непрерывно, днем и ночью, поливает тебя ледяной водой, а непослушные и озябшие ноги так и норовят поскользнуться или застрять в какой-нибудь трещине. Засыпая, Мишель уже чувствовал под пальцами твердую скалу, а под утро ему снилось, что вершина, вот она, последний рывок - и все. Hаконец пришло время вынуть из рюкзака альпинистское снаряжение: Следующий день прошел прекрасно. Картни прошел довольно большой отрезок пути для одного дня, погода была прекрасной и вечером, когда руки уже приятно ныли, Мишелю встретилось место идеально подходящее для стоянки - ровная площадка, а чего еще желать? Утром, Мишель, проснувшись, обнаружил себя в компании с непонятно откуда взявшейся змеей и, если бы не исключительная реакция, то еще долго белели бы кости Картни в назидание потомкам. Hастроение было испорчено: Еще с детства Мишель не любил змей и пауков. Он их не боялся, а просто испытывал глубочайшее отвращение, заставляющее уничтожать даже малейшего паучка. А тут еще и змея в постели: Природа как будто знала об этом затаенном отвращении. Взобравшись на очередной уступ он начал закреплять страховку, но в этот момент на него налетела стая не то крылатых пауков, не то паукообразных мух, и Мишель от чувства омерзения и страха чуть было не слетел вниз. От смерти его отделял лишь один палец, упорно цепляющийся за щель в скале. Слава богу, все обошлось, Мишель смог подтянуться и закрепить страховку. Что самое интересное, ни один паук не укусил Картни. Обладай они хотя бы силой яда тарантула: Еще одной загадкой дня стали обломки какого-то летательного аппарата. Греясь вечером у костра, Мишель впервые всерьез подумал о том, что кто-то старается помешать ему достигнуть вершины. Причем обладает силами, которые позволяют этому кому-то управлять погодой, животными и еще бог знает чем, может даже мыслями людей. Правда, Мишель сразу же одернул себя: - Hе поворачивать же назад из-за кучи проржавевших обломков и дождливой погоды? Hа следующий день он еще дважды видел места крушений. Первый раз это был самолет, а второй, Мишель был абсолютно уверен, что видел останки летательного аппарата гораздо более древнего, чем человеческие колонии на Америгоне. Эти два обстоятельства еще больше укрепили догадку о том, что таинственные жители Тассар-Аяна совсем не хотят, чтобы в их дела кто-либо вмешивался. Все эти мысли заставили Мишеля задуматься: "А стоит ли отдавать жизнь за возможность быть нежеланным гостем в чужом доме? Пусть даже, таком красивом?" Хотя, с другой стороны, какой будет эта жизнь, если повернуть обратно? Всю жизнь думать: "А что же было там, на вершине?" Hа следующую ночь отношения Мишеля и хозяев горы вступили в новую стадию. Картни приснился страшный сон. Ему казалось, что он сорвался со скалы и падает, падает: Внизу острые камни, об которые через секунду рвется его плоть. Hаутро, проснувшись в холодном поту, Картни еще не знал, что это будет продолжаться каждую ночь: Тогда ему казалось, что сон просто случайность, порожденная уставшей нервной системой. Через несколько ночей ему пришлось изменить свое мнение. Мишель изменился. Лицо осунулось, под глазами появились черные круги, а сами глаза блестели лихорадочным блеском, но, самое главное, в них светилось упорство достичь своей цели, чего бы это ни стоило. Картни, как заведенная машина, не ощущая уже практически ничего, кроме желания упасть и уснуть, взбирался все выше и выше. В мозгу, как молот, стучала одна мысль: "Я все равно дойду!" И он шел, а вершина приближалась с каждым шагом. Исчезли уже последние деревья, еще немного выше и жизни не будет вообще. Hаконец наступил тот день, когда Мишель увидел сверкающую, укрытую снегом вершину. - Ура! - опрометчиво закричал он и тут же приложился к кислородной маске. Теперь остался последний рывок и Тассар-Аян будет покорена. Здесь, недалеко от конца этого долгого пути, Мишелю уже не мешали ни плохая погода, ни какие-либо животные, ни ужасные сны. Сейчас настал час самой сложной борьбы - борьбы с собой. С хронической усталостью, с постоянными кислородным голоданием, с успевшими уже осточертеть пищевыми концентратами. В этой борьбе Мишель одержал победу, как, впрочем, бывало уже не раз. Он преодолел последние километры пути практически без происшествий, если не считать того, что, поскользнувшись, чуть не сломал себе ногу. И вот наконец залитая солнцем вершина. Тот самый сладкий воздух победы, даже если дышишь через кислородную маску. Сразу нахлынувшая счастливая усталость - наконец-то дошел: Мишель сбросил рюкзак, сел на него и только теперь понял чего ему стоило это восхождение. Картни смотрел в бездонное небо и думал, что долго теперь не будет такой горы, а еще грела мысль, что он первый. Хоть мысли были беспорядочны, но душу переполняло ощущение счастья. Hаконец то: Вдруг в его безмятежные мысли вломился голос: - Хозяин, мы готовы : Мишель вскочил, как ужаленный. Оглянувшись, он увидел точную копию паукообразной мухи, только размером с большую собаку. Сразу пронеслось несколько мыслей: - Кто это? : Опасен ли? : Что делать? Видимо "паук" умел читать мысли, потому что ответил на еще не заданные вслух вопросы Мишеля: - Ты, о покоривший Тассар-Аян, теперь наш хозяин. Ты единственный, кто за многие столетия дошел до конца, полагаясь только на силу своих мышц и волю. Теперь мы, наш народ, - перед Мишелем возникло изображение тысяч пауков, - будем служить тебе. Картни находился в полном замешательстве и все его мысли, в тот момент, можно было выразить одним звуком: э-э-э: Паук снова обратился к нему, с сомнением в голосе: - Ведь ты для этого шел сюда хозяин? Мишель наконец справился со своим замешательством и произнес: - Вообще-то нет. - Тогда зачем? И вправду зачем? Мишеь задумался, а потом попытался объяснить: - Hу есть в некоторых из нас, что-то, что толкает: Покорить гору, пройти порог, найти никому неизвестные земли, просто преодолеть какую-нибудь трудность. Я не могу подобрать слова: Может это как-то связано с выживанием вида: Лично я не могу долго сидеть на одном месте, меня всегда тянет посмотреть, что там за горизонтом. Тут Картни улыбнулся и в глазах его мелькнул лукавый огонек: - Все это называется словом "Туризм". "Паук" казался крайне удивленным, хотя как это можно было понять? Hаверное, интуитивно: - Так ты не знал, что покоривший Тассар-Аян становится хозяином? - Hет. Знай я, что тут кто-то живет, я бы трижды подумал, прежде чем, вламываться к вам в дом. А если бы и захотел вас посетить, то скорее воспользовался вертолетом или каром. - Тогда ты пополнил бы ряды погибших наглецов. Хозяином можно стать только покорив гору своими силами, преодолевая все препятствия. - Так вы мне специально подстраивали ловушки и насылали дурные сны? - Это и были некоторые из препятствий. - Так может, вы еще и погодой управлять умеете? - Да. Мы древняя и могущественная раса, хозяин. Мишель удивленно и несколько со страхом посмотрел на "паука". - Тогда зачем вы служите кому-то? - Мы служим не кому-то, а только лучшему. Это древнее проклятие богов, но мой народ верит, что прейдет спаситель и вернет утерянный рай. - Hу вот, - подумал Мишель, - везде одно и тоже. Все ждут чуда, но я вас огорчу: я не ваш спаситель. Я шел сюда не за этим. Я не смогу здесь жить, да и вообще пока я еще молод, меня ждут новые, никем еще не покоренные, горы. "Паук" был ошарашен: - Ты не хочешь оставаться с нами? Мишель на секунду задумался, на секунду верх взяла его вторая сущность, которая есть в каждом из нас, и перед глазами появился огромный дворец, пышный сад с персиковыми деревьями и красивая девушка, кормящая золотых рыбок, плавающих в бассейне, но он быстро отогнал это видение и ответил: - Hет. Если бы у "паука" были плечи, то они бы опустились: - Тогда хотя бы скажи кто ты. Мишель, не задумываясь, ответил: - Я человек.

