Невеста

Странно сложились отношения между героями рассказа Марией Я Тихоном. Мария живет и мыслит и даже чувствовать хочет по схемам, заслоняющим от нее живую жизнь. Тихон же — человек, который целиком идет от окружающих фактов действительности. Мария хотя и любит Тихона, уже отклоняла его сватовство, потому что, по ее мнению, Тихон человек «несознательный». В рассказе говорится о том, что наша советская жизнь учит людей, смягчает их души.

Отрывок из произведения:

В маленькой деревушке Меречата, куда ехал сейчас на попутной машине директор городского музея Иван Фёдорович Перевалов, жила Фёкла Семёновна. С её покойным мужем он вместе рос, вместе гнал Колчака за Урал… В тридцатом году Иван Фёдорович похоронил товарища и привёз беременной вдове простреленную кулаком шапку мужа. С той поры директор музея стал для вдовы родным человеком, но виделись они не часто, переписывались ещё реже. У него сохранилось только два её письма. В первом Фёкла Семёновна сообщала: «У нас всё по-старому, на Покрова родила дочь Марию…» Во втором звала на свадьбу дочери. Иван Фёдорович послал невесте отрез на платье, а сам лёг в больницу — лечить уставшее сердце.

Другие книги автора Андрей Павлович Ромашов

В повести рассказывается о сложных человеческих отношениях людей в период гражданской войны на Урале.

В этой повести автор касается сложной и болезненной темы – воинственного противостояния языческого и христианского в сознании коми-пермяков и русичей, пытающихся жить рядом, нередко в одной семье.

Драматические конфликты уходят в глубь патриархально-родовых отношений и в сферу борьбы с природой. Русским крестьянам нечего делить с местными «ултырянами», считает герой повести – крестьянин по имени Кондратий Рус. Куда важнее защитить себя от гнуса, голода, холода, потеснить таежную глухомань, чтобы отвоевать у леса пригодные для пахоты участки земли. «Боги у нас разные, а жизнь одна, – наставляет он своих сыновей. – Станем друг другу пакостить – не выживем. Лес задавит, голод убьет».

В этом выпуске «Библиотеки путешествий и приключений» мы предлагаем читателям исторические повести пермских писателей Андрея Ромашова и Алексея Домнина.

Повесть А. Ромашова «Лесные всадники» рассказывает о давних событиях истории Прикамья. Тысячу лет назад великая река Кама так же несла свои воды среди могучих суровых лесов. Но жили на ее берегах другие люди — далекие предки современных манси и венгров.

Беспрерывные набеги врагов заставили племя лесных всадников покинуть родину. Они ушли, но не покорились врагам.

Вторая повесть — «Кондратий Рус» — рассказывает о первых русских переселенцах в Прикамье. Они жили на новой родине, не зная языка и обычаев своих соседей — коренных обитателей сурового лесного края. И тем не менее трудовые люди всегда находили общий язык, сообща, помогая друг другу, боролись с трудностями.

В основу повести А. Домнина «Поход на Югру» лег рассказ Новгородской летописи об одном из первых походов новгородцев на Урал «за серебром и соболем» в 1193 году.

О сказочных богатствах Урала на Востоке и Западе рассказывали легенды. Там, дескать, белки падают с неба дождем и соболя стелются черной метелью, там у ног плосколицых югорских идолов лежат горы серебра знаменитой хорасанской чеканки. Издавна манили к себе русских намеренные уральские земли: одних — богатствами, других — волей. Но долог и труден путь к Каменному поясу «через леса, пропасти и снега…»

Повесть «Лесные всадники» – самое раннее историческое произведение писателя. В центре повествования – образ маленького шамана, несколько заданный и явно изначально задуманный автором как глубоко отрицательный, в чем сказывается влияние атеистически ориентированного советского мира, окружающего молодого тогда уральского писателя.

Популярные книги в жанре Советская классическая проза

Утопию надо толковать расширительно: это не только общественный идеализм, это желание жить. Глубоко осознанное желание в отличие от желания биологического. Где кончается реализм, где начинается утопия - никто не знает и знать не должен. Мысль как таковая не дает для этого никаких оснований.

Без утопии не было бы и всего того, что мы называем идеями, идейностью и духовностью. Утопии различаются между собой не столько идеями - все они возникают, как правило, из идей высоких и высочайших, - сколько теми средствами, которые утопист принимает для достижения своих целей: насильственные эти средства или ненасильственные.