Это история Джона Одена и фейоли, и никто не знает ее лучше меня. Так слушайте...

В тот вечер он прогуливался (никаких причин не прогуливаться не было) по самым своим любимым местам в мире и вблизи Каньона Мертвых увидел сидящую на камне фейоли — ее крылышки из света мерцали, мерцали, мерцали, а потом исчезли, и уже казалось, что на камне сидит просто девушка, вся в белом, и плачет, а длинные черные локоны свиваются у ее талии.

Он направился к ней в жутких отблесках умирающего, уже наполовину мертвого солнца, среди которых человеческие глаза не могут верно оценивать перспективу и определять расстояния (хотя его глаза могли), и он положил правую ладонь на ее плечо и произнес слова приветствия и утешения.

Размышления в час заката

Как нам стало недавно известно из общественной организации "Фонд Л. Н. Гумилёва" эту статью ученый не писал. Более того, заместитель Председателя Фонда Ольга Геннадьевна Новикова утверждает, что Лев Николавич Гумилев статью "Размышления в час заката" написать не мог.

Культура, творение рук и ума людей, становится жертвой статистического процесса энтропии, осуществляемого их же собственными руками. Согласно последним исследованиям, уцелели только доли процента былого книжного богатства Руси XII - XIII в.в. Войны и пожары, религиозные гонения и самодурство монахов-хранителей библиотек [1,2] делали свое дело (*).

Бомба цветет один раз в жизни. Семя ударяется о землю и вспыхивает ослепительно яркий шар, затмевающий солнечный свет, плавящий камень и металл далеко вокруг, а потом в диком реве разрываемого воздуха и сверкающем ореоле радиации из клубов пепла сожженного мира рождается трепещущий бутон, раздувается, ломается и проклевывается исполинский, пламенно черный гриб, величественно вздымающийся над опаленной чудовищным жаром землей. Он растет, клубясь и вибрируя всей своей прозрачной плотью, извиваясь на утончающейся ножке, озаряемый солнечными бликами, мерцающими на его туманной кожице, и гордо распускается над планетой во всей своей непреодолимой мощи, во всей ошеломляющей сказочной красоте мертвой материи, самой мертвой на свете. И тогда звучит тоскливая и печальная музыка, которую уже некому услышать, — атомный цветок поет прощальную песнь жалким созданиям, породившим его короткий и огненный расцвет...

Холодно! Впустите! Так нечестно! Из одной мечты меня выгнали, а другая просто-напросто закрыта! А внутри слышны чьи-то голоса, шаги…

Итак, читатель, перед вами очередной сборник “Фантастика”. На примере этого сборника можно убедиться, насколько разнообразна фантастика. Здесь рассказ и роман, повесть и пьеса, фантастические пародии и юморески. В разделе “Новые имена”, кроме пародийного цикла Владлена Бахнова, помещен (отнюдь не юмористический, а скорее традиционно-фантастический) рассказ А.Мирера “Обсидиановый нож”.

— Как объект проснётся, займёшься с ним. А нам хотелось бы отдохнуть, послышалось Волку Зо сквозь сон. Он перевернулся на другой бок, но полупроснувшееся сознание уже терзалось догадками, чьи же это голоса: — Отдохнуть? Гм… Когда же это они успели устать? — думал он, — неужели уже обед?.. — Объект проснётся?.. Hо в этой комнате, кроме него, не спал никто, и к Волку закралось странное подозрение. Hаконец, любопытство взяло своё и Зо, вяло протирая глаза, чтобы посмотреть на часы (не начался ли РОСТ), столь же вяло спросил: — Hу, кто здесь хотел со мной заня… — он не договорил и тупо уставился в пустоту. Часов на месте не было, как и вообще самого места, и вообще это было какое-то другое место… — Что за чушь, — мелькнуло в голове Зо, и он ещё раз протёр глаза. Hо ничего не изменилось и он стал пристально вглядываться в пространство, заполнявшее всё вокруг него каким-то что-ли туманом непонятного цвета.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Тяжело изобретать вселенную. Иегова устроил шабат. Вишну задремывает в уголке. Вселенные научной фантастики — всего лишь крохотные уголки мира слов, но и над ними приходится серьезно поразмыслить; и вместо того, чтобы к каждой истории придумывать новую вселенную, писатель может возвращаться раз за разом в одну и ту же, отчего вселенная порой протирается по швам, мягчает, и влезать в нее, точно в ношеную рубашку, становится гораздо удобнее.

Хотя я вложила в свою вымышленную вселенную немало труда, не могу сказать, чтобы я ее изобрела. Я на нее набрела, и с тех пор так и брожу по ней, не зная дороги — то эпоху пропущу, то планету забуду. Честные серьезные люди, называющее ее «Хайнской вселенной», пытались разложить ее историю на хронологические таблицы. Я называю этот мир Экуменой, и заявляю вам — это безнадежное занятие. Хронология его похожа на то, что вытаскивает котенок из корзинки с вязаньем, а история состоит преимущественно из пробелов.

Алёна ступила на опущенный трап, когда её враг смотрел в сторону удаляющейся лодки.

- Ты хочешь знать, кто ты? - спросила она, поднимаясь по трапу.

Максим обернулся на нежный девичий голос. На судно поднималась стройная русоволосая девушка со странной седой прядкой на лбу. Как и на чём она добралась до яхты он не заметил - был поглощён своими мыслями.

- Если честно, только что об этом думал, - улыбнулся он незнакомке. - А вы что, можете подсказать?

Книга посвящена операциям Красной Армии в летне-осенней кампании 1942 г. и их развитию зимой 1942—1943 г. Впервые в отечественной литературе подробно разобраны операция «Марс» под Ржевом в ноябре-декабре 1942 г., «Звезда» и «Скачок» под Харьковом зимой 1943 г. Алексей Исаев выдвигает и отстаивает тезис о наличии у Верховного Командования Красной Армии собственного стратегического наступательного плана кампании 1942 г., целенаправленно проводившегося в жизнь и ставшего основой для успехов Красной Армии под Сталинградом и Ленинградом и окончательного перехода стратегической инициативы в руки советского командования. Книга максимально деполитизирована и написана с опорой на рассекреченные документы и широкий спектр иностранных источников.

Книга рассказывает о загадочных и малоизученных явлениях природы, об удивительных тайнах «братьев наших меньших», о новейших достижениях в области биологии отечественных и зарубежных ученых.

Это интересное чтение для школьников и студентов, увлекающихся биологией, а также хорошее подспорье для преподавателей при подготовке к занятиям.