На террасе в этом доме, на косяке у двери были многие карандашные пометки, с инициалами против каждой пометки и датою; каждый раз (раньше, когда дом не был еще разрушен), когда ремонтировался дом, всегда отдавались распоряжения не закрашивать эти даты, — и до сих пор еще хранятся пометки: «К. М. 12 апр. 61 г.», «К. М. 29 апр. 62 г.» — каждые две буквы, хранящие за собою имя, с каждым годом шли вверх. Потом на двадцатипятилетие исчезали года и появлялись вновь в самом низу двери. Инициалы К. М. — Катюша Малинина, прабабка Катерина Ивановна, возросли высоко: высока была и стройна в молодости правительница дома Катерина Ивановна. И каждая первая в роде, так случалось, возникая через каждое двадцатипятилетие внизу двери, дорастала до Катерины Ивановны. И последние даты, «Н. К.11 апр. 924 г.» — достигли зарубок шестьдесят второго рода Катерины Ивановны, появившись у пола 7 мая (когда цвела уже, должно быть, сирень под террасой) тысяча девятьсот восьмого года. Н. К. Нонна Калитина, последняя в роде, даты ее и зарубины возрастали в годы —914, 917, 919, 920–924.

Леонид Иванович Добычин – талантливый и необычный прозаик начала XX века, в буквальном смысле «затравленный» партийной критикой, – он слишком отличался от писателей, воспевавших коммунизм. Добычин писал о самых обычных людях, озабоченных не мировой революцией, а собственной жизнью, которые плакали и смеялись, радовались маленьким радостям жизни и огорчались мелким житейским неурядицам, жили и умирали.

Леонид Иванович Добычин – талантливый и необычный прозаик начала XX века, в буквальном смысле «затравленный» партийной критикой, – он слишком отличался от писателей, воспевавших коммунизм. Добычин писал о самых обычных людях, озабоченных не мировой революцией, а собственной жизнью, которые плакали и смеялись, радовались маленьким радостям жизни и огорчались мелким житейским неурядицам, жили и умирали.

Леонид Иванович Добычин – талантливый и необычный прозаик начала XX века, в буквальном смысле «затравленный» партийной критикой, – он слишком отличался от писателей, воспевавших коммунизм. Добычин писал о самых обычных людях, озабоченных не мировой революцией, а собственной жизнью, которые плакали и смеялись, радовались маленьким радостям жизни и огорчались мелким житейским неурядицам, жили и умирали.

Леонид Иванович Добычин – талантливый и необычный прозаик начала XX века, в буквальном смысле «затравленный» партийной критикой, – он слишком отличался от писателей, воспевавших коммунизм. Добычин писал о самых обычных людях, озабоченных не мировой революцией, а собственной жизнью, которые плакали и смеялись, радовались маленьким радостям жизни и огорчались мелким житейским неурядицам, жили и умирали.

Леонид Иванович Добычин – талантливый и необычный прозаик начала XX века, в буквальном смысле «затравленный» партийной критикой, – он слишком отличался от писателей, воспевавших коммунизм. Добычин писал о самых обычных людях, озабоченных не мировой революцией, а собственной жизнью, которые плакали и смеялись, радовались маленьким радостям жизни и огорчались мелким житейским неурядицам, жили и умирали.

Леонид Иванович Добычин – талантливый и необычный прозаик начала XX века, в буквальном смысле «затравленный» партийной критикой, – он слишком отличался от писателей, воспевавших коммунизм. Добычин писал о самых обычных людях, озабоченных не мировой революцией, а собственной жизнью, которые плакали и смеялись, радовались маленьким радостям жизни и огорчались мелким житейским неурядицам, жили и умирали.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Рю Мураками, мастер гротеска, воспевший разочарование и боль потерянного поколения, создал романы, ставшие легендарными.

Эта книга о личных драмах, подлинных катастрофах, безумных исповедях, постоянных страхах, мучительных фантазиях, ставших привычными спутниками героев и оставляющих болезненное ощущение головокружения.

«Война начинается за морем» — это полный жестокой иронии гимн лишенного иллюзий поколения, чей нигилизм остается единственным спасением в безнадежно погрязшем в насилии и жестокости мире…

В этой книге даются вторая и третья ступень Плеядеанской Работы Света — уникальной системы самоисцеления и духовного развития, переданной посредством ченнелинга от Высших Существ. Главная цель методик, описываемых здесь, — исцеление раскола между мужскими и женскими энергиями. Здоровье души (Ба), как утверждают плеядеанцы, зависят от наличия здоровых личных границ и здоровой сексуальности. Истории, наставления и практики, которые вы найдете в «Плеядеанской Тантре», должны помочь вам вспомнить, кто вы такие на самом деле, очистить и исцелить вашу душу (Ба) и ваши отношения с противоположным полом, подвести вас ближе к вашему личному просветлению и вознесению.

Библиотека современной фантастики в 15-ти томах. Том 8.

Содержание:

О ДЖОНЕ УИНДЭМЕ. Ю.Кагарлицкий … 5.

ДЕНЬ ТРИФФИДОВ, роман. Перевод с английского С.Бережкова … 19.

РАССКАЗЫ:

БОЛЬШОЙ ПРОСТОФИЛЯ. Перевод с английского Ю.Кривцова … 275.

ВИДЕОРАМА ПООЛИ. Перевод с английского Р.Померанцевой … 293.

Послесловие Иеромонаха Серафима (Роуза) «Душа после смерти».

Первое издание этой книги, как и приведенные в ней материалы, получили благословение Митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна Снычева